Часть 1
4 июня 2022 г., 19:26
Урфин вновь шикнул, когда молоток промазал мимо гвоздя и попал прямо по пальцу мужчине. Убрав моментально руку, он издал несколько отборных ругательств, прежде чем со злобы швырнуть молоток куда подальше в стенку, в которой едва не образовалась вмятина. Он часто так делал: забывался в работе, стругал какие-то новые приспособления, перебираясь от одного заказа до другого. Всё-таки, жить на что-то изгнаннику тоже было надо, и он был крайне удивлён тем, что местная фауна в лице ранее порабощённых им людей так добродушно и дружелюбно к нему относится. Но сейчас ему некогда было думать о чужом радушии — ноготь побелел, а это значило, что он наверняка потом отвалится. Фыркнув, Джюс рухнул на кресло, которое служило ему одновременно и рабочим местом, и местом отдыха.
— Для вас одно новое сообщение, — вдруг послышалось откуда-то со стороны.
Мастерская Урфина находилась рядом с малюсенькой хибарой, которую он себе временно сколотил из всего, что мог, и сейчас дверь в неё была открыта. Именно на пороге этой двери стоял миниатюрный молодой человек, который был Урфину примерно по бёдра, может чуть выше.
— Ох, да неужели, — мужчина фыркнул. Отчасти он жалел, что молоток отлетел в стену, а не в этого почтальона — хоть какая-то потеха была.
Взяв у жевуна письмо, он, не поблагодарив его даже, сперва захлопнул дверь прямо у него перед носом, а затем тотчас округлил свои уставшие глаза, под которыми собрались бензинового цвета синяки. Элли… Разорвав конверт, он достал листок, от которого так приятно повеяло знакомым парфюмом, в которых читался запах цветов.
— «Дорогой Уффи, — гласили строчки, от которых сам плотник слегка усмехнулся. Так его, кажется, даже мама не называла, — Я закрыла сессию раньше срока и, думаю, смогу приехать к тебе раньше в этом году. Буду очень благодарна, если ты останешься на том же месте, где тебя нашёл почтальон, иначе я поседею, пока тебя искать буду. С любовью, Элли.»
— «С любовью», — отозвалось в голове у мужчины.
Он огляделся ещё пару раз. Никого… Закрыв дверь в свою мастерскую уже на замок, он, теперь явно менее злой, рухнул в кресло, покручивая в руках этот пресловутый листок. У девушки был красивый почерк, каждая буковка составляла одно единое слово… У самого Урфина почерк был корявый, буквы вечно плясали, так что каждое письмо от него для Элли было настоящей попыткой разобрать какой-то шифр.
— «Всё равно никто не видит», — подумал Урфин, слегка помешкав. Только после того, как он ещё раз убедился в своём одиночестве, он позволил себе вдохнуть аромат духов, что шёл от письма. Элли знала наверняка, как порадовать старого доброго Джюса…
— «Ведёшь себя как влюблённый подросток!» — ехидно посмеялся внутренний голос.
Проводя долгие годы в одиночестве, мужчина привык общаться с самим собой. А что? Всегда приятно поговорить с умным человеком. Только сейчас его собеседник был особенно язвителен и мерзок.
— «Заткнись, — фыркнул Урфин, чувствуя, как цветочный букет кружит голову, — Главное — сердцем не стареть».
— «Особенно когда ты вертишь с малолеткой.»
— «Элли уже двадцать лет, — напомнил сам себе Джюс, — Уже 21, так что цыц, не мешай!»
А ведь Урфин помнил её ещё юной девочкой. Сколько ей было, когда они встретились впервые? 15? Да и он сам был младше, чем сейчас. А когда она впервые нашла его в изгнании, ей было лишь 16. До сих пор в голове у Джюса не умещалось, зачем тогда юная особа отправилась на его поиски в Волшебную страну… И зачем он тогда решил, что разговор с ней будет хорошей идеей? Видимо, даже угрюмому мужчине нужна была хоть какая-то компания.
