В черной душе у Зецу

Черный Зецу появился незадолго до того, как его мать исчезла. Изначально он был просто черной массой из чакры, и в нем существовала лишь одна мысль: спасти Кагую. Сделать это было сомнительно, ведь он был никем. Или ничем. Так и лежала себе черная лужица на земле, пока проходящий мимо мальчишка не наступил в нее. — Фу, грязь! — скривился ребенок, а Зецу впервые испытал гамму эмоций, среди которых явно прослеживалось заставить двуногое чудовище расплатиться за свои грехи. Он и сам не понял, как ему удалось создать длинную руку и задушить мальчишку. Позднее, когда мальчишку нашли другие люди и унесли тело, Зецу подумалось, что, возможно, это могло быть удобно. Удобно иметь тело. Создать себе тело с первого раза не удалось. И со второго. «Не стоило им позволять убирать тело», — впервые сделал вывод Зецу. Он не знал, как называется манекен, но именно это ему и было нужно. Образец. Ему удалось создать себе подобие человеческого тела. Зецу не знал, что у людей по пять пальцев на руках и ногах, поэтому у него их вообще не было. Еще у него не было ни рта, ни носа — есть ему было не надо, как не надо было и дышать. Создать-то создал, но ходить у Зецу не получалось. Зато прекрасно удавалось скользить и ползать. И кое-как передвигаться на четвереньках. На ногах ему едва удавалось стоять, а уж какое там ходить. Когда он впервые выбрался к деревне, люди закричали и разбежались, выкрикивая имена братьев Ооцуцуки. Если бы мог, Зецу бы зашипел: он осознавал, что появляться перед ними ему никак нельзя. Он слаб и ничтожен, и убийцы матери убьют и его. Ему нужно было скрыться. Раствориться во тьме. Слиться с местностью. Ему нужно ждать. Когда братья ослабнут, и тогда… — Тебе бы одеться, дяденька, — участливо заметила маленькая девочка, сидящая у самого крайнего домика. Зецу посмотрел на нее не мигая, отмечая, что у девочки совершенно необычные красные волосы. — А я Сацуки, — поздоровалась девочка. — Спрашиваешь, почему я не убегаю? Я умираю, дяденька. Зецу посмотрел на нее внимательнее — что-то странное было у нее с чакрой. Она бесновалась и бурлила как река. У самого Зецу никогда такого не было. Он сам был чакрой, по сути. — Мне сказали, что у меня слишком много энергии, и она меня скоро уничтожит. Как думаешь, умирать больно? Убивать точно легко. Нужно всего лишь задушить эту тонкую шейку… Сацуки даже не вскрикнула, когда черное нечто обвилось вокруг ее шеи. Только сглотнула и храбро взглянула в желтые глаза своей смерти. Чакра под кожей у девочки дернулась волной, вынуждая Сацуки поморщиться. Зецу стало любопытно. Голубая чакра вспыхнула как спичка под его контролем. Его чакра легко смешалась с чакрой Сацуки. Забавно… Зецу вдруг понял, что может управлять телом девочки. Оно легко его слушалось и было податливо, как тесто. — Господин Ооцуцуки, скорее, — услышал Зецу самым краем уха. Интуитивное желание скрыться, раствориться и исчезнуть тут же всколыхнулось внутри Зецу. И красноволосая девочка, объятая черной слизью, вдруг встала и побежала так быстро, как никогда не бегала. — Дяденька, осторожнее! — воскликнула девочка, когда они споткнулись на каком-то камне. Все это было потому, что Зецу впервые управлялся с живым телом. Они разделились там, где Зецу почувствовал себя в безопасности. Глубоко в лесу, на самой темной полянке, неподалеку со старым разваливающимся дубом. Девочка шумно вздохнула и упала на землю, ведомая силой тяжести. Зецу расплатался рядом. Отчего-то ему хотелось лежать и не двигаться. — Спасибо, дяденька, — проговорила Сацуки. — Мне сейчас легче… Чакра у красноволосой девочки словно уменьшилась в объемах, перестав фонтанировать из тела. — Как тебя зовут? — спустя какое-то время спросила Сацуки. Зецу посмотрел на девочку. Убить ее или нет? Он не знал, зачем притащил человеческого детеныша в свое логово. Очевидно, что людей нужно убивать. Но стоит ли ему делать это прямо сейчас? — Так как тебя зовут? — настырное человеческое дитя. Зецу подумал, что ему необходим аппарат, чтобы передать звуки. И перед ним был образец… Девочка взвизгнула, когда черное нечто схватило ее за подбородок и полезло в рот. — Пусти, пусти, ауууу! Ребенок барахтался в его руках, а Зецу спокойно рассматривал устройство человеческого рта. Вроде бы не сложно. Он открыл свой рот и попробовал издать звук. Звучало как-то странно… Звуки оказалось не так просто повторить. — Ах вот оно что, ты пытаешься говорить! — откашлявшись, сказала Сацуки. — Я могу помочь! Смотри, Са-а-а-а. Повторяй же, ну. — Са… — протянул Зецу. — Цу-у… — Цу-у… — Ки-и-и. А теперь все вместе: Са-цу-ки! Ну вот, теперь ты можешь звать меня по имени. И невозможный человеческий ребенок заливисто засмеялся.