Кассета

      Гарри знал, что когда-нибудь этот день наступит, поэтому никаких иллюзий не строил. Внезапный отъезд Купера не был для него какой-то новостью, тут совершенно не было чему удивляться. Но… Всегда есть «но», которое совершенно меняет суть дела. Меняет вообще всё. Купер исчез из города за считанные секунды, даже не попрощавшись. Не оставив записки. Он просто погрузил свой чемодан в багажник арендованного авто и скрылся рано утром за горизонтом, оставляя за собой раскрытое дело и нераскрытые секреты самого Купера.        Всё это казалось ему полнейшим бредом. Не мог же Купер, которого он знал и который стал ему другом, исчезнуть по-английски! В голове Гарри эти факты никак не сходились. Ответы на поставленные вопросы никак не находились. Пытаясь хоть как-то осознать, он проторчал до позднего вечера в своём кабинете, смотря в одну точку. И он бы просидел там до утра, если бы не сердобольная Люси, которая чуть ли не за уши вытащила его из полицейского участка. — Шериф Труман, я понимаю, что у вас там свой мыслительный процесс и вам нужно тихое место для этого, но лучше занимайтесь этим дома. Мне надо закрыть станцию, а ещё успеть в магазин за продуктами, — щебетала она, звеня ключами у двери полицейского участка, кидая многозначительные короткие взгляды на Гарри. Тот лишь послушно кивнул и согласился с ней.       Люси была невероятно проницательной. Ему нравилась её манера быстро говорить и доходчиво излагать свою мысль. Находка для полицейского участка. Попрощавшись с ней, Гарри побрёл в сторону своей машины. День медленно становился длиннее, но в 10 вечера всё ещё было темно. Двигаясь по ночному шоссе, освещенному тусклыми фонарями, он не переставал думать о Купере. Вся эта недосказанность его дико пугала. Пугал и сам Купер, который с момента возвращения из Чёрного Вигвама начал вести себя странно. Он был дёрганый, жутко улыбался и смотрел будто бы сквозь людей. Что-то в нём определённо изменилось. Будто бы кто-то надел тело Купера на себя и выдавал себя за него. Стуча пальцами по рулю и смотря в пустоту, Гарри понял, что ему определённо нужен совет извне. Погружаясь в эти размышления, он сам не заметил, как съехал с шоссе и остановился возле какой-то лачуги. Он вышел из машины и окинул взглядом местность. На крыльце горела лампа, а под ней в кресле сидела Маргарет, держа в руках своё полено. Её взгляд был холоднее обычного.       Труман вышел к ней на встречу и поднялся на крыльцо. Он остановился возле её кресла, и не зная что сказать, присел рядом на близлежащий стул. Маргарет повернула голову в его сторону и протянула ладонь в приглашающем жесте.  — Дай мне свою руку, шериф, — её голос эхом прозвучал в его голове. Он протянул ей свою ладонь. — Ладно… — Это только начало… Ничего хорошего тебя не ждёт, Труман, никаких хороших новостей. — Что это значит? — Полено говорит, чтоб ты поискал под кроватью, — продолжила она, тяжело вздохнув. — Что поискать? Я ничего не понимаю! — воскликнул Гарри, убирая руку. — Я лишь передаю то, что мне сказали, — возмущённо сказала Маргарет, поправляя съехавшие на нос очки, — А твоё дело разобраться в этом. — Ладно… Но тогда последний вопрос. Почему меня ничего хорошего не ждёт? — Через пару дней поймёшь.        Не получив должного ответа, Труман попрощался с женщиной и вернулся в машину. Уже было поздно, и его чертовски клонило в сон. Доехав наконец до своего дома, он начал искать ключи. Из-за спины послышался шорох, и он резко обернулся. Сова. Просто сова, летающая меж деревьев. Дверь никак не хотела открываться, он чертыхнулся. Повозившись с ней ещё минуты две, она наконец отворилась. Не долго думая, мужчина разделся и завалился спать. Слишком утомительный день, наконец, закончился. Погружаясь в дрёму, он снова вспомнил Купера. Образ того был таким чётким и ясным, будто бы он и вправду был здесь. Смотрел на него своими зелёными в крапинку глазами и мягко улыбался, как умеет только он. В сердце Гарри вдруг поселилась тоска.       