Однажды в системе

Все проходит. Нет ничего вечного. «Вечность» – это только слово. Обозначающее неопределенный участок линейного времени, выходящий за пределы человеческого сознания. Бессмертие – невозможно. Бессмертие чего? Вы там совсем с ума посходили?

valley «Burglars’ trip. Часть первая»

— Меня всегда ставили в тупик представления будто бессмертие возможно посредством копирования. Просто вдумайся: где бессмертие, то есть избежание смерти, и где копирование. Не важно как именно все планируется сделать. Клонирование, копирование на информационный носитель, еще что-то подобное. А помнишь моду на оцифровку и создание биомеханической копии личности погибшего человека? Андрей отрицательно помотал головой. Он был занят, проверкой проводки. После того как очередная лаборатория, в которую он нанялся техническим ассистентом, накрылась в результате неудачного эксперимента, ему не осталось ничего другого как пойти в администрацию башни "Проекта Атлантида" и убедить нанять его как корпоративного сотрудника. Менеджер смотрел на него странно и на всякий случай держался подальше, но с предложением согласился. Так что Андрей снова был трудоустроен на знакомых площадях. Плохо в этом было то, что приходилось разгребать последствия инцидента, которому даже названия нормального не придумали. Потому что "неудачный эксперимент" — это не название, а отписка, полагал он с высот своего профессионального опыта размером в две разрушенные исследовательские лаборатории. — Ты понимаешь, типа, на всякий случай. Ну, то есть, для каких-то уникальных случаев наверняка подходящий способ, просто если нужен любой ценой вот в точности вот такой человек, который взял да и помер случайно, или пропал как ваш док Мартин, нарушив все обязательства. Для стороннего наблюдателя плюс минус тот же самый человек продолжает жить, так что его можно наблюдать, слышать, даже пощупать. Даже биомехи, говорят, были очень и очень неплохи. Вот только самому погибшему это, надо думать, до лампочки: какая там разница-то, он-то уже умер. Вот если бы можно было как-то взять и перенести личность целиком, или хотя бы сознание на другую среду! Знаешь, как печень пересадить. — И в чем проблема? — пробурчал Андрей, зажав тестер в зубах — В том, что сознание — это не печень, чучело ты лабораторное. На данный момент это — неопределяемая трансцендентальная категория, не поддающаяся извлечению. — Только стиранию иногда. А кстати, что если твоя трансцендентальная категория будет перенесена трансцендентальными силами? Посредством трансцендентальной инвазии? Олег хмыкнул. — Давай лучше спускайся и поедим, пока ты там не додумался до чего-нибудь.... трансцендентального. Андрей спустился по стремянке вниз и они сели на коробки с лабораторным барахлом вокруг чудом уцелевшего стола. — Насчет сознания. — подумав, продолжил беседу Андрей. — Я б не согласился что оно вообще есть. — Ну, ломать не строить, — поддакнул набитым ртом Олежка, вспомнив к месту одну из известных древних поговорок, которую подцепил однажды на сходке ретро-фриганов, куда его пытался завлечь Андрей. Тот внимательно посмотрел на него, ожидая что тот распакует свою мысль насчет строительства, не дождался и разочарованно хмыкнул, забирая у него коробку сладких маринованнных водорослей с кунжутом. Подцепил длинное зеленое волокно, хрустко пожевал, и продолжил мысль, от которой его отвлек приятель. — Или вот память, например. Что такое память, Андрей? — Олежка, отвяжись, и отдай мне мои водоросли! Сам же не захотел брать. Олег рассеянно сунул Андрею в руки коробку с недоеденной травою морскою. — Вот скажи, если тебе прямо сейчас стереть память, как ты думаешь, твоя личность перестанет существовать? — Если ты таким образом рассчитываешь завладеть моим обедом, то даже не надейся, все равно не отдам! — Да когда ты уже наконец-то наешься… — Ты просто не представляешь как мне пришлось голодать из-за того маньяка, на которого я работал в прошлом месяце! Ритуальное очищение, как же… Думал, живот к позвоночнику напрочь присохнет. — Ну и поел бы разок, никто бы не узнал. — Да ты что! Нарушить чистоту эксперимента! Нет, это было бы непрофессионально с моей стороны. — Ты, я смотрю, совершенно уже ассимилировался. Кстати, куда ты дел свою кошмарную крысу? — Сколько тебе говорить Шаб не кошмарный! Вот он, спит в переноске. Умаялся