Больше не больно

Тёплый поток воздуха приятно обволакивает лицо, заставляя жмурить глаза. Окно открыто до упора, половина тела находится за бортом дорогой иномарки. По ночному городу разносится громкий крик, наполненный лёгкостью, счастьем и эйфорией. Вот она — свобода. Все экзамены сданы, на работе отпуск, место жительства сменено на более спокойное, нежели родительский дом. Жизнь обретает краски, вытесняя трудное прошлое, что, несомненно, оставило глубокую рану на сердце, но сейчас это не так важно, потому что сейчас всё хорошо, потому что больше не больно. За рулём сидит любимый мужчина, заливаясь таким родным смехом, а всё из-за выходки партнёра. Этот человек резко ворвался в жизнь Феликса, без спроса прыгая в глубокую, неизведанную яму, чтобы вытащить оттуда заплутавшего. Сначала Ликс никак не реагировал на него, прожигая острым, неясным взглядом. Хёнджин даже думал сдаться, но его внимательность к деталям и упорство оказались сильнее сомнений. Спустя месяц пыток такими безразличными взглядами, хён смог уловить ту самую искру. Он был зависим от изучения сущности Феликса. При каждом удобном случае наблюдал за его поведением, действиями, глазами. Глазами, где всегда видел пустоту, за которой, как ему казалось, скрывалась израненная душа, требующая высвобождения из плена. Но хозяин долго держал её взаперти, не показывая даже самым близким. А всё потому, что младший пытался быть сильным, ведь он мужчина. Именно это ему вбивали в голову всю жизнь, вплоть до первого курса. Даже сейчас, когда он закончил его, переехал от родителей, они не перестают донимать его. Бьют по самому больному, даже не подозревая об этом. Мужчина должен быть сильным. Должен защищать свою девушку. Должен пахать день и ночь на нелюбимой работе, чтобы обеспечить жене и детям счастливую жизнь. Мужчина должен быть главным в семье и решать все проблемы её членов. Проблемы самого мужчины должны заканчиваться там, где начинается общество. Слезу можно пустить только в самом крайнем случае, вдалеке ото всех, чтобы никто не видел, ведь иначе он сразу получит клеймо «тряпка». Мужчина должен, должен, должен. На самом деле, вся эта чушь — установки старшего поколения, которое не видело счастливой жизни. Их тоже можно понять, ведь тогда учили именно так, никто не рассказывал, что может быть по-другому. А сокрытие эмоций глубоко внутри души — это не сила. Сила проявляется не так, да и никто не обязан быть сильным, у всех есть право на слабину. Эмоции есть у каждого человека, это естественно и нормально, этого нельзя стесняться, неважно, какого человек пола. Хёнджину не казалось. За маской безразличия скрывался маленький, наивный мальчик, жизнерадостность которого пресекли на корню. Этому мальчику нужна забота и ласка, ведь её в своё время не дали родители и окружающие его люди. В этом мире много испорченных, озлобленных на жизнь монстров, и мало кто знает, как обращаться с таким ангелом. Феликс до последнего сопротивлялся, отталкивая старшего, даже когда его поймали с поличным. Юноша считал себя недостойным Хвана, ведь он такой… такой красивый, добрый, понимающий, идеальный. А Феликс? Просто подросток с кучей травм и проблем, кому он такой нужен? Парень пытался выгнать настырного мужчину из этой ловушки, ограждая от ненужных хлопот с собой. А потом пытался выгнать его из своих мыслей. Но все тщетно, Хёнджин оказался слишком настырным и хитрым, что сыграло на руку обоим. — Заяц, залезай обратно, дождик пошёл, — сменив лицо с насмешливого на серьёзное, просит Джин. — Младший хочет возразить, ведь дождь совсем не холодный, а его молодой человек просто длинноногая, заботливая зануда. Даже открывает рот и набирает воздуха, чтобы это сделать, но вместо возмущений издаёт писк, опускаясь обратно на сидение. Испугался он прочного стекла, которое неожиданно для него начало плавно подниматься вверх, грозя разрезать его пополам. С большими, глазами, полными испуга, и приоткрытым ртом, Феликс поворачивается в сторону водителя. На лице застыл