Ему правда будет не хватать этих дней, проведённых с ним в поисках убийцы Лоры Палмер. Может, это были самые лучшие дни в его жизни за долгое время. Тихо, в мыслях и стыдясь, он поблагодарил девушку за то, что та умерла — ведь если бы не она, он бы никогда не выбрался из своей рутины. И никогда бы не познакомился с Купером. Он снова назвал его по фамилии. Это было своего рода данью уважения к нему. Кажется, Гарри никогда не называл его по имени. — Специальный агент Дейл Купер, Федеральное бюро расследований.       Он помнит, как был растерян в тот момент в больнице. Гарри ожидал прожжённого агента, заядлого хама и городского выскочку, а к нему пришёл молодой парень с очаровывающей и подчиняющей себе улыбкой, который будто ребёнок, восхищался местной природой. Что-то в этом было из ряда вон выходящее. Наверное, таким был Купер в принципе. Белой вороной, ложкой мёда в бочке дёгтя, приятным сюрпризом для каждого, кто с ним встречался хоть раз в жизни. Труман долго размышлял об этом, и сам не заметил, как впал в глубокую дрёму.       Ему никогда не снились сны. Нет, они снились, конечно же, но чего-то фантастического и невероятного в них никогда не происходило. Это было похоже скорее на просмотр старых фотографий и размышления «о том, что бы случилось, если бы не…». Гарри часто оказывался в плену собственно придуманных гипотетических ситуаций. Если бы он вышел из дома на полчаса раньше — он бы попал в аварию? Если бы он не полюбил Джози Пэккард — она была бы сейчас жива? Сознание давало всегда чёткий и ясный ответ: ничего бы не случилось, и нечего думать об этом, у тебя есть более важные дела! И лишь подсознание под ночь тихо шептало: всё было бы по-другому. Всё сложилось бы куда удачнее.       Он снова сидит в своём кабинете. Здесь по-уютному мрачно, горит лишь слабый свет настольной лампы. А на столе — бумаги. Документы, выписки, полицейские рапорты… И всё перечёркнуто. Будто у кого-то случился нервный срыв, и он решил сорваться на этих несчастных клочках бумаги. Обычно Гарри их игнорировал: там всегда были написана какая-то бессмыслица и странные знаки. Но в этот раз что-то подтолкнуло его их просмотреть. Вот на выписке из морга нарисована сова. Криво так, будто ребёнок рисовал. А вот на титульном листе рапорта кто-то с угловатым почерком обращается к нему. По всему листу разбросано его имя, написанное то ли в панике, то ли в спешке. На второй странице так же. И на третьей. Лишь бесконечное «Гарри! Гарри, услышь меня! Гарри!». Труман ничего не понимал. Он как мог напряг свою память, но не смог вспомнить, где он ещё видел похожий почерк.       Позади со шкафа упала с грохотом коробка. Мужчина резко обернулся и подскочил к ней. Открыв её, он нашёл ещё больше документов, исписанных чужой рукой. Кто-то явно хотел до него достучаться. Всё это походило больше на бред сумасшедшего. Бумага в его руках сыпалась, будто от старости. Листы буквально желтели на глаза, а потом рассыхались, превращаясь в кучку пыли на полу. Гарри продолжал вынимать из коробки рассыпающиеся документы, пока не вынул из все. На дне осталась лишь кассета без подписи. Но когда он дотронулся до неё, чтобы вынуть, в его глазах резко потемнело и он проснулся.       На тумбочке рядом зазвенел старенький будильник. Выключив его ударом кулаком, он встал с кровати и пошёл умываться. Бродя по дому и собираясь, он обдумывал слова Маргарет. Гарри не понимал, но чувствовал — его правда ничего хорошего не ждёт. Потому что никого рядом с ним больше не было. Не было больше Джози, которую он так любил, и которая так подло его обманула. Которая утром делала ему кофе и целовала в уголок губ. И которая умерла у него буквально на руках. Последняя мысль, к слову, больше не выжигала в его сердце дыру. Он смирился и принял это. Люди умирают. Так бывает.       