бедный. — Что ты с ним делал? — Я? Ничего. Просто он помогал мне в уборке лаборатории. Ты не представляешь сколько там мелкой фигни оставалось после тех ритуальных экспериментов, я бы обязательно что-нибудь пропустил. Еще и солома какая-то оказалась везде рассыпана... А пылесосы туда запускать было невозможно первую пару дней — сразу глохли. И вся остальная автоматика. В общем, пока все не вымыл практически собственными руками, сверху до низу, так умаялся, даже спать первое время не мог. Как закрою глаза — так в ушах этот звон и какие-то стихи что ли… Ну я тебе рассказывал. «Йаа! Шабб Ниггурат!» и все в таком же духе, как в тот раз, когда меня затянуло в пространственную аномалию. В общем, без Шаба я наверное сам бы не справился. А так полный порядок. — Все-таки странные дела тут творятся, в этой вашей башне. Как ты вообще выживаешь… — А все из-за тебя между прочим! — С какой стати из-за меня? — Ты же кинул мне ту проклятую ссылку! — Это повод засасываться в первую попавшуюся аномалию и разводить гигантских крыс? — Тебе тоже кажется, что у Шаба уже лишний вес? — упавшим голосом спросил Андрей отвлекаясь. — Я думал, мне кажется. Наверное, у нас с ним это семейное... — У каждого свои проблемы! — глумливо поддел его Олег. Завершив работу в лаборатории, вернее в том, что от нее осталось, Андрей проводил Олежку на берег, где тот хотел сегодня провести вечер у костра, на ежевечернем празднике жизни у экологов-реконструкторов. — Смотри чтоб тебя там случайно не утопил случайно. Забудут, что ты не модифицированный и утащат на продолжение вечеринки на глубину. И вообще лучше пальмовую бормотуху не пей. Она странная. — Не страннее того, что у вас тут в башне происходит, — насмешливо отмахнулся Андрей. — У меня благодаря твоим увлечениям большой опыт употребления сырой органики, справлюсь! «Это ты, друг, еще не пробовал фирменный пальмовый samogon бабушки Делии» — подумал Андрей, но говорить ничего не стал. Некоторые вещи можно узнать только на собственном опыте. Вернувшись в жилой блок башни, Андрей почти сразу улегся в рабочее кресло, включил голо-экраны и подключился к системе. Если кто-то исчез безвозвратно, и в точности, гарантированно никогда не вернется, то его в каком-то утилитарном смысле можно считать погибшим. Умершим. Все. Финита. Браки с ним расторгаются, завещания вступают в силу, его проекты переходят под руководство специалистов из головного подразделения, сотрудники разбредаются по другим лабораториям. Хотя нет, и пожалуй, не может быть никаких неопровержимых доказательств его собственной смерти. Никто не фиксировал остановку сердца, прекращение дыхания, физиологическую смерть мозга. Просто с точки зрения оставшихся здесь и сейчас этот человек все равно что мертв, просто потому что до него никак не получится добраться или наоборот. Просто потому что он не сможет больше принимать участие в жизни общества, не сможет работать, выполнять руководство лабораторией, отдавать распоряжения лаборантам, покупать странную высокохудожественную еду в баре, общаться с Линдой, действовать на нервы администрации научно-исследовательского комплекса "Проект Атлантида", вытворять странные вещи по ходу лабораторных экспериментов. На самом деле все утилитарно просто. Можно ли считать реинкарнировавшим человека, который был жив, затем пропал предположительно без возврата, а затем снова вернулся, но уже в другой форме? В такой, в которой мог бы снова общаться, вести исследования, получать гранты, действовать на нервы и даже делать покупки? Хотя как такое чисто технически возможно, Андрей еще толком не понял, а спрашивать в лоб считал не совсем корректным. Все таки каждый имеет право на тайну частной жизни, даже если эта частная жизнь виртуальна. И особенно на тайну виртуальной частной жизни. Хотя какая разница в сущности, обругать и поставить на место его могли вполне по-прежнему. Да или нет? Если смотреть с чисто утилитарной точки зрения? На самом деле Андрею безразлично было как это назвать и какая тут доля чисто технического копирования и какая — мистических инвазий, но это работало. В смысле, чисто утилитарно. Как реинкарнация. Система, наконец, прогрузилась и все интерфейсы были готовы к работе. На экране мерцало улыбающееся лицо дока Мартина. — Здравствуй, Андрей! — Здравствуйте, профессор! Над чем вы работали сегодня?