музыка нас связала

Учитель фортепиано резво поднялся выше и лёгкой походкой устремился к нужному кабинету, широко распахнул дверь и наигранно цыкнул: - Расшумелись! Ну, всё, спокойно! Я вам новенького привёл! - глазки учителя, чёрные как смоль, горели. - Сириус Орион Блэк! - торжественно произнёс он, когда я, наконец, небрежно ввалился в класс. Ребята в классе в удивлении смотрели то друг на друга, то на новичка, то на учителя. какой дурак в конце года надеется выучиться игре? - Сириус Блэк учился в классе скрипки, но его душа, возможно, здесь, среди черно - белых клавиш, вся растревоженная и напряженная, - учитель всегда был немного философом и оттого, казалось, был не от мира сего, - каждый должен найти свое призвание. Сириус! ты можешь сесть рядом с Римусом Люпином. конечно, в классе есть свободные места, но я бы хотел, чтобы ты ознакомился с темой, которую мы проходим. ты возьмёшь конспекты у Римуса в конце занятий. Римус, подними руку, чтобы Сириус знал, о ком я говорю. Рука Люпина немедленно возвысилась над головами студентов. Я с облегчением заметил, что Люпин смотрит на меня без тени надменности. Я медленно опустился рядом и бросил сумку рядом с собой. - Привет, - я поздоровался первым. - Привет, - шепотом отозвался Люпин. - я Римус. - Ага,- я улыбался, но как-то нервно, криво. Урок продолжился. Я достал учебник и принялся в нем писать карандашом теорию. От этого у римуса глаза на лоб полезли! - Сириус? какого ты творишь? - А че? - Ты. Портишь. Книгу! - с расстановкой ответил мне Римус. - Вот, возьми - ка, - сказал он, протягивая мне тетрадный лист. - Это хотя бы что - то, на первый урок хватит. - Спасибо. Я с замиранием сердца смотрел, с каким упорством Римус выводит каждую букву, каждую ноту. В то же время я просто накалякал всяких слов, все равно не успевал, да и настроя не было. Урок вскоре закончился. Римус протянул мне тетрадь. - Пользуйся. прошу, только не забудь мне её вернуть до следующего занятия. Оно через две недели, а пока у нас будет практика. Мне тетрадь бы там пригодилась, но я обойдусь. Тебе же много писать. - С.. спасибо.. - я сказал это, будучи изумленным. Почему он так добр со мной? Я полистал тетрадь. Вся ветхая, но аккуратно подклеенная во всех потертых местах. На обложке сзади красовался отпечаток. - Твой? - усмехнулся я. - Мой. Шоколадный, - с улыбкой ответил мне римус. - Почему ты не заведешь себе новую тетрадь? - Эта всегда меня вдохновляет. Её так и хочется брать в руки, Сириус. Странное чувство, я не могу объяснить. - Цветы? - Я люблю рисовать, - добродушно улыбнулся римус. Я глядел на нового знакомого с восторгом. Он буквально создан для творчества. У него была такая атмосфера влюблённого подростка, который хотел бы показать всему миру, как прекрасно чувство любви. Он был одет в пестрый свитер, коричневые брюки по щиколотку. На ногах красовались зелёные носки и белые кроссовки. Длинные каштановые волосы небрежно убраны набок. В то же время я подумал о своём внешнем виде. Не вяжется как-то с образом пианиста кожанка. Стереотипы? Наверное, но разбитые кулаки - уж явно слишком... Пришлось накануне разобраться с местным задирой. Руки... В пианисте вы можете не разглядеть его волосы, скулы, но всегда посмотрите на руки... Тут моё дыхание перехватило. Длинные пальцы римуса... Выступающие сухожилия и аккуратный маникюр. Как вообще можно быть таким идеальным? - Насмотрелся? - раздался смешок. - Черт! Ой, то есть, извини! - отрезал я, когда увидел, что Римус немного покраснел. -Эм.., - я попытался вновь сгладить ситуацию, - может, кофе? -Хорошо.