Но чего совершенно не бывает, так это того, что люди исчезают на рассвете, не попрощавшись. Не бывает, что люди, которые тебе так мило улыбались, которые клали твою голову себе на плечо и успокаивали, люди, которые, казалось, были концентрацией всего светлого… Исчезают. С этой мыслью Гарри никак не мог смириться. Ему хотелось куда-то спрятаться, переждать эту ужасную бурю, залезть под кровать во время грозы… Кровать… В голове сразу всплыли слова Маргарет про кровать и поиски под ней чего-то. Может, это была та кассета из сна? Вероятнее всего. Поиски нужной кровати не продлились долго — это определённо было как-то связано с Купером.       Пройти в тот номер не составляло труда, сегодня все консьержи отеля были очень сговорчивые и тихие. Гарри догадывался почему. Лишь краем глаза заметил, когда выходил из лифта, что по коридору шёл озадаченный мистер Хорн, склонивший голову. Удивительное зрелище. Провернув ключ в замке, он вошёл внутрь.       Здесь было так же, как и во всех номерах отеля. Кровать уже была заправлена, пыль стёрта с пола и поверхностей, а в вазе на тумбочке уже стояли свежие цветы. Гарри опустился на колени перед кроватью и пошарил по полу рукой. В темноте было не разобрать, но на ощупь он понял, что это то, что ему нужно. Достав оттуда кассету и выпрямившись, он сдул с неё пыль. Она была совершенно новая, но неподписанная. На секунду он даже усомнился в её подлинности — Купер всегда их подписывал. Ставил дату и маркировку. Но Труман тут же откинул эту мысль в сторону. Ошибки быть не может. Это его кассета. Оставалось лишь узнать, что на ней.       Вернувшись на станцию, он первым делом пошёл в свой кабинет, попросив его не тревожить. Гарри закрыл на ключ дверь и начал искать кассетный проигрыватель. Не найдя его там, он побрёл в переговорную. Там точно должен был остаться магнитофон — после смерти Уолдо его так и не убрали. Забрав его оттуда и вернувшись обратно в кабинет, он тяжело вздохнул и поставил на стол. Точнее, на единственное свободное место на этом столе. Мужчина вставил кассету и уселся слушать. Послышалось тихое потрескивание, и вот уже знакомый голос раздался в замершем от ожидания кабинете. — Дайана, сейчас… Где-то около полуночи. Я только вернулся в свой номер, и я чертовски устал, — тихо диктовал в прибор Купер, — У меня плохое предчувствие, очень плохое… Впервые я понимаю, что всё, что случится дальше, ничем хорошим не закончится.       Гарри задумался и вновь вспомнил то предсказание на крыльце. Кажется, Маргарет была снова права… — Когда я шёл на службу в ФБР, я чётко осознавал, на какой риск я иду. Каждый день у меня был шанс умереть от рук разных людей, а может, и от своих собственных. Надеюсь, ты не будешь против, если эту кассету я назову «завещанием». По сути, оно таковым и является. Итак, — он выдержал долгую паузу и вздохнул, — Я, Дейл Бартоломью Купер, завещаю передать всё имевшееся у меня имущество в руки моего отца. Думаю, так будет правильнее всего. Из имущества у меня всё равно только мой чемодан и фикус, находящийся на моей корпоративной квартире. Знаешь, Дайана, это даже забавно — к своим 35-ти я не обзавёлся ни семьёй, ни недвижимостью… С одной стороны, это не ограничивает меня, я полностью свободен, но с другой… С другой стороны — мне некуда податься. Исходя из этих мыслей я даже подумывал приобрести участок здесь, в Твин Пиксе, чтобы было куда возвращаться после работы в Бюро.       