Печенье

Уверенный в себе, смелый молодой человек, от которого веет странным холодом. Так описывают Кэйю жители Монштадта. Да и сам он отозвался бы о себе не хуже. Красивый, статный, мужчина несомненно должен пользоваться какой-никакой популярностью. И пользуется, причем успешно. Однако сегодняшний день действительно особенный. Не только потому, что настал конец апреля, что скоро перетечет в теплый ласковый май. Сегодня день рождения самого богатого холостяка города. Крупной шишки в сфере виноделия. Господина Рангвиндра. Дилюка. День действительно важный. Даже зная то, что брат день рождения не очень жалует, Альберих все равно сделал небольшой подарок. Основная проблема, конечно транспортировки, была успешно решена еще днем. Ведь любой бард за бутылку алкоголя доставит подарок на второй этаж винокурни "Рассвет"? *** Сделав очередной глоток вина, Кэйа с неким удовлетворением отметил, что прикончил вторую бутылку за этот вечер. В помещение таверны сквозь толстые оконные стекла струился мягкий лунный свет, растекался по полу молочной пленкой и изредка вздрагивал, когда кто-нибудь слишком резко ставил стакан на покрывшиеся трещинами поверхности столов. Настенные часы с филином, сурово сдвигающим брови при наступлении каждого часа, показывали около двенадцати. Значит, подумал Альберих, сейчас все станут потихоньку разбредаться: кто домой, кто в ночной караул, а кому то и вовсе некуда идти. Думаю, капитан наверняка соврал бы, сказав со смехом, что казармы и есть его родная крыша и пристанище. Но сам он знает точно: тот дом, окруженный виноградниками, на юго-западе от города был единственным безопасным местом для когда-то юного Кэйи. Он отодвинул пустую бутылку из-под "Полуденной Смерти" и со вздохом перевел взгляд с окна направо – Сайрус, неуклюже скрипнув дубовым стулом, поднялся, намереваясь уйти; Шестипалый Хосе прятал свою лиру в чехол, зевая. - Мы закрываемся, просьба всем покинуть помещение, - в голосе хозяина таверны сквозило нетерпение и холодная требовательность. Дилюк обвел взглядом помещение и раздраженно выдохнул. Альберих пьет один? Такое в последний раз было довольно давно. Обычно с ним Розария, или на крайний случай бард Венти. В любом случае, сейчас это не имело значения. Постепенно таверна опустела. Остался лишь капитан рыцарей, вновь переведший взгляд на окно. - Я же сказал, что мы закрываемся. - Монштадцы свободные люди, мастер Дилюк, - пьяно хихикнул Кэйа, даже не повернувшись к Рангвиндру. – Мы вольны пить сколько захотим. - Это не отменяет факта того, что время работы заведения кончилось. Уходи сам, или я позову рыцарей. Хотя очевидно, что они и с этой работой не справятся. – магнат тихо фыркнул и снял фартук, замечая краем глаза, что капитан все же поднялся из-за стола и даже почти ровным шагом двинулся к выходу. - Ты все менее строг ко мне, Дилюк, - он обернулся и с улыбкой продолжил. – Я ведь больше даже не плачу за вино, и ты так просто спускаешь мне это с рук. - Не обольщайся, это не жест доброй воли – Рангвиндр сурово посмотрел на собеседника, насупив брови. – Просто когда-нибудь я отошлю магистру твой огромный счет за все те дни, что ты бесплатно пьешь. Пусть полюбуется, как ты выполняешь свою работу. Альберих тихо рассмеялся. - Я запомню эту до безобразного страшную угрозу. Доброй ночи, мастер. Когда дверь за Кэйей закрылась, мужчина выдохнул с облегчением. Надо будет спросить у Розарии в чем дело. Дилюк вернулся на винокурню около двух часов ночи, когда сюртук начал давить своей тяжестью на плечи, а в рубашке стало мучительно жарко. Поместье встретило его тишиной и тихо догорающими в камине поленьями. Аделинда почтительно поклонилась господину и зажгла ему большую свечу. - Мастер, пока вас не было я отнесла в вашу комнату кое-какие бумаги по экспорту нашего вина в Инадзуму. - Большое спасибо, - Рангвиндр кивнул ей и поднялся наверх, отпер тяжелую дверь и замер на пороге. Ночной ветер осторожно перебирал занавески на широких окнах, но он не мог выветрить нежного запаха сладкой выпечки, струящегося с рабочего стола мужчины. Спустя несколько минут Полуночоный герой все же смог прийти в себя, плотно притворить дверь и шагнуть в полумрак комнаты. На столе, как и говорила Аделинда, аккуратной стопкой, схваченной плотной ниткой, лежали бумаги, связанные с работой магната. А вот рядом стояла коробка, на вид самая обычная, даже ничем не перевязанная, а просто накрытая крышкой. На которой лежала записка с очень знакомым почерком. "С днем рождения, мастер". Дрожащими (от волнения или от усталости, Дилюк так и не понял) руками мужчина поднял крышку, и новая порция чарующего аромата ударила ему в нос. Печенье, домашнее, с кусочками шоколада и корицей - ровно такое, каким Рангвиндр его запомнил. Запакованное в обычную пергаментную бумагу. Он взял одну штучку, и пальцы моментально стали липкими от тающего шоколада. Надкусил совсем немного, затем еще и еще.. и даже сам не заметил, как во рту остался соленый привкус. От слёз, струившихся по щекам бравого защитника Монштадта. Как тошно праздновать день рождения одному. Но более тошно, когда устал быть один.