Часть 1.
4 июня 2022 г., 19:33
Джон Винчестер говорил, что Дин не закрашивает на машине сколы. Придирался, конечно, потому что _т а к_ трепетно о Chevrolet Impala 1967 года на ее веку не заботился ни один из владельцев. Он покупает ей лучшее топливо и самые стильные диски, заботится о чистоте обивки в салоне, своими руками полирует ей кузов и называет ласково "Деткой".
— Может быть, мне стоит уйти, чтобы ты мог уединиться со своей сладкой крошкой? — время от времени шутил Сэм, отхватывая подзатыльник от брата.
Она не обижалась, это ведь — второй главный хозяин, на которого Дин, конечно, часто ворчит (бывает, орет, бывает и матом), но за которого разорвет на части любого. Она как-то видела, что стало с несчастным вампиром, рискнувшим выследить Сэма в Айове. А при воспоминаниях об оборотне в Сент-Луисе, перевоплотившимся в Дина и заманившим Сэма в ловушку, у нее и сегодня мурашки по капоту бежали и проводка начинала дымить и искрить, как будто четвертое июля вдруг наступило.
— Никаких пятен на обивке и мокрой одежды в салоне! Сэмми, если ты поцарапаешь Детку, клянусь, ты уже не жилец! — так часто грозил младшему Дин, и этот упрямец, на удивление, слушал.
Ухаживал не с трепетом, как Дин, но с уважением. Среди эмоций людей она всегда прекрасно распознавала и восторг, и огорченье, и злость. Сэм Винчестер — умный мальчик и очень учтивый. Можно сказать, уважал ее больше всех других дам в их с братом обширнейшем круге общения.
— Ну как ты, старушка? — бывало шептал ночами ей в те мрачные дни, когда Дин куда-то как провалился на целых четыре месяца. Ну, куда это годится вообще? Бросить сразу двоих так надолго. Сэм часами сидел за рулем, гладил обшарпанную баранку, которую всю закапал слезами. Скучал, наверное. Менял ей масло и заливал на заправках лучший бензин.
Вот только утащил куда-то коробку с кассетами Дина и вместо родной магнитолы приволок какой-то новомодный прибор. Все также останавливался на ночевку в мотелях, а ее оставлял на парковке.
Потом, когда Дин вернулся... Нет, на брата он совсем не орал. Он просто долго-долго обнимал его в салоне машины. Все гладил по спине и что-то шептал. Такое трепетное, с ноткой надрыва, что она, смутившись, от них совсем отвернулась. Нет, видано ли? Даже бампер раскалился тогда. А Дин все целовал закрытые веки брата, все слизывал капли, что одна за другой катились из-под ресниц. Потом уложил его на сиденье и сверху собой вместо одеяла накрыл. Пытался согреть, может быть?
Она не вникала, достаточно было, что Дин Винчестер вернулся. А следующим утром отвесил брату хорошего тумака и за магнитолу, и за кассеты.
Она улыбалась счастливо, рассекая автостраду сквозь дождь. Дворники скребли по стеклу, пытаясь справиться с потоками влаги, сплошной неразрывной стеной льющей с неба. Фары пробивали пелену дождя и туман, распугивали кидающихся из придорожных кустов под колеса вымокших зайцев. Дин пытался подпевать Металлике и Бон Джови, горланил немузыкальное что-то, отбивая ладонями такт по рулю, не попадая ни в одну известную ноту. Сэм на пассажирском сиденье копался в своем ноутбуке. Синий экран высвечивал сосредоточенное чем-то лицо и ямочки, что появлялись на щеках каждый раз, когда он исподтишка косился на брата.
В тот же нескончаемый, затянувшийся на месяцы трип, в пяти часах езды от Милуоки они умудрятся пробить колесо и поцарапать бампер о камень, торчащий слишком высоко из земли. Дин будет ругаться виртуозно и громко, звонить в автосервис и причитать, что его Детке нужна срочная помощь.
Сэм достает из багажника пиво, предложит брату. Тот зыркнет исподлобья, но бутылку возьмет. Будет пить и бубнить, что ботаники не разбираются в красоте и искусстве. А его, между прочим, вместе с лучшей в мире машиной ранили в самую душу.
— Ничего, малышка. Потерпи, мы все скоро починим, — он ласково погладит дверцу и крышу. Impala тихонечко заурчит, наслаждаясь.
В который раз убедится — она и только она самая любимая женщина Дина.