Почему-то Труман почувствовал себя неловко. Что-то подсказывало ему — это чертовски неправильно. Слушать эту кассету. Она явно не предназначалась для его ушей. Но любопытство взяло над ним верх. — Дайана, я… Я понимаю, что я больше не могу держать некоторые вещи в своей голове. Тебе покажется это глупым, но на самом деле я очень боюсь умирать. Это… — усмехается он, но в голосе чувствуется глубокая тоска, — Так глупо…  У меня было столько планов… Хотя, я ведь даже не умру, я просто исчезну. Потеряю 25 лет своей жизни, и даже не знаю, как и за что. Нет, это всё очень неправильно, Дайана, это всё чертовски неправильно. Я не должен бояться, я знаю на что иду. Я… Я лишь надеюсь, что после всего этого больше никто не пострадает. Вряд-ли я смогу победить в войне со злом, но я смогу выиграть битву.        В голове мужчины был ураган из мыслей. Он не знал, что ему чувствовать, как реагировать на услышанное. Купер открывался для него с совершенно новой стороны. Эта сторона очень пугала его, не давала покоя мыслями о себе. Он нервно сглотнул. Запись ещё продолжалась. — Я начал чаще задумываться над тем, что я не успел сказать и не успел сделать. Мне казалось, что я смог переступить через ту боль и вину, которую я ощущал из-за смерти Кэролайн. Но видимо я просто спрятал их поглубже, чтобы это не мешало мне жить. На самом деле это чувство вины никуда не уходило и вряд-ли когда -нибудь уйдёт. Я ужасный человек, Дайана, я знаю об этом, но никто не захочет мне верить. Я сделал много ошибок. Из-за меня умирали люди. Может, не от моих рук, но от моих действий и слов. И мне ужасно осознавать, что при всём при этом меня уважают, любят и дорожат мной. Я вижу, с какой теплотой ко мне относятся жители этого города, и понимаю, что я всего этого попросту не заслуживаю.       Гарри поставил на паузу и отодвинулся от стола. Ему казалось, что он зашёл слишком далеко. Он был в ужасе, был зол на себя — зачем он включил кассету? Он залез туда, куда ему и правда не стоило залезать. Он преступил черту. Мужчина чувствовал, что чужое отчаяние, чужое чувство вины съедает его и делает ему больно. Он понимал всё, и от этого понимания становилось только хуже. Дослушать плёнку до конца Гарри не решился. Он ещё какое-то время сидел, просто смотря в одну точку и переваривая всё услышанное.       За окном шумели сосны. Он повернул голову в сторону окна и засмотрелся на них. В этих деревьях произошло слишком много плохого. Слишком. Будь его воля, он бы сжёг весь лес дотла и придушил бы каждую сову, что там обитала. Если бы это помогло вернуть Купера — он правда бы это сделал. Но сколько деревьев бы он не сжёг, сколько бы не сидел в своём пыльном кабинете — это всё не поможет. Бессмысленные мысли. Бесполезный шериф Труман. Он вновь подвинулся к столу и всё же включил запись дальше. Надо было дослушать до конца, узнать, чем это всё закончится. — Я смотрю на то, как мне улыбается Норма в «Дабл Р» по утрам, когда наливает мне кофе… Как Энни мягко и с теплотой смотрит на меня, полностью мне доверяя свои секреты… Как Гарри при каждой встрече хлопает меня по плечу и усмехается мне… — голос Купера дрожит, и кажется, будто диктофон вот-вот упадёт из его рук, — И мне становится не по себе. Я чувствую себя неправильно, будто бы не должен всего этого говорить тебе, Дайана… Я так часто обращался к тебе, говорил о своих ощущениях и чувствах, но при этом даже не знаю твоей фамилии и какой у тебя любимый цвет! Какая глупость! Столько лет мы работаем вместе, а я ничего о тебе не знаю. Нет, я не смогу тебе отправить эту кассету, не в этот раз. Я наговорил столько, что хватит на два пожизненных, и эти пожизненные будут полностью оправданы. Боже, какая глупость!       