К своей чести, Урфин не смел тронуть невинное создание ровно до дня её совершеннолетия и даже позже. Тогда она ещё приезжала чаще, чем раз в год на три месяца, и они стоически оба держались ещё целых полгода после знаменательных восемнадцати лет, которые грянули Элли. А потом она осталась у него на ночь… Всегда она уезжала, ночуя где-то, где не было Урфина, а потом они вновь встречались, но тот день стал особенным для них обоих.
Погрузившись в воспоминания, мужчина не заметил, как в груди начал разгораться жар. Сколько он уже не видел Элли? Месяцев девять? Нет, в этот раз всего-лишь восемь. Выдыхая через рот, он отложил письмо в сторону. Совсем уже с ума сходит из-за этой девчонки… Где его былая стойкость и нерушимость? Где его свобода и независимость? Эта малявка оплела его, словно паучиха своими сетями… Но как же приятен был этот плен. Кто бы знал, что даже в изгнании ему не дадут побыть одному.
— «Сохраню этот раж для Элли, — рассудил мужчина с лёгкой усмешкой, подбирая молоток с пола, — Надо бы преподать этой девчонке хороший урок и устроить ей тёплый приём…»
— «О да, хороший урок — изголодавшегося по сексу неандертальца!» — прыснуло подсознание.
Урфин не любил долго ждать. Сам факт того, что он считал дни в календаре, каждый раз пытаясь себя убедить в том, что Элли для него — лишь игрушка, был поразителен для него же самого. Но, увы, как бы мужчина не пытался, обмануть себя удавалось совсем не надолго — до следующего письма Элли, которое всегда могло удивить. Джюс уже сам себя считал жутким маньяком, ведь письма эти он не выкидывал, а складывал и хранил. Однажды, когда Эот наткнулся на этот ящик, Джюс поклялся гнать его пинками и заставить амортизировать до самой Чехословакии. Обещание он своё исполнил лишь частично, запнув марионетку на крышу. Правда, мужчина не учёл, что ему же его оттуда и придётся снимать, но это уже лирика.
О чём это он… Ах да, письма! Письма Элли всегда радовали своим разнообразием и неожиданностью. Некоторые мужчина, к своему лёгкому стыду, перечитывал уж слишком часто, в особенности те, где девушка расписывала ему что-то, что заставляло сердце биться чаще, а жар скапливаться в районе низа живота и между ног. Она явно умела писать, что навевало иногда Урфина на мысли, что из неё вышла бы отличная творческая личность.
— «Особенно хорошо она бы писала эротические романы…» — с усмешкой про себя думал Джюс, работая со стамеской.
— «А идеи черпала бы у тебя, герой любовник!» — вторило подсознание, за что оба, и сам Урфин, и это подсознание, получили от обладателя тела по голове.
— Мне точно нужно лечиться, — взвыл мужчина от боли, хватаясь за голову. Бить себя по голове было безусловно не самой лучшей идеей, но когда это его вообще останавливало?
***
День приезда Элли был всегда тихим. Чаще всего она приезжала вечером, слезая с верного мула, и ставя свой небольшой чемоданчик, в котором из необходимого было всего по минимуму. — Ты бы ещё с собой весь дом взяла, — с усмешкой подмечал Джюс, не смотря даже на такой скромный багаж. Он взял чемодан девушки, получая от неё сперва поцелуй в щёку, а потом и болезненный щипок за неё же. — Я и так у тебя одежду ворую, — наигранно поворчала Элли, — Могу трусы начать под шумок брать тоже, если ты так хочешь. — Я у тебя скоро сам буду трусы брать, — ляпнул не подумав Джюс, тотчас прикусив себя за язык. — В следующем письме могу тебе их выслать, — с хитрой улыбочкой заявила девушка, после чего получила шлепок по мягкому месту. — У меня и так багаж смотрят, когда я пересекаю какую-либо границу, — фыркнул Урфин, утаскивая чемодан домой, — Если у меня там найдут женские трусы, то это будет очень сложно объяснить… — У всех свои фетиши, — парировала Элли. Урфин на это ничего не ответил. С этой девчонкой фетишей у него явно стало в разы больше. — Эот, Топотун, погуляйте пока, — кинул