Естественный исход

      — Что … ты сказал?       Вопрос прозвучал тихо, шокировано и прерывисто, но достаточно пугающе, дабы остановить людей вокруг себя. Заставить их застыть в хрустальном, стеклянном ужасе, которое сложно прервать.       — Повтори.       Не просьба. Приказ. Приказ звучит намного-намного громче, склизкая паника проникает под кожу свидетелей и те уставились на белобрысого мальчишку, желая припомнить хотя бы одну действительно полезную молитву. Но это сложно, когда ты понимаешь, что боги, которым ты начнешь молиться — воочию стоят перед тобой. Соратники, друзья и подчиненные не смогли шелохнуться от простых темных нот в голосе противника. Тон вырисовывал узоры на костях, заставлял задыхаться, вырывал сердце и наполнял воздух жгучей, обжигающей яростью.       Демон. Поистине демоны ужасают своей возможностью пригвоздить человека к земле, хозяйничая в разуме, прерывистыми или тягучими речами. Человека. Людей. Не богов. Многие впервые ощутили на себе удушающую хватку от простых четырех слов. До этого было сказано много, пугающе много, но все те слова вызывали злость и какое-то отвращение смешанное с жалостью.       Страшно. Многие из богов доселе не ощущали подобной угрозы, за простую констатацию факта. Признаться, многие хотели высказать подобное в лицо демону. Многое думали об этом. Но произнести это хватило сил только у мальчишки. Ацуши Накаджима смотрел подстать себе. Испугано, удивлено, но уверено. Так, как никто не мог смотреть на Дазая Осаму.       — Ваш Чуя Накахара, — юное божество было либо безумно, либо имело бессмертное тело и неисчерпаемый запас храбрости. — простая кукла. Он не живой, он ничего не чувствует. Вы простой кукловод, создавший …       — Ложь!       Прокричал демон и его лицо исказилось большей яростью. Его красные глаза заблестели и Ацуши мог видеть, что в темноте зрачков, Осаму уже представляет, как расчленит его тело. Накаджима сглотнул, но плотнее сжал зубы, вновь призывая к себе тигра.       — Ложь, ложь, ложь, ложь, — продолжил кричать, зарывая руками в вьющиеся кудряшки, обманчивого цвета темной карамели. — Ты посмел назвать моего Чиби «куклой»?! Возьми свои слова обратно! Не смей оскорблять моего милого Чую!       Фарфоровое лицо с россыпью рыжих веснушек ни выражало ничего, когда демон подскочил и с бегающими зрачками принялся успокаивать. Словно слова Накаджимы действительно оскорбили низкую рыжеволосую фигуру.       — Не слушай его, Чуя, не слушай, — руки с длинными пальцами оглаживали холодные щеки, спускались по плечам, нежно гладя маленькую фигурку в красном одеянии. — Нет, Чуечка, только не грусти. Прошу тебя! — множество божеств и духов не могли найти в себе силы шевельнулся, не зная, что именно чувствовать, когда демон со всей нежностью поцеловал бледную руку запачканную кровью. — Ты расстроил моего милого Чую! — лицо Осаму перекосило, улыбка стала пугающей.       В эту же секунду кукла исполнила волю своего хозяина и с нечеловеческой скоростью кинулась на Ацуши. Не зная всей ситуации, можно было подумать, будто рыжая марионетка — демон, которая решила покарать своего обидчика. Только вот лицо по прежнему оставалось пустым. Полоска губ прямой, но застывшей, а глаза пускай и чарующими, но стеклянными.       — Мой возлюбленный, очаровательный Чу, по твоему кукла?!       Холодные, искусственные руки, несмотря на свою хрупкость легко разрезали края одежды, нанося огромное количество ударов как сильному Тигра, так и мальчишке. Накаджима только и успевал уворачиваться, стараясь увеличить дистанцию, но противник не давал перевести дух, наступая.       — Дазай Осаму, — Накаджима, возможно, единственный, кто решился назвать демона по человеческому имени. — прекратите это кукольный спектакль!       — Какой еще, к черту, спектакль?! — ярости демона не было предела, любого, кто смог подобраться к нему хоть на метр отбрасывало обратно. Уже не говоря о идеальной механической работе марионетки, что защищала своего хозяина. — Непростительное хамство! Мразь, давай, повтори это!       