Лунария. Мальчик с крыльями мотылька

I

Дедушка сказал: — Зря ты его привел… Армия их истребляет… Фэй промолчал. Он не мог оставить живое беззащитное существо умирать.

II

Гость Фэя отказался и от цветов Лили, и от воды. Он долго сидел у дома, отогревая и высушивая крылья на солнце. Когда он смог их разлепить и поднять, они оказались больше, чем он сам. Лили сначала обмерла от восторга, а потом поникла. Высохнув, они стали полупрозрачные — и сквозь тонкую их структуру просвечивали кровеносные жилки и гибкие белые кости. С крыльев сошла пыльца, и все они были изорваны. Как мальчишка ни пытался взмахнуть ими, они не могли даже помочь ему встать с колен. Его лицо выражало бессилие и испуг. Лили отошла к Фэю и обняла его за пояс тонкими ручками. — Фэй, — спросила она шепотом, — ты можешь его вылечить? Но Фэй не мог. Бабочки с такими крыльями обычно погибают…

III

Лили принесла корзину с фруктами, пару банок с вареньем, одну с медом, булочку, ароматный чай и стакан молока. Она выглядела обеспокоенной и уже начала раздражаться. Она строго спросила: — Не хочешь? К этому времени солнце уже почти легло на горизонт и покраснело, а гость смирился, что крылья омертвели, и почти ими не шевелил. Он отвернулся. Лили топнула на него ножкой и пожаловалось Фэю: — Ничего не ест! Фэй почти не смотрел за ним в течение дня. Сначала он ловил рыбу, а потом занимался хозяйством. Дедушка помогать уже не мог, а Лили обычно старалась в силу своих лет. Следить за всем пришлось Фэю. Иногда случались моменты, когда Фэй с тревогой думал, что будет, если придет императорский указ — и его призовут в армию, как отца и старших братьев. После смерти матери о Лили с дедушкой больше некому было заботиться. Но гораздо чаще… у Фэя даже не было времени для того, чтобы переживать. Были дела и было сегодня. И в это «сегодня» предстояло сделать многое. Фэй присел на корточки рядом с Лили. И сказал их гостю: — Тебе надо поесть. Иначе точно ничего не заживет… Мальчишка поднял глаза. И Фэй осознал: он понимает, что не заживет вообще. Фэй провел рукой по белым шелковистым волосам и сказал с сожалением: — Ничего. Крылья — это еще не все. Можно научиться жить без них…

IV

Лили долго перебирала имена цветов. Она ходила и называла их несколько дней. Пока вдруг ее не озарило… Она прошептала: — Лунария! — Лили, — улыбнулся Фэй, — это женское имя… — Нет, это имя цветка! Лили подошла к сидевшему на полу мальчишке и опустилась рядом, чтобы заглянуть ему в глаза снизу вверх. — Нравится? Цветки лунарии такие белые, как ты. Похожи на луну… Мальчишке было все равно, как Лили назовет его, но он постарался слабо улыбнуться. — Я буду звать тебя Лунни. Это почти как Лили. Видишь, как мы стали сразу похожи? «Лунни» выглядел очень плохо. И крылья у него правда начали высыхать и ломаться. Фэй везде находил от них хрупкие части. Лили один раз спросила: — Больно? Но так и не получила ответа. Дедушка тихо сказал: — Надо отрезать. Фэй посмотрел на иссыхающие крылья, а потом на поникшую беловолосую голову. Сердце неприятно сжалось. Он отвернулся. Вышел из дома. На крыльце налил себе травяного чаю, сел на ступени. Стояли густые сумерки, на небе появились первые звезды — и показалась луна. Фэй обхватил руками горячую чашку и подумал: так нельзя. Лили выглянула за ним, осветив крыльцо желтой полоской света. Потом закрыла дверь, уселась рядом, обняв коленки руками и положив на них подбородок. Долго смотрела вперед, как и Фэй. А потом сказала: — Мама всегда говорила, что луна кажется ей очень грустной… Да… их маленькая найденная луна — очень грустная. — Ему вроде подходит, — сказал Фэй. — Я тоже так думаю. И еще он будет как я. Лилиан — тоже цветок. Очень большой. И белый! Я бы хотела взглянуть. Мама говорила: он самый красивый из всех. И что папа мне принесет, когда вернется. Не вернется. Может, он погиб, когда захватывал новые земли… и пришлось убивать каких-нибудь мотыльков. Интересно, как защищаются мотыльки? Может, просто беспомощно падают на большой поляне в огне и дыму…

V

Фэй сидел на крыльце до полуночи. Решение казалось разумным и уже принятым. Но очень сложным. Он не представлял, как подойти к мальчишке и сказать такое. Да и что тут говорить? «Надо отрезать тебе крылья»? Они ведь сами не отвалятся, когда отсохнут. Они будут дальше ломаться, осыпаться и рваться, пока от них почти ничего не останется. И, может, тогда, когда почти ничего не останется, можно будет их убрать. Без жалости и без боли. Вдруг Фэй услышал тихое шуршание за спиной. Он уже ни с чем не путал этот сухой шорох. Мальчишка опустился с ним рядом. Фэй ощутил его легкую руку на своей. А потом — холодную рукоять ножа. Мальчишка все слышал. Он снял груз этого решения с Фэя и повернулся к нему спиной. Нечего не пришлось говорить… Фэй посмотрел на основание его крыльев, потом — на дверь. Спросил севшим голосом: — Лили спит? Мальчишка кивнул. Фэй провел рукой по бархатной белой спине, вдоль лопаток. Хотел спросить: «Не будет больно?» Но так и не понял: какая разница, если все равно придется это сделать?.. Фэй взял в руку нож. Когда он резал, стояла тишина. И сухое трение металла о кость.

VI

Фэй унес крылья за дом, просто чтобы их было не видно. Он не знал, что с ними делать: закопать, сжечь?.. Было странно, что они одновременно тяжелые и легкие. И что продолжают, даже в руках Фэя, даже отрезанные, реагировать на ветер — и вытягиваться по нему. Когда Фэй вернулся, он увидел, что мальчишка плачет, склонившись на лестнице. Фэй долго смотрел, как крупные капли срываются и капают на ступени с промокших белых ресниц. Картина была совершенно беззвучная — и оглушающая. Фэй опустился напротив, вытер лунную щеку костяшками пальцев. Потом обнял и прошептал: — Мне очень жаль.