Голос моря говорит с душой

У сказок есть одна небольшая особенность – они являются выдумкой взрослых людей. И чем старше становится человек, тем меньше он верит в выдумки, прекрасно понимая, что не существует никаких, ведьм, оборотней и вурдалаков. Но каждое поколение находит свою аудиторию в детских сказках, и человечество ещё совсем не готово к тому, чтобы принять факт существования мистики в этом мире. Мама сидит у камина и перелистывает страницы, тихо читая строчки книжки, а её ребёнок с интересом слушает историю, стараясь не провалиться в сон. Мама думает, нет, она знает, что описанное на страницах – просто воображение автора, а ребёнок воспринимает эту историю за чистую монету. А где-то там далеко, куда нога человека никогда не ступит, воображение автора имеет физическое обличие. Подводный мир изучен всего лишь на пять процентов, но Дазай уже успел изучить его на все девяносто пять. А чем ещё заняться, когда ты живёшь в месте, о котором уже не первый век пишутся легенды и книги? Дазай родился под водой, здесь ему умереть и суждено. Там, куда лучи солнца почти что не доходят. С рыбьим хвостом вместо ног и плавниками чуть ниже локтей. Дазай не помнит, сколько уже времени живёт на этом свете, но он точно знает, что старше всех людей вместе взятых, которых он когда-то встречал на своём пути. Встречал ненадолго, ведь по своей природе русалки долго контактировать не могут. Их обязательно разделяет человеческая смерть от рук подводных существ. − Золотистые волосы ниспадали на плечи, а сама она была подобна ангелу, спустившемуся с небес в воду. Её красивые голубые глаза так и манили меня. Я хотел искупаться в этих глазах, а не в океане, что находился прямо под моим судном… ─ Осаму прыснул от смеха и перевернул страницу книги, что чудом успела уцелеть после крушения корабля. Солнце палило, труп возле обломков судна неприятно пах, но Дазаю было как-то всё равно. Он же в воде, а песок под ним давно успел промокнуть, поэтому можно было спокойно наслаждаться чтением какой-то книги от неизвестного ему автора. − Так значит, ты интересовался всей этой темы. Как там тебя… Лесли? По крайней мере, так кричала девушка во время шторма. Скажи спасибо, что я решил всё же тебя выволочь на берег, а не оставил тонуть там со всеми. Хотя… Та красивая девушка прыгнула с борта добровольно, − Осаму вновь усмехнулся, смотря на открытые глаза человека, лежащего неподалёку от него. Но Лесли не ответил. Лесли не смог дожить до того момента, как смог бы ответить на этот безобидный вопрос. Дазай стал последним, что мужчина увидел перед своей смертью. Красивое мужское лицо, показывающийся из воды рыбий хвост, а потом тьма забрала его с собой. Наверное, Лесли был даже рад умереть так, подумал Дазай. Интересовался русалками, а умер, увидев одного из представителей воочию. − Ну и кто же эта красотка с золотистыми волосами, которых я у нас никогда не видел? Ариста? Ну уж нет. Для морской красотки Ариста уж слишком страшная. – Осаму перевернулся на спину, сгибая кончик хвоста, чтобы ударить им по воде. Брызги разлетаются по песку и попадают на кожу Лесли. Интересно, обиделся ли он или тоже позабавился от капелек на своём носу, которые стекали тому в ноздри. О чём вообще думает мёртвый человек? Осаму приблизился поближе настолько, насколько позволял ему это сделать хвост. Умереть от обезвоживания так глупо тоже не хотелось. Лицо мертвеца казалось таким спокойным и умиротворённым, будто бы и не было никакого шторма, а мужчина просто решил прилечь отдохнуть возле воды после тяжёлого плавания. Дазай и раньше видел мертвецов. Видел то, как гниют тела людей, а трупов под водой было не сосчитать. Утопленники, жертвы крушений, женщины, мужчины, дети, старики, собаки. Дазай любил осматривать затонувшие тела без движений, мыслей и сознания. Любил разговаривать с ними, будто