Мгла

...путь найди во мгле.

Итак, Рапунцель вернулась домой. Теперь она могла завязывать корсет с помощью слуг, гулять в роскошном королевском саду, принимать балы, неспешно пить чай на террасе с матерью и отцом тёплыми летними вечерами. Юджин тоже был рядом. Наконец-то обрёл свой замок. В какой-то степени. Фитцерберт испытывал необычайную благодарность к королю, любил принцессу всем сердцем, в один миг обретя всё о чём не смел и мечтать. Мечта. Он учил возлюбленную отправляться за новыми желаниями, когда те, что долго томились в душе осуществятся... Стыдно признать, но временами Юджин скучал по прежней воровской жизни. Не по нищете, голоду и страху не найти кров до наступления темноты, а по динамичности дней, азарту погони, по надобности хитрить, продумывая гениальный план похищения чего-то ужасно ценного. Кроме того, отучить себя воровать, оказалось сложнее, чем представлялось ранее. Внутренняя потребность стащить и спрятать никуда не делась, оставшись с парнем подобно инстинкту, неотвратимой данности. В свободные от дворцовых хлопот часы Юджин выходил в город прогуляться. Крал. Тихо, с усладой, почти безумным удовольствием. Яблоко, браслет, букет цветов, кисти для рисования, мольберты, книги, глобус, карты мира. Что угодно. Но самое худшее – парень приносил всё это в комнату Рапунцель и убеждал её: потрачены деньги заработанные в гвардии. Это напоминало ему об их большом приключении. Становилось немного легче дышать. В Короне не происходило ничего опасного. Хотя Фитцерберту очень хотелось, чтобы произошло. Прости, Господи. Не то, чтобы Юджину понравилось умирать и воскресать. Однако душу съедала скука. Ещё более угнетала служба бессмысленно-монотонно расписанная по секундно. Они с Рапунцель толком не виделись. Будущего правителя и правительницу постоянно обучали управлению страной. Бывший вор утопал в многотомной истории королевства, познавал этикет, иностранные языки, правила ведения переговоров. Не то, чтобы ему это не нравилось. Напротив. Стремление стать достойным зятем имело огромный вес, просто Юджин устал, сильно скучая по принцессе, обитающей в верхних покоях. Блондинка в свою очередь схватывала столетние правила на лету, окружённая долгожданной искренней заботой и беспредельным вниманием. Конечно, она тоже изрядно утомлялась, но даже не думала унывать. Вбирать в себя изыски знатной семьи, похоже дар, передавшийся Рапунцель от рождения. А Юджин... Достаточно ли он хорош? Подходит ли он ей? – Эй, ты меня слушаешь? – Фитцерберт отвёл глаза от окна фокусируя взгляд на любимой. – Завтра в двенадцать дня мы с тобой будем обедать с графом Нойманном, в четыре встречаем бургграфа Аларикуса Коха у главных ворот, а в без пятнадцати семь пфальцграф Йохан Лангер ожидает нас в западной резиденции. Отец попросил проверить, как там обстоят дела. Графы управляют территорией, графством. Но у них всё равно разные статусы... Тот который "пфальц", представляет интересы короля в его отсутствие, а "бург" там где земля поменьше. Но разве не все они за его величество Фредерика? Зачем столько наименований? Так запутанно... – Это всё? – Ой, чуть не забыла. В восемь утра примерка. – Красотка, завтра суббота. – Да, поэтому на час позже. – Я в это время уже украл твою корону и мчался в лес. – Что? – Ничего. Я подумал, может, в воскресенье махнём кататься на лошадях? Возьмём Максимуса. Сгоняем к реке. – Прости, сейчас никак. Мне ещё нужно заскочить на кухню, обсудить завтрашнее меню с Атиллой. Давай в другой раз. – Скорее бы уже наступил этот "другой раз". Жду не дождусь. – Юджин, я... Ты в порядке? На мгновение Фитцерберт попытался уговорить себя сдержаться, отшутиться и отпустить ситуацию, как делал это всегда в