Джюс, выпинывая того, что поменьше, и выталкивая силой набитого опилками медведя, — Господи, лучше бы я тебя ватой напихал, честное слово… Потом просто привязывал бы тебя к дереву, чтобы ветром не унесло. Если Эот ещё как-то пытался сопротивляться, то вот Топотун покорно согласился, водружая злую марионетку себе на спину. Они с Элли остались одни… Урфин не стал ждать и размениваться на какие-то слова — просто развернул к себе девушку, беря ту за подбородок, чтобы заставить её поднять голову к себе. Впившись в губы Элли поцелуем, мужчина обнял её за талию, крепко прижимая к своему горячему то ли от работы, то ли от ожидания телу. Элли знала, что именно так всё и будет. Ей самой не хотелось тратить лишнее время, и так ограниченное для них. — Засосы и укусы кто-нибудь видел? — на выдохе спросил девушку Урфин, усаживая её на обеденный стол. Эти отметины оставались с Элли ещё долгое время после отъезда. Дома, так как она ещё жила с семьёй, эти следы ей приходилось прятать и маскировать тональным кремом. Её родня явно не была готова к тому, чтобы узнать об ухажёре дочери ТАКИМ образом. — А тебе так хочется, чтобы их заметили? — Элли позволила себе тихий смешок, чувствуя, как крепко её обнимают, сжимают её бёдра, как спешно с неё снимают одежду, — Какой же ты извращенец… — Да, — коротко, как всегда, ответил Урфин, проходясь поцелуями по шее вниз, к груди, — Я хочу, чтобы все знали, что ты моя. Джюс никогда не стремился «заклеймить» кого-то своим. Он прекрасно как-то жил до этого и без такого заскока. Но, видимо, Элли стала особенным исключением. Её он хотел покрыть следами полностью: шею, плечи, грудь, животик — всё, не оставив и живого места, лишь бы каждая такая отметина служила для девушки приятным напоминанием, что она «чья-то». Джюс не задумывался о том, насколько, наверное, ненормальное это желание — его это не волновало. Было что-то такое в том, чтобы впиваться в кожу любимой зубами, чувствовать, какая она мягкая и хрупкая, даже будучи героем Волшебной страны. Только здесь, в стенах дома Урфина, Элли могла быть совершенно другой… Спустившись между её ног, он заставил её издать ещё несколько шумных выдохов, пока с губ девушки не сорвался долгожданный стон. Горячее дыхание мужчины, прерывистое и сбитое, обжигало, его ладони держали любовницу за бёдра так, будто бы она вот-вот упорхнёт или растворится, и нужно впиваться наверняка. Он никогда до неё не делал никому приятное, всегда сосредотачиваясь на своём удовольствии больше. Но Элли ласкала слух так, что хотелось слушать вечно… Особенно, когда она зарывалась в густые чёрные волосы Урфина, сжимая их у самых корней, когда она обвивала ножками его плечи и шею, прижимая к себе в ответ. У мужчины плыло в голове совершенно всё в эти моменты… Его взгляд поднялся к личику девушки, которая сейчас жмурила глаза, приоткрывала сладостно рот, который тоже доставлял мужчине не раз удовольствие, заставлявшее его прикрывать свои глаза и запрокидывать голову. Первый день у них всегда проходил так — в удовольствии, в получении и доставлении его. Как, в прочем, и большая часть последующих из тех жалких трёх (в этот раз трёх с половиной) месяцев. Жаркий выдох вновь вырвался из груди Урфина, когда он поднялся, спешно расстёгивая ширинку. У мужчины, как уже говорилось, терпение было далеко не долговечным. Он до сих пор помнил их первую ночь, когда девушка была ещё в разы менее опытной и смелой. Они не думали в тот момент ни о чём, просто поддаваясь зревшим в них уже который год эмоциям. И сейчас, направляя Урфина, Элли совсем не была той застенчивой девчушкой, которая при виде члена краснела и отводила взгляд. — Поцелуй меня… — попросила Элли на выдохе, ощущая, как её заполняет столь привычное, но столь долгожданное чувство. Мужчину не надо было просить дважды. Взяв одной рукой девушку за подбородок, он соединился