Накаджима сплюнул сгусток крови и тут же отпрянул от удара куклы. Земля, на которой секунду назад стоял мальчишка, окрасилась большим количеством глубоких трещин.       — Солнышко! — выкрикнул Дазая с львиной долей обожания. — Котеночек, не стирай сукина сына в пыль! Я хочу вырвать ему язык, пока он будет еще дышать, дабы заспиртовать его для тебя еще свежим!       «Весьма ужасающий подарок» — пробежало в мыслях у тех, кто мог позволить себе передышку, скрываясь от выпущенных белых бинтов, что подобной рыжей кукле, покорно душили цели.       — Чуечка, тебе так сильно хочется этого? — прерывисто донеслось до Ацуши, когда кукла смогла повалить его на землю, а тонкие холодные пальцы сжались на шее, желая перекрыть кислород. Накаджима слышал крики своего имени от других богов и одобрительный, пронизанный заботой, крик Дазая. — Конечно, мой лучик света, все, что пожелаешь!       Бесспорно красивое, но искусственное лицо было близко, нависая и упираясь призрачным взглядом в глаза с кошачьим бликами. Накаджима бесполезно шарил ногами по земле, не желая больше терпеть убийственную пытку. Ведь, если так пойдет, он просто заснет, что позволит Осаму бесчинствовать дальше, не говоря уже о реальном убийстве какого духа или божества.       Ацуши постарался собрать всю оставшуюся силу, и громко крикнув, заставил Тигра подняться на лапы и атаковать. Большая кошка смела фарфоровую марионетку и та отлетела на несколько метров. Не успела подняться, когда зверь принялся наносить действительно жестокие удары.       Пока один удар лапы не оцарапал щеку.       — Чуя…       Голос Осаму дрогнул.       Чуя не проявил никаких признаков полученной боли. Лишь голова, словно шарнирная, откинулась обратно и встала на место. Накахара послушно замер, а после полученного приказа в мгновение око оказался в руках демона, наигранно утыкаясь тому в грудь. Пальцы Дазая сомкнулись на подбородке, заставляя фарфоровую голову чуть подняться и встретиться со стеклянными глазами.       На правой щеке зияла дыра размером с кулак, наравясь поглотить правый глаз. Края трещин были острыми, но Дазай все равно провел по ним подушечками пальцев.       — Чуя, — испуганно пролепетал Осаму, продолжая успокаивающе гладить по краям раны, в глубине которой виднелся мудреный механизм. — что они сделали с твоим очаровательным личиком?!       Демон взревел, буквально задыхаясь от голоса и страха, при виде порчи собственной куклы.       — Ты главное не волнуйся, Чуечка! — панически просил Дазай. — Мы все подправим! Подправим, подправим непримено! Потерпи, — приобнял куклу за плечи, чуть приподнимая и беря на руки. — потерпи, счастье мое, потерпи.       Демон больше не видел противников, все его внимание сузилось до искусственного механизма на руках, с которым тот и исчез. * * *       — Он становиться опаснее.       Поддержал Куникида и смахнул с ухоженной одежды пыль, что оставил мальчишка своим касанием. Ацуши передал позаимствованный амулет и устало упал на софу в роскошной комнате совета. Многие божества, что часами ранее пережили не хилую трепку, последовали его примеру, так Акутогава Рюноскэ приземлился рядом, устало испаряя черные ленты.       — Зачем нужно было его провоцировать? — вопросила Наоми, крутясь рядом с Танизаки, который морщился из-за раны на плече.       — Я просто подумал, — невинно ответил Накаджима, садясь и тоскливо смотря на окружение. — что это слишком грустно. Он, он ведь правду обращался с ним, словно с живым, но Чуя Накахара — это просто кукла. Вам не кажется это трагичным?       — Трагичным? — злобно усмехнулась Акико. — Этот «трагичный» терроризирует три мира не первый год, Ацуши. То, что ты решился сказать ему подобное в лицо конечно похвально, но безрассудно…       — О ком вы?       