бы мог получить от них хоть какое-то подобие диалога, любил рассматривать их ноги, двигать ими, смотреть, как сгибаются колени. Причина была проста: Дазаю нравились люди. Нравились даже тогда, когда они были бледными, со стеклянными глазами и выгнутыми конечностями. Дазаю нравилось то, что после смерти от людей остаются тела. Тела, что когда-то были наполнены жизнью и мечтами. Русалки живут долго, не считая года, но какой в этом смысл, если после тебя не остаётся ничего? Вся небывалая красота, как было написано в книгах, не остаётся с тобой после смерти. За тобой лишь остаётся белый след в виде морской пены у берегов. И дети трогают пену, играются с ней, показывая родителям, даже не подозревая о том, что когда-то эта пена была живым существом. Люди были непонятными существами для Дазая. Из того, что ему удалось узнать, они веками расписывали о красоте существ, что никогда не видели. Величественные единороги, небывалой красоты сирены, обаятельные музы. Но не было нигде книги о человеческой красоте и её природе. И создавалось ощущение, что один Дазай во всём мире интересовался жизнью этих непонятных существ. Отец всегда твердил одни и те же вещи: люди – омерзительны, люди живут войной, голодом, мором и смертью. Люди рождаются и умирают, забирая на своём пути прекрасное. Поэтому людей к Атланту, подводному государству, подпускать близко нельзя. Каждый корабль, что даже просто проплывал рядом, был обречён на смерть. Корабли тонули, люди умирали, а русалки из обломков выстраивали своё государство так, как им было нужно. Туда, куда ни один человек в странном чёрном костюме, трубкой во рту и какими-то большими баллонами сзади не сможет пробраться. Впрочем, и трупов этих странных и непонятных людей было на дне предостаточно. Отец был жесток с людьми, называл их сухопутными крысами, а потом рассказывал дочерям и единственному сыну о том, кто такие крысы. Теперь каждое неизвестное животные сёстры называли крысой. А Дазай интересовался и старался спасти книги с кораблей, изучая такой далёкий от него мир. Люди на суше носили одежду, и Дазай даже однажды снял одежду с очередного мертвеца, стараясь как-то нацепить её на себя. Он смотрел на себя в красивых дорогих рубашках и свадебных платьях через уцелевшие на суднах зеркала, мерил шляпы, которые в воде не могли долго на нём оставаться. Но больше всему ему нравилась, как он понял, женская одежда. В юбку легко помещался хвост, а подол красиво развевался под водой. Угрызений совести за снятое платье с невесты он не испытывал. Наоборот, лично Осаму радовался тому, что на борте корабля начали появляться и женщины, принося с собой такие сокровища. Море рядом в очередной раз шелохнулось, заставив парня обернуться на поднявшиеся волны. Сперва в сердце поселилась надежда на то, что это кто-нибудь выживший после погрома, но потом надежда сменилась разочарованием. Люди не могут создавать такие волны в одиночку. И единственным представителем человеческого рода на этом острове до сих пор являлся мертвец Лесли, который всё так же неподвижно смотрел на солнце. А жаль… Надежда на внезапное оживление мертвеца погасла окончательно. − Страшная, да? – девушка вынырнула рядом с Дазаем и сердито вздохнула. Взгляд её голубых глаз был таким уничтожающим, будто бы она поймала брата с поличным. Ариста недовольно хмыкнула и выжала волосы. Солёные капли воды попадали на разгорячённый песок, хоть это действие было и необязательным. Но она когда-то подглядела, что девушки с длинными волосами так делают, выбираясь на сушу. Золотистого цвета волосы, глаза цвета льда и этот красный рыбий хвост. Действительно будто бы описание в книге было списано с одной из дочерей повелителя морских вод. Одна из сестёр старшего Дазая Осаму, по совместительству. − Да ты себя видел? Ненормальный. Шторм давно закончился, все люди, что были