Особое отношение

То что Данте с уважением относится к женщинам Неро осознал ещё во времена их первого знакомства, когда пелена ярости спала с глаз и он пересмотрел в памяти всю их первую встречу без искажения сумбурных эмоций. У него было много времени обдумать и переосмыслить всё, что перевернуло появление этого невероятного человека в судьбе Фортуны и дорогих для Неро людей. Всё то нехорошее что он успел представить при виде убийцы Его Святейшества, наклоняющегося к его испуганной Кирие, всё заставившее с разбегу впечатать в это окровавленное лицо сапоги, оказалось огромным недопониманием. Неро узнал и то, что мотивы убить Санктуса у Данте были серьёзные, и то что он ни за что не причинил бы вред замершей в ужасе незнакомой девушке. Увидев с каким доверием к этому наёмнику относится холодная и гордая Триш, которая в любом своём обличье словно отталкивала от себя всех, заворачиваясь в броню отчуждения гораздо плотнее чем в свою одежду. Услышав, с каким теплом заботы в голосе загадочная Леди выговаривала Данте за долги и даже иногда за нездоровую пищу, сразу напоминая Неро его невесту Кирие, тоже в последнее время всё старающуюся передать ему через Неро пластиковые контейнеры с едой. Заметив, что даже саркастичная Нико относилась к Данте с глубоким уважением, каждый раз при виде него воодушевляясь и понижая голос, Неро понял что Данте заслужил такое отношение к себе явно не через постель, хотя какое-то время он и так думал, признавая красивую внешность и чувство стиля у сына Спарды. Но всё оказалось проще — взаимное уважение и доброта к окружающим были теми самыми особенностями, что заставляли Триш и Леди заглядывать в неопрятный офис Devil may cry на пиццу, а Неро — каждую неделю приносить туда домашнюю еду. Хотя, возможно, была и ещё одна причина по которой Данте имел своё уникальное отношение к женщинам, и о которой Неро задумался только сейчас, изумлённо рассматривая застывшего в крепких объятиях наёмника Ви. А вот Ви удивлённым не казался, больше смущённым или раздражённым, то ли от фамильярного действия Данте, то ли от ехидных комментариев Грифона со стороны бильярдного стола. Неро закашлялся, безуспешно пытаясь скрыть неловкость в голосе, но так и не смог выдавить из себя извинения за прерванный момент и просто выбежал на улицу под каркающий смех птицы и оклик Данте. В последний раз ему было так неловко в пятнадцать лет, когда Кредо застукал его, нерешительно топтавшимся, с цветком в руке и красным лицом у двери комнаты Кирие. Что именно сейчас его могло так смутить Неро пока не мог сформулировать даже для себя в голове. Просто ему показалось что он застал что-то слишком личное, настолько личное, что немедленно оставить этих двоих наедине и было самым правильным решением с его стороны. Возможно что не только с моральной точки зрения, но и ради самосохранения — спустя пару секунд из дверей на улицу громко вереща вылетел Грифон, очевидно не совсем по своей воле. Разобрав в его щебете ту самую фразу Нико, которую она использовала исключительно по плохим дням, Неро понял что у фамильяра Ви сегодня был именно такой день. Решив отложить свой визит в агенство на некоторое время, Неро подставил руку возмущённому Грифону и, дождавшись пока тяжёлая птица уцепится когтями в металл протеза, шагнул в сторону фургона оружейницы. Демоническая пантера Ви уже скреблась в дверцу когтями, зная что здесь ей обязательно дадут что-нибудь погрызть. *** Ви не то чтобы сильно маскировался с момента своего пробуждения, но всё же определённо не стремился раскрывать свою истинную сущность будучи в таком слабом состоянии как сейчас. Трость в его руке была вовсе не для завершённости образа, а по вполне прямому предназначению — поддерживать движение такого хрупкого по сравнению с отдалённо ощущаемой мощью Уризена тела. Прямо сейчас трость нерешительно колебалась на вытянутых пальцах, Ви ещё не решил что ему хочется сделать больше: выронить её на пол и ответить на объятия брата или попытаться огреть ею же по голове чтобы выпутаться из крепко прижимаемых рук. Став наиболее близким к понятию «человек» чем он был за всю свою жизнь, Ви так же научился слушать себя и свои чувства. И сейчас он с горечью мог признать — он чувствует что недостаточно знает этого Данте. Слишком мало времени они провели вместе, слишком отличался этот зрелый в словах и поступках мужчина от того мальчика что пробудил свой триггер на вершине Темен-ни-Гру. Ви не знал ни событий, ни шрамов что выковали эту сильную личность, как и не знал какими мотивами продиктован этот необычный поступок Данте. Кого он видит сейчас перед собой, кого он так не хочет выпускать из этого объятия? Загадочного незнакомца который пробудил в нём воспоминания об острове Маллет и последней битве с братом? Или, быть может, прожитые среди людей годы научили его чуткости и он каким-то образом почувствовал связь этого тела с измученной душой Вергилия?.. Ответа у Ви не было, но что-то, возможно вера в брата, не давало до конца сомневаться в нём. Даже если Данте ошибается, от него невозможно ожидать чего-то грязного и подлого, даже скрытному незнакомцу который пришёл к нему с дерзкой просьбой и без объяснений. Надоедливый клёкот Грифона, этого шумного напоминания о заключении у Мундуса, стих за дверью, когда тень Данте прошелестела мимо них и вышвырнула его на улицу, тихим скрипом двери ненадолго укрывая их от остального мира в котором тянул корни гигантский Клипот и смущённо сопел молодой друг Данте которому хватило такта уйти самостоятельно. Этот звук разрушил оцепенение Ви и он молча попытался выпутаться из чужих рук, не имея сил ни признать как сильно ему нужен этот знак принятия и любви от брата, ни попытаться солгать или разубедить его в чём-либо. Данте вздрогнул, но не позволил ему отстраниться, прижимая ладонью затылок и позволяя спрятать лицо на своём плече. Возможно не только Ви не мог сейчас заставить себя посмотреть в глаза напротив. И возможно, не только Данте сегодня всё понял совершенно правильно. С глухим стуком металлическая трость упала на пол, сменяя холод металла теплом тела полудемона. Прямо сейчас Ви не нуждался в ней для поддержки. Ведь Данте уже дал понять что больше не даст ему упасть, а Вергилий позволил себе принять эту поддержку.