немой вопрос, который читается как: «а не офигел ли ты, милый?». На его взгляд Хёнджин лишь гаденько хихикает, случайно хрюкнув в процессе, от чего смеются оба. Такая тёплая атмосфера Феликсу по душе. Это его дом. Домом он считает любое место, где есть его парень, ведь с ним всегда безопасно, спокойно, комфортно. И плевать он хотел на все эти косые взгляды и мысленные проклятия от людей, у которых, видимо, своя жизнь не сложилась, значит, можно осуждать других чуть ли не за каждый вздох. Многие из них просто завидуют, ведь никогда не имели настоящего дома. После прогулки, где увидели счастливых людей, они вернутся в свою холодную квартиру, в которой их ждёт официальный супруг или супруга, но не любимый человек. Обсудят бытовые вопросы и разойдутся по комнатам. Таких даже жалко. Поэтому парни не думают о них. Могут смело гулять, держась за руки; шептать при людях на ухо друг другу глупые нежности; даже поцеловались один раз, но Феликс настолько засмущался, что больше они так не делали. Если вы не подходите под стандарты общества, это не значит, что с вами что-то неладно. Нельзя зависеть от чужого мнения, иначе вся ваша жизнь будет спроектирована так, как хочет кто угодно, но не вы сами. Если постоянно слушать других, можно так наслушаться, что будешь ждать одобрение на каждый свой шаг. А если не получишь его, то так и останешься стоять посреди улицы, пока какой-нибудь добрый прохожий не разрешит двигаться дальше. Это уже не жизнь, а выживание. Слушать нужно только своё сердце и свои желания. Несомненно, думать головой надо, но также своей. А непрошеное мнение слать куда подальше, ведь оно на то и непрошеное. Так учит Феликса возлюбленный. Он вообще довольно мудрый парень, для своего возраста, добившийся многого. Хоть Ёнбок и старается его слушать, всё равно трудно перестроить себя после стольких лет противоположного образа жизни. Но старший не унывает, ведь у них ещё целая жизнь впереди, они обязательно будут счастливы вместе. Машина мчит по ровной трассе, освещаемой дорожными фонарями, что придаёт некого шарма. А Феликс насупился, как ребёнок, ведь его лишили развлечения. Поэтому, надув губы и сложив руки на груди, он отвернулся к окну, наблюдая за мелькающими пейзажами. — Эй, ну ты чего? Обиделся? — максимально аккуратно уточняет Хёнджин, хотя и так всё понятно. — Я пекусь о твоём здоровье, мне же тебя потом лечить. — По спине младшего пробегают мурашки. Он в отношениях с Хваном уже два месяца, но всё никак не привыкнет к заботе и беспокойстве о своей персоне. Из вредности решил не отвечать на вопрос парня. — Посмотри на меня, — немного обеспокоенным голосом шепчет старший. — С занудами не дружу, — с нотками детской обиды заявляет младший. — Ох, ребёнок… Хёнджину в голову взбредает интересная идея, которую воплощать немного опасно, но что не сделаешь ради примирения с любимым. Так как парень при деньгах, благодаря собственному труду, его машина имеет удобную фишку — автоматическое управление. Он редко им пользуется, но всегда держит на подкорке, что такое есть. Мужчина проделывает несколько непонятных махинаций и победно улыбается, когда всё срабатывает. Протягивает руку к лицу Феликса, чтобы неожиданно впиться в его губы своими. Поцелуи с младшим уже стали зависимостью: аккуратные губки в форме сердечка так и манят, а Хёнджин не сопротивляется, пробуя их на вкус в любой удобной ситуации. Не сказать, что нынешняя была удобная, но его это не остановило. Зависимость — вещь тяжёлая. Если она есть, то человек сам не избавится от неё, совершенно точно потребуется помощь. А если мозг в очередной раз попросит зависимого полакомиться запретным плодом, то у тебя два варианта: сразу дать ему то, что он хочет, или не давать и терпеть, но тогда всё тело будет ломить, а мысли перепутаются и забьются только этим. В конечном итоге ты всё равно дашь себе это, если тебя некому остановить. Столь интимный момент прерывает резкий свист колес, что заставляет Хёнджина быстро схватиться за руль и выкрутить его