на корабле мертвы, а ты решил спасти эту сухопутную крысу. Да что уж там спасти… Ты посмотри, да он же не дышит! – палец девушки направился в сторону мертвеца. И Дазай повернул голову на Лесли, будто бы ожидая, пока тот встанет и скажет: «Сама ты крыса сухопутная, а я человек! В самом расцвете сил!». Но этого не произошло. Лесли так и продолжал молча нагреваться под лучами солнца. А жаль. Аристу можно было бы на место поставить. Иногда Дазай бы и сам хотел поставить её на место. Тут только дурак не догадается, что к затонувшему судну явно была приложена её рука. По крайней мере, в смерти парочки человек она уж точно была виновата. Может быть, для Дазая Ариста и была страшной, словно кальмар, но для людей она действительно могла казаться ангелом, что спустился с небес в грешные воды. Он точно был уверен в том, что капитан тоже попал под чары её голоса, из-за чего давать дальнейшие указания стало невозможно. Не первый раз, когда русалки подталкивают ничем неповинных людей на самоубийство. Не первый раз, когда этим промышляет сама Ариста. Осаму снова кинул взгляд на Лесли, осуждающе смотря на него. Ну в самом деле, не мог он, что ли, уши заткнуть? И погиб такой глупой смертью… Смертью от девицы, в которой нет ничего святого. Ариста закинул волосы за плечи и встряхнула головой, рассматривая тело Лесли. Потом взгляд медленно перетёк на книгу, лежащую рядом с Дазаем. Понимать человеческую рукопись было сложно. Остальные сёстры и прочие русалки не проявляли такого интереса к человеческой культуре, поэтому шанс встретить русалку, которая с интересом читает книгу про людей от людей, был очень мал. Скорее всего, этот шанс и приравнивался только к Дазаю, чьи увлечения Ариста считала аморальными и странными. Но, по какой-то причине, отцу не спешила рассказывать. Отец уже и сам был в курсе, наверное. Всевидящее око всех морей и океанов, повелитель воды Огай Мори, точно был в курсе странных увлечений единственного наследника престола. Наследник, который мог с лёгкостью хоть сейчас взойти на престол, всадив в отца копьё, интересовался сухопутным миром, а не тем, что вскоре должно было принадлежать ему. Ариста не понимала этого. Ариста осуждала это. Ариста питала презрение к людям, как учил её отец, а Осаму будто бы плевал с высокой колокольни на все нормы приличия и законы подводного мира. Вступал в диалоге с жертвами, спокойно показывал свой хвост, спрашивал сухопутных крыс о том, что происходит наверху. Книга была помятой, в некоторых местах текст всё же поплыл, но оставался немного читаемым, поэтому русалка по слогам принялась читать написанное. В том месте, где остановился Дазай, как раз была описана встреча протагониста и прекрасной незнакомки с хвостом вместо ног. В книге была даже иллюстрация. И Ариста предпочла с интересом рассматривать её, а не читать строчки. Может быть, когда-то автор книги действительно встретился с Аристой, но расскажи об этом кому-нибудь – примут за сумасшедшего. Поэтому все эмоции и впечатлении от встречи человек решил выложить в виде текста, а там уже читатель сам будет в праве решать, было ли такое на самом деле и нет. Но Ариста уже знала ответ заранее. Конечно было. Правда, этого человека она даже не помнит. − Крушение судна как-то связано с тобой. – Дазай не задавал вопрос, он констатировал факт. Ариста тихо посмеялась и кинула книгу далеко на берег, подальше от Дазая. Чтобы достать её, теперь приходилось вылезать на берег и волочиться по земле, чего Осаму в такую жару более, чем не хотел. Ну и больно надо. Всё равно ничего нового о подводном царстве Атлант он не узнает оттуда. − Может быть… А может быть и нет, − русалка взяла с земли маленький камушек и кинула в Лесли. – А ты что, переживаешь? Дазай вымученно вздохнул и вновь посмотрел на обломки. От корабля осталось почти что ничего. − Он даже не проходил