моменты острого эмоционального напряжения. Но не смог. Вернее не посчитал нужным проявить солидную, томную, статную терпеливость, которой пользовались все вокруг. Его откровенно тошнило от аристократического спокойствия в сверкающих залах. Меж тем, Рапунцель отложила список дел на столик подле кресла из красного бархата, тревожно всматриваясь в парня. Обычно, эти большие детские нежные, пытливые, зелёные глаза заставляли гнев исчезнуть, меняя негатив на внезапное удовлетворение, волшебный покой. Не сегодня. – Рапунцель, тебя не смущает, что нам никто не мешал побыть вместе, до того дня, когда я привёл тебя в этот замок? – Что ты имеешь в... – Мы постоянно во всяких хлопотах. Куда поехать, где стоять, с какой стороны класть вилку для десерта. Нам некогда дышать. – Но мне нравиться заниматься обустройством Короны, помогать отцу и маме, развиваться. – А я больше этого не вынесу! – прокричал Фитцерберт, взмахнув руками. – Юджин, я принцесса. Однажды я начну править. Мне предписано пройти серьёзную подготовку согласно происхождению и предназначению. Родители ждали моего возвращения восемнадцать лет. Я не в праве их подвести, – блондинка гордо вскинула голову, расправила плечи. – Видишь. Ты изменилась. Стала такой... Холодной. – Причём здесь это?! Я нашла свой дом. – Думаешь о каждом действии, как об очередном шаге к трону. – Да, что с тобой? Я иду за своей судьбой. Ты показал мне дорогу к ней. – Я влюбился в шебутную девушку из высокой башни, а не в отстранённую наследницу богатств Короны. – Ну, извини, что я больше не ношусь по траве с дикими криками освобождённой пленницы! – Тогда я хотя бы был нужен тебе. А сейчас, я вечно чувствую себя так, будто путаюсь под ногами. – О, типичный Флинн Райдер вернулся. Мысли только о себе. Не будь я из королевской семьи ты бы болтался на виселице или бегал от отцовских солдат до самой старости. Так, что скажи "спасибо"! – Я сердечно благодарю вас, принцесса Рапунцель, за то, что вам на меня плевать, ведь это ощущение так знакомо. Позвольте откланяться. Юджин издевательски поклонился и злобно вышел вон, громко хлопнув массивной дверью покоев девушки. Оставшись в одинокой тишине она перевела немигающий взгляд на Паскаля, разбуженного возмущёнными голосами. Хамелеон сидел на подоконнике, взирая на подругу с недоумённым осуждением. Рапунцель обречённо застонала и села рядом с питомцем. – Он первый начал! Не понимаю, что на него нашло...– Паскаль сурово покачал маленькой зелёной головкой. – Ты о том, что я намекнула Юджину на виселицу? – тут Рапунцель словно пронзило. – Бог мой! – она вжалась в оконное стекло, за спиной густел вечер. – Он спасался от тюрьмы, чтобы спасти меня, – девушка коснулась тёмных коротких прядей. Фитцерберт умер у неё на руках. Для неё. – я же люблю его. Пространство вокруг стёрли слёзы. Хамелеон довольно улыбнулся и дёрнув оборки платья Рапунцель, указал хвостом на дверь. Юджин сидел на одной из крыш замка. Фитцерберт сложил руки на коленях угнётённо глядя в темноту. Исцелённой принцессой рукой, он сжимал мелкие камушки, периодически бросая их вперёд, те застревали в крохотных, едва заметных расщелинах между черепицами, точно слова, замирающие комом в горле. Вероятно, бывший вор ощутил на себе чей-то взгляд и обернулся. – Солнышко? – Юджин, прости меня...– Рапунцель поёжилась от ветра. – Ты плакала? – ...я столько глупостей тебе наговорила. Парень поднялся, нежно прикасаясь к её ещё влажной щеке. – Да ладно тебе, Красотка. Я тоже хорош. Рапунцель обняла Фитцерберта, прижавшись к нему всем телом. – Значит, мир? – Мир. Только, насчёт тех неожиданных подарков... Золотце, мне нужно кое в чём признаться. Уже совсем стемнело. Мгла опустилась на замок Короны.