с ней в поцелуе, всё ещё жадном и жарком, но более нежном, чем многие, которые у них были. Постепенно Урфин учился, понимал, что одними укусами, царапинами обходиться было нельзя, не смотря на то, как от копившихся за месяцы разлуки эмоций хотелось просто разорвать любимую, чтобы она не доставалась никому, либо же стать с ней одним целым. Губы Элли были мягкими. Она вся была столь мягкой, что иногда хотелось просто остаться с ней в объятиях вот так, навсегда, и не отпускать никуда. И сейчас, вжимая девушку в стол и вколачиваясь в неё после долгой разлуки, Урфин в который раз проходился по её бёдрам и талии загрубевшими от долгих лет работ ладонями. — Блять, я… — сдавленно проговорил мужчина, — Уже скоро… — Не стесняйся, — прошептала ему в раскрасневшееся ухо Элли, зацепив его своими зубками. И это стало для Джюса последней каплей… Сжав челюсти, он особенно сильно вжал девушку в стол, содрогаясь. Что же, его подсознание было право — урок получился скомканным и явно быстрым. — Мне мало… — с задорной лёгкой усмешкой Элли прошлась ноготками по спине Урфина, заставив его прогнуться, когда на нём появилось несколько новых отметин. — Второй раунд предлагаю… — он выдохнул, пытаясь восстановить дыхание, — Провести в кровати… — Неплохая идея. К концу их ласк оба были уже измотаны. Урфин, как обычно он делал после секса, обнимал любимую, прижимаясь к ней и будто бы стараясь защитить от внешнего мира. Тяжёлое дыхание обоих стало тише, а на личике Элли сейчас играла довольная улыбка. — Надо бы Эота и Топотуна впустить, — задумалась девушка, — А то ты не сказал им, сколько гулять. — Ничего с ними не будет, — хмыкнул Урфин, играя с волосами Элли. Помнится, у неё когда-то было две косички, повязанные смешными красными бантиками в горошек, но сейчас их место занимало каре. Мужчина подумывал, что эта стрижка идёт любимой куда больше, смотрится явно достойнее, — Им не нужен сон, холода они не испытывают, еда им тем более без надобности. Придут, если не глупые. — Жестокий ты человек, — Элли взглянула на мужчину через плечо, а потом и вовсе к нему развернулась. — Поздравляю, вы догадались, — усмехнулся Урфин, после чего девушка потёрлась о его нос своим маленьким носиком, — Знаешь, я тут думал… — О чём? — О том, чтобы попробовать захватить Волшебную страну снова, — он заглянул в глаза Элли. Разумеется, радости мужчина там не увидел, — Но уже вместе с тобой. — Совсем дурак? — фыркнула девушка, упираясь ему в грудь ладонью, — Я знала, что ты неисправим, но, как минимум, на ошибках своих учиться должен. Тебе снова дадут по заднице, но в этот раз ты можешь не отделаться простым изгнанием… — С тобой не дадут, — на губах мужчины заиграла слишком хорошо знакомая девушке ухмылка, хищная, задорная, такая, какая у него бывает в моменты озарения, — Из меня никудышный правитель, я это уже понял. Но я гениальный стратег и тактик, а с моими изобретениями мы сможем дать толчок развитию нашего мира. А ты… Ты будешь королевой этой страны. Будешь мудрой правительницей, пока я буду твоим королём. Что скажешь? — Скажу «нет», — ответила строго Элли, — Я не хочу никого захватывать и порабощать. И тебе стоит найти себе другое призвание, или же… другую королеву. Урфин усмехнулся. Он плохо понимал чужие эмоции, плохо их читал. Он не умел сочувствовать, лишь логикой способный добраться до многих умозаключений. Но именно сейчас на словах о другой королеве он услышал, как строгий голос Элли дрогнул и замялся. — Ты хочешь быть моей единственной, — понял он, кладя ладонь на затылок любовнице, — Ты такая же собственница, как и я. — Это не имеет значения, — Элли вздохнула, — Я не буду помогать тебе в твоём новом походе. — Но ты обязательно сделаешь так, чтобы при падении мне была подстелена соломка, — Урфин поцеловал девушку в носик. Элли промолчала. Они слишком хорошо уже знали друг друга.