рядом с Атлантом. А ты просто решила потопить людей, которые и ни в чём толком виноваты не были. Не буду читать тебе мораль и нотации. Я прекрасно понимаю, что твой рыбий мозг этого не поймёт. Аристу эти слова не задели никак. Возможно, она даже и не поняла, что её оскорбили. Внимание с книги перешло на руку, где сейчас на пальцах красиво смотрелось золотое кольцо. Как сразу понял Дазай, обручальное. Ариста сняла это кольцо с той самой девушки, которая добровольно прыгнула за борт, думая, что в такой суматохе ей не спастись. Русалка крутила головой, рассматривая новую безделушку. Действительно, для морского народа такая вещь является просто красивой безделушкой и очередным украденным сокровищем, когда как для людей оно имеет огромную цену. Как с точки зрения материальной, так и моральной. Но Ариста никогда эту цену не поймёт. Для неё кольцо потеряет свою ценность уже через год, а похоже окажется в запертом сундуке. Как и все предыдущие украшения, что она когда-то нашла или отобрала у сухопутных крыс. − Красивое… Наверное, та девушка будет счастлива, узнав, что её муж умер от такой прекрасной русалки, как я. – Ариста поправила кольцо на безымянном пальце, будто бы оно по праву принадлежало ей. Дазай уже даже говорить ничего поэтому не стал, а просто спустился обратно в воду, погружаясь в родной холод. Увязаться за Аристой было не самой лучшей идеей. Как только он заметил, что сестра куда-то начала торопиться, то сразу же понял, куда именно она собралась. И ведь никто из жителей Атланта не думал о том, чтобы задавать вопросы королевской крови по поводу их передвижения. Поэтому Дазай незаметно последовал за младшей сестрой, не получая в свой адрес никаких вопросов из раздела почему, зачем и куда. Крушение корабля даже не считалось за преступление. Наоборот, отец даже иногда хвалил дочерей за то, что они хвастались очередным убийством людей на борту. Но Дазаю это одобрение было не нужно. Он уже перестал реагировать на молчаливые взгляды с укором, когда Огай видел у Дазая очередной человеческий мусор. На него уже такое не действует века два точно, если не больше. Под водой было тихо. Они с Аристой отплыли от Атланта достаточно далеко, поэтому щебет русалок и подводная привычная музыка была не слышна. Музыка, от которой Дазай уже хотел затыкать уши, лишь бы не слышать одни и те же мотивы изо дня в день. Сейчас было спокойно. Ариста наверняка пробудет ещё час возле разбитого судна, стараясь выцепить с него хоть какие-то безделушки, поэтому Осаму мог побыть один. Корабли, чтобы переплыть с одного берега на другой, тратят огромное количество времени, могут находиться на плаву неделями, а Дазай добирается до дома минут за 50, если переводить на людское измерение времени. Дазай, пожалуй, был единственным, кто пользовался таким понятием, как время в подводном мире. Лет 80 назад он нашёл на затонувшем корабле часы, которые даже под водой могли функционировать. Он долго всматривался в стрелки, пытаясь понять, что они означают, а потом, будто бы ловя детскую радость, закрывал глаза, считал до шестидесяти, открывал часы и был поражён тому, как минутная стрелка переместилась на одну единицу вперёд. Дазай брал их с собой в плавание, вешал на шею, засекал время, а потом часы и вовсе не понадобились. Он уже сам за всё время, проведённое с ними, мог ориентироваться, сколько примерно по времени ему потребуется, чтобы добраться до определённой точки. И хоть Адела частенько подшучивала над ним, говоря о том, что он носит на шее какое-то отвратительное украшение, парень понимал, что без этого наверху прожить нельзя. Пускай даже под водой минуты и часы ни для кого значения и пользы не несли. Рыбы проплывали мимо, какая-то мелкая рыбёшка даже врезалась в лицо, но это было такой обыденностью, что Дазай просто взял её за плавник и отодвинул от себя, возвращая