на максимум, дабы избежать аварии. Но судьба думает иначе, ведь идёт дождь, усиливающийся с каждой минутой, делая дорогу неимоверно скользкой и опасной для передвижения. Именно это помешало Хёнджину справиться с управлением. Удар. Машина стремительно летит в сторону обочины. Один раз перевернувшись, она встаёт обратно на колеса, несильно повредившись: лобовое и левое переднее стёкла разбиты, фары мигают, сирена оглушительно громко пищит. Хёнджин потеряет немало денег с этого происшествия, но сейчас в его голове красным горит не состояние машины, не торчащий в собственной руке осколок стекла, а Феликс. Он резво отстёгивает ремень, хватает телефон, распахивает дверь, выбегает на улицу и достаёт из машины парня, что сейчас находится без сознания. Оттаскивает его на безопасное расстояние, если вдруг машина решит взорваться, беспощадно уничтожая документы и телефон Ёнбока в бардачке. Кладёт отключившегося младшего под большое дерево, садится рядом на корточки и пытается привести того в чувства. Явных повреждений нет, но юноша ни на что не реагирует, это до жути пугает, и заставляет панику охватить всё нутро. «А если я его убил?» Мысль, пришедшая в самый неподходящий момент. В глазах застывает влага, рвущаяся наружу, в горле противный, колючий комок, а хён держит всё это в себе, противореча тому, чему сам учит Феликса. Хёнджин должен быть сильным ради парня, сейчас не время для эмоций. Спустя ещё несколько тщетных попыток мужчина сдаётся, вплетая свои пальцы в волосы и опуская голову, остаётся надеяться на чудо. И это чудо не заставляет себя долго ждать, издавая кряхтение, а потом неразборчивое бормотание под нос, после чего, окончательно придя в себя, аккуратно садится, шокировано хлопая глазами. — Боже, солнышко! — вскрикивает старший. — Маленький мой, ты очнулся! — Феликс оказывается прижат к уже мокрой груди. — Ты как? Где болит? Видишь меня? Сильно испугался? — тараторит так быстро, что только что очнувшийся парень не успевает разобрать всё сказанное. — Эй-эй, сбавь обороты, я просто перенервничал, всё хорошо, — пытается остановить льющийся на него поток вопросов. Но, вопреки собственному состоянию, его глаза цепляются за осколок в руке Хвана. Ёнбок хмуро сводит брови и кидает строгий взгляд на парня. — За меня переживаешь, а сам-то? — цокает. — Нельзя его без врачей доставать, много крови потеряешь. Звони в скорую, сами не доберёмся. — Хёнджин с каждым днём узнаёт о партнёре всё больше и больше нового. Он никогда бы не подумал, что этот миниатюрный юноша, что в душе всё ещё ребёнок, может так быстро соображать в стрессовой ситуации. Старший быстро набирает сто двенадцать, сообщает об аварии, и ему отвечают, что карета скорой помощи будет через двадцать минут. Как только телефон оказывается в кармане, Феликс ныряет под руку растерянного возлюбленного и обвивает его всеми конечностями. Парни сидят так, растворяясь в немой поддержке друг друга. Слова не нужны, им хватает тактильного контакта. Ли первый разрывает кольцо рук, всматриваясь в глаза мужчины, где сразу замечает ещё не выступившие слёзы. Им явно пора выйти, но хозяин крепко держит влагу, оставляя в неволе эмоции. — Ты учил меня иначе. — Хван всё понимает. Ему становится стыдно за это, поэтому он закрывает лицо большими ладонями, дабы хоть как-то скрыть свою "слабость". — Эмоции — это не показатель слабого человека. Ты не обязан сдерживать их рядом со мной, я не посчитаю тебя тряпкой. Плачь, — и с готовностью расставляет руки в стороны, намекая, что так будет удобнее. Хёнджина прорывает. Он утыкается лицом в шею Ёнбока, заливаясь горячими слезами, громко всхлипывая и завывая. Вина за произошедшее, адреналин, волнение. Всё это заполнило парня до краёв, выливаясь в накатывающую истерику. А Феликс лишь крепко держит его, аккуратно перебирая пальцами русые волосы. Так парни сидят вплоть до разрезающей влажный, после дождя, воздух сирены, что оповещает о прибытии скорой. — Ты как? — нарушая идиллию, спрашивает Ликс. – Больше не больно.