Купер по ту сторону рассмеялся звонким смехом. На этом запись закончилась, дальше лишь шли помехи. Гарри сделал глубокий вдох и обхватил голову руками. Это больше походило на какой-то дурной сон, нежели на реальность. Вопросов стало гораздо больше, а вот ответов не прибавилось ни на один. Он никак не мог поверить в то, что это был Купер. Тот же Купер, которого он знал. В голове эти два разных человека никак не хотели объединяться в одного. Один был уверенным в себе, обаятельным служителем закона с причудами, а другой… Другой был травмированным, беспомощным человеком, которого гложет жгучее чувство вины и стыда за свои прошлые ошибки. Гарри поднял глаза и посмотрел на другой край стола. Вот агент Купер, в своём чёрном костюме, смотрит на него серьёзно, со сложенными на столе руками. Он точно знает, что делать, он ничего не боится, у него на любой вопрос есть ответ. Он рассказывает о Тибете и пьёт кофе литрами. А в другом кресле сидит Дейл. На нём фланелевая зелёная рубашка и ссадина на скуле. Его взгляд такой же прямой и сосредоточенный, как у первого, но в глазах читается усталость и обречённость. Руки сложены на коленях, и вид такой, будто он только что дрался с медведем. Гарри казалось, что эти двое и правда сидят напротив него — вот сейчас первый скажет что-то умное и проницательное, а второй лишь усмехнётся и промолчит, сказав всё, что думает, одним лишь взглядом — и не больше.       Гарри казалось, что он сходит с ума. И это уже даже не звоночек, это гром с небес кричит ему об этом. Он прикрыл глаза лишь на секунду, и вот перед ним сидит один Купер. Интересно, какой из них? Это был целый ребус. Наверное, они оба. В глазах пустота. Руки сложены на столе. А вот на скуле ссадина. Почему никто не заклеил её пластырем? Труман внимательно смотрел на своё видение, пытаясь запомнить каждую секунду. Вдруг послышался его голос из кассетного проигрывателя: — Гарри? Думаю, если ты меня слушаешь сейчас, то ты нашёл эту кассету на полу под кроватью. И прослушал всё, что я здесь наговорил. Я точно знаю, что ты сейчас её слушаешь — ты бы не упустил момент узнать правду, когда предоставляется такая возможность. Гарри, я… Я правда не знаю, что там произойдёт. Я знаю только, что я не вернусь назад, — Купер тяжело вздохнул, замолк на какое-то время, и продолжил, как на духу,  — У меня есть небольшая просьба к тебе. Сотри эту кассету. Или выкинь в Перл-Лейк. Я бы не хотел, чтобы кто-то ещё знал об этом. Думаю, смело было бы доверять человеку, которого знаешь от силы месяц, но… Я тебе доверяю, и доверил бы больше, будь у меня такая возможность. Ты прекрасный друг, лучший, что был на моей памяти. За всё это время, что я провёл в Твин Пиксе, я понял, что мне не хватало  именно хорошего друга, которому можно было бы доверять и который не осудил бы меня. И пожалуйста… Не пытайся меня вернуть. Я уже со всем смирился.       Он продолжал смотреть на стул, на котором, казалось, ещё пару секунд назад сидел мужчина, сложив руки на столе. Откуда ни возьмись потекли горячие слёзы. Гарри опустил голову на стол и закрылся руками. Ужасно. Он не знал, как ещё описать всё происходящее. Слёзы катились по щекам и падали на дубовым стол, образовывая лужицу. Ему было абсолютно плевать, если кто-то найдёт его сейчас в таком состоянии. Плевать, если завтра весь лес сгорит и совы со всей округе будут лежать горкой трупов у его крыльца. Это уже ничего не изменит. — Я буду скучать по тебе, — голос Купера затих, и плёнка закончилась. Теперь окончательно. Эхом голос прозвучал в кабинете, и в его же стенах остался. — Я тоже… — тихим шёпотом ответил Труман, — Я тоже…

***

      Разбирая старый шкаф в кладовке, Купер наткнулся на старую большую коробку грязного цвета. Опустив её на пол, он невольно нахмурился: нога всё ещё давала о себе знать, хоть сейчас ему уже лучше. Коробка была до краёв полна всяким старым хламом. Разбитые ёлочные шары, рыбацкие снасти — там даже затесалась старая шляпа! Потихоньку вынимая всё наружу, мужчина полностью опустошил коробку. На дне оставалась лишь старенькая потертая кассета без даты и подписи. Он покрутил её в руке, изучая с разных сторон, а позже крикнул в коридор: — Гарри, можешь подойти на секунду?