на место. Атлант встретил его пением русалок и тихой музыкой, раздающихся из импровизированных инструментов. Отвратительно. Эти звуки преследуют его с рождения, поэтому неудивительно, что Осаму отдавал больший приоритет тому, чтобы уплывать к кораблям, дабы найти что-нибудь людское. Создавалось ощущение, что Дазаю одному осточертели это вечное веселье и задорность его же морского народа. Народа, который не знал, что такое беды, а всех предателей и недовольных безоговорочно убивали, чтобы никто не посмел нарушить их идиллию. Убийства являются обыденной вещью у народа, которому не присуще такое слово «мораль». И Дазай знал, что у людей убийства являются ненормальным, чем-то выходящим за рамки, убийство является преступлением. Русалки немного отплывали в сторону, пропуская наследника вперёд, будто бы Дазаю было какое-то дело до них. Они кланялись, перешёптывались по поводу вылазки, а кто-то даже пустил мерзкий слушок о том, что Аристы ещё нет в Атланте из-за того, что старший сын вонзил в неё копьё. Русалки, словно вороны, быстро передавали информацию друг другу, щебеча на ухо. Поэтому, неудивительно, что о таких слухах Дазай узнал быстро. Знали бы только его будущие подданные, как часто он сам думал о том, чтобы вонзить в Аристу копьё. Но не для того, чтобы на одного наследника стало меньше. Нет, отнюдь. Просто бесила. Но, как говорил один важный человек в жизни русала, даже если под водой нет системы суда, то его рано или поздно настигнет такая вещь, которая называется совестью. Тогда ещё даже не знал, что такое «система суда», но потом смог сопоставить её с «Решением Тритона» в Атланте. Решение Тритона выносилось в том случае, если обвиняемый житель Атланта был заподозрен в заговоре с людским народом. И Дазай всё ещё не понимал, каким образом за всё это время он ни разу не оказался на месте тех русалок, которые были изгнаны из Атланта по клевете. Возможно, отец не хотел такой судьбы для сына, поэтому всячески оберегал и не давал поводов для подозрений среди жителей государства. Огромное пятно в виде Решения Тритона уже было вынесено один раз на королевскую семью. Ариэль, предыдущая наследница престола, была изгнана из государства после признания в любви, как говорили сёстры, вы сухопутную крысу. Ариэль покинула Атлант навсегда, а позже, узнав об измене людского принца, от горя обратилась в морскую пену, окончив свою жизнь самоубийством. Отец явно темнил с этой историей, не договаривал огромное количество фактов, но все верили, а Дазай старался не прислушиваться, до сих пытаясь найти верную, по его мнению, версию историю. Не может быть такого, что Ариэль повелась на чувства. Дазай в это верить тем более не хотел. − Дазай, ты вернулся! − Дазай вернулся?! − А я думала, что он опять надолго! Лепет сестёр слышался даже издалека, но не поздороваться с ними будет как-то невежливо. Поборов всю свою гордость, Дазай проследовал внутрь арки, в которой располагались русалки. Те переглянулись и, будто бы стрекозы, облепили брата со всех сторон, махая цветными хвостами. − Дазай, а где Ариста?! − Дазай, а что с Аристой?! Сёстры всё не унимались и продолжали липнуть к брату, то и дело стараясь найти у него что-нибудь, что он мог прихватить с собой из мира людей. Но, поняв, что он, как и всегда, ничего для них не принёс, отступили, просто ожидая ответы на вопросы о сестре. Слухи и до них успели доползти за такое короткое время, из-за чего Осаму чувствовал что-то странное внутри. Если бы они только знали о данном им обещании человеку на побережье век назад. Но их рыбий мозг точно бы не смог переварить информацию и передать её в правильном ключе. Бросив тихое «она скоро придёт», Дазай выплыл из арки в неизвестном направлении. Куда и зачем? Осаму и сам не понимал. Он просто устал. Устал от всего того, что его всё это время окружало. Устал от мысли о наследстве и о его судьбе. Устал от бесконечных вопросов сестёр и глупых сплетней, что распространяли сами жители Атланта о нём. Со смерти человека с побережья прошло уже так много времени, но Дазай не забудет о той пустоте, что преследует его с того момента. Пустое обещание, которое он не нарушит. Дазай не знал, сколько времени уже прошло, насколько далеко он сейчас находится от Атланта, и смог ли кто-то увязаться за ним вслед. Все мысли были перемешаны в кучу, а нахождение с сёстрами стало финальным аккордом к решению о том, что сегодня он точно не будет ночевать там, где живёт. Это не первая ночная вылазка, с Осаму ничего не случится, но ему нужно было время на то, чтобы побыть наедине с самим собой. Солнце уже давно ушло за горизонт, весь мир опускается в ночное царство, и Дазай наконец-то выбирается из воды, смотря на луну. Камень холодный, и впервые можно поблагодарить свой организм за то, что ему не нужна тёплая одежда, чтобы согреться. Вокруг была тишина, а вдали виднелась россыпь из маленьких домов. Скорее всего, курортное местечко… В одном из домиков, что был приближен к морю, даже горел свет. Домик располагался на небольшом выступе, от которого тянулся пирс к воде. И совсем недалеко от этого пирса и сидел Дазай, пытаясь разглядеть хоть кого-то сквозь подсвеченные окна. Маленький силуэт ходил из стороны в стороны, взмахивал руками, а потом снова наворачивал круги. А если бы у Дазая были ноги, он бы тоже мог ходить кругами по своему маленькому домику возле моря и вскидывать руками. Чужая жизнь кажется такой манящей… Вот только Осаму не рассчитывал на то, что странный силуэт резко распахнёт двери своего домика и пойдёт в сторону пирса, держа в руках бутылку с какой-то тёмной жидкостью внутри. Мужчина о чём-то ругается, судя по доносящемуся аж до Дазая голоса и ступает голыми ногами на деревянные доски, продолжая взмахивать руками. Из его рук валятся листы, на которые незнакомец без зазрения совести наступает и откидывает ногой назад. Интересный бесплатный спектакль для одного единственного зрителя, о котором мужчина даже не догадывается. Осаму с интересом рассматривает человека в расстёгнутой рубашке и пляжных шортах, чуть наклоняя голову вбок. Такое он видит впервые. Уж что говорить о том, что ему досталась такая честь наблюдать за людским поведением в относительной близости. Незнакомец разворачивается к пирсу спиной, ставит бутылку на доски, а потом, что-то прокричав самому себе, оступается и падает в воду. Дазай не понимал, что конкретно его толкнуло к тому, чтобы быстро нырнуть с камня в воду и пулей доплыть до тонущего тела. Нет, глубина тут не очень-то и большая, но этот человек сейчас явно не соображает о том, что такое плавать и как задержать дыхание, когда ты находишься в воде. Осаму осторожно хватает мужчину под талию и выплывает на берег, кидая незнакомца рядом с собой. Также, как он поступил с Лесли. Но сейчас русал был готов молиться человеческому представлению о Боге, чтобы этот странный человек не оказался таким же мертвецом, как и бедняга Лесли. − Ну же… − Дазай осторожно надавил на грудь мужчины, не теряя надежду. Когда послышался тихий кашель и непонятное бормотание, Осаму взял человека за плечи, нервно дыша. Он живой. Он кашляет, а его грудная клетка поднимается при прерывистом дыхании. Незнакомец чуть жмурится, а потом всё же открывает глаза, стараясь уловить связь с реальностью. Трудно вспомнить, что произошло, голова нещадно болела и кружилась, а вода всё ещё оставалась в лёгких, поэтому мужчина вновь был атакован кашлем. − Спасибо. – тихо говорит он, приоткрывая один глаз. Рыжие волосы ниспадали на его плечи. Сам он был подобен ангелу, спустившемуся с небес на землю. Его голубые глаза так и манили Дазая. Он хотел искупаться в этих глазах цвета неба, а не в море, которое было ему подвластно.