В роскошное помещение, чуть подтягиваясь, непринужденно зашла низкая фигура. Голова была скрыта глубоким темным капюшоном, из-под которого торчал уголок светлой маски. Голос был тихим, мелодичным, но определенно принадлежал юноше.       — И зачем вы встали? — прошипела Йосано, подходя ближе, желая развернуть подошедшего за плечи и отправить обратно.       — Нет уж спасибо, — выдохнул собеседник, немного неуютно уворачиваясь от женщины. — я чувствую себя удовлетворительно, — юноша виновато поднял ладони и повернулся к стоящему недалеко Куникиде. — Я что-то пропустил пока спал?       — За пару десятков лет? — тонкая бровь подскочила вверх. — Не думаю, — Доппо немного виновато покачал головой. — Мы недавно столкнулись с «Неполноценным» кукловодом.       Голова низкой фигуры немного завороженно наклонилась в сторону.       — Что ж, теперь я конечно же все понял, — наигранно покивал юноша и сложил руки, облаченные в темные рукава, на груди. — Определенно.       — Арахобаки, — послышался прямой голос, вошедшего мужчины в зеленом одеянии. — Рад, видеть вас. Последний раз мы беседовали с вами, когда вы только-только прибыли. Вам все еще холодно?       — У вас довольно прохладно, Фукудзава, — подметил юноша, пока на остальных присутствующих отсутствовало такое количество ткани. Бесспорно одеяние не стесняло движение, и даже не скрывала фигуру. Можно сразу было сказать, что юноша строен, а конструкция тела очень привлекательна. — Мне жаль, что в этот раз, я доставляю так много хлопот.       — Ваше перерождение поистине заняло не одно столетия, но всему есть свои причины, — добродушно подметил Юкичи. — Не стоит беспокоиться, вы восстановитесь полностью, когда придет время.       Арахобаки вновь заслышал надевшие речи: «видимо, ваши родственники любили вас слишком сильно, раз все еще, спустя столько лет оплакивают гибель человеческого тела».       — Благодарю за добрые слова, Фукудзава, — Арахобаки почтительно склонился. — И позвольте поблагодарить вас и за то, что пригласили в эту часть света.       Юкичи кивнул.       — Так, — вновь подал голос человек в капюшоне. — с кем вы столкнулись?       — Вы разве не слышали о кукловоде? — удивленно спросил Накаджима, подняв глаза на Арахобаки, продолжая гладить свою большую кошку, что разместилась на коленях.       — Ацуши, — обратился Акутогава тихим, но проницательным голосом. — Уважаемый в те времена еще не переродится и не сформировался полностью.       — В наших краях эта старая история, — решил взять на себя слово Доппо, возмещая первый проигнорированный вопрос. — но она должно быть сотрясает и ваши небеса. — все же части света не имеют четких границ, тем более для того, кто спустя столько лет вернулся на родные облака. — «Неполноценный» Кукловод, как и иногда это случаеться, когда-то был человеком по имени Дазая Осаму.       — Он проживал в маленьком речном городке, — подала голос Наоми. — сейчас тот давно стерт с лица земли. Это было неплохое место, войны до туда не так часто добирались, что позволяло жителям спокойно заниматься водным промыслом.       — У Дазая Осаму, — продолжил Куникида после того, как кивнул на слова девушки. — был возлюбленный, которому тот был предан всей душой и телом. Их любовь была чертовски сильной. Настолько, что больше напоминала одержимость со стороны Кукловода. Его возлюбленного звали Чуя Накахара, юноша был простым мастером игрушек, который скончался в юном возрасте незадолго после их помолвки.       — Он был страшно болен, — поддержала Йосано. — потому небеса забрали его, останавливая мучение.       — Неполноценный отказался мириться с такой судьбой, — продолжил Куникида. — его любовь была ужасающей сильна, настолько, что он вздумал воскресить своего возлюбленного, — юноша в капюшоне внимательно слушал, садясь в роскошное кресло неподалеку. — Годами он находил колдунов, заклинателей и магов, лекарей, врачей и некромантов, но никто не смог вернуть Накахару к жизни. Тогда, Дазай решил, что мир полон бездарности и шарлатанов и сам, освоил искусство вызова.       — К тому моменту, тело Чуи Накахары уже нельзя было назвать человеческим, — продолжила Акико. — оно потеряло и малую каплю жизни, гноя и рассыпаясь. От первоначального милого облика, не осталось и костей.       — У него не вышло воззвать к душе самостоятельно, и Кукловод вновь принялся искать способ, только среди богов.       — Но если душа не смогла откликнуться спустя столько времени, — промолвил Арахобаки. — значит она исчезла или переродилась.       — Кукловод не желал верить в то, что душа его возлюбленного исчезла. — ответил Доппо. — К тому моменту, Дазай Осаму давно растерял свою человечность, становясь демоном. Он бесцельно искал хотя бы реинкарнацию юноши, но все оказалось тщетно.       — «Я просто вновь хочу тебя увидеть», — неожиданно процитировала Наоми. — Дазай Осаму растерял все человеческое от горя и безумия, но не оставил свои попытки оживить давно погибшего мужчину.       — «Остановись мгновенье, ты прекрасно», — Арахобаки чуть поежился, — здесь немного холодно.       — Он создал куклу, — продолжил Куникида. — Его мастерство поражает три мира, но все для чего он использовал свои силы, помимо постоянных поисков способа вернуть душу, создание марионетки. Тело Накахары кануло в небытие, как бы хорошо за ним не следил Кукловод, распада избежать не удалось. Потому он создал сосуд, надеясь, что сможет заключить в него воскрешенную душу.       — Безумие, — пробормотал юноша в плаще, сильнее запахиваясь и ежась от холода.       — Дазай Осаму не смог смириться и отпустить, — пролепетал Накаджима. — потому сошел с ума. — в его голосе сквозило сожаление, пока мальчик не подметил состояние слушателя. — Вы хорошо себя чувствуете?       — У вас слишком холодно, — ответил юноша запахиваясь в плащ сильнее. Холодно. Ему всегда чертовски холодно. * * *       — Дазай, иди сюда, посмотри, — Чуя постарался крикнуть максимально тихо. — Осаму, скорее …       Коридор огласили быстры, торопливые шаги, а доски двери громко соприкоснулись со стенной. Высокий шатен выглядел обеспокоенно, подлитая к кровати и отбрасывая мокрое полотенце в сторону.       — Чуя, что случилось? Тебе плохо?..       Рыжий юноша зажал влетевшему мужчине рот. — Угомонись, — прошептал Чуя, мягко улыбаясь. — Посмотри.       Накахара опустил руку и немного пододвинулся на кровати, позволяя Осаму присесть рядом. Проследовав за указанием, кареглазый заметил свитое гнездо вьюрка на соседнем дереве.       — Быстрее, принеси мне бумагу, — помахал рыжеволосый, указывая на стол.       — Чуя, ты меня в могилу сведешь, — выдохнул Осаму и поднялся с кровати.       — Брось, Осаму, — тихо захихикал рыжий. — ты все равно не окажешься там раньше меня.       — Еще одно слово, — голос собеседника стал холоднее. — и ты останешься без десерта.       — Ты не выглядишь угрожающе, говоря о булочках с изюмом, — подметил Накахара не отрываясь от окна.       Дазай устало выдохнул и вновь упал на кровать.       — У тебя есть шанс искупить свою вину, — усмехнулся мужчина. — если поцелуешь меня. * * *       Закутанный в темный плащ резко сел, что вызвало противное головокружение и неприятную тошноту. Неприятная - поскольку она гасла на фоне судорожного кашля, что корябал лёгкие и раздирал горло. Руки сомкнутость на шее, пробираясь под слои одежды в слабой попытке отвлечься. Желание разодрать горло росло, но взамен этого тонкие пальцы вцепились в белую маску откидывая её в сторону.       — Арахобаки, — в помещение на неприятные звуки выбежала Акико, пытаясь отодрать чужие руки от лица, что желали разодрать плоть. — потерпите.       Юноша часто это слышал. Сколько себя помнил. Ещё с тех времен, когда ощущал себя сгустком без тела и эмоций. Вот и сейчас цепкая хватка женщины не позволяла вписаться ногтями в кожу, разрыва её. Боль со временем утихла, она все ещё пульсирующие отдавала в виски и в глаза, но больше не заставляла проливать кровь. Арахобаки выдохнул одновременно с Йосано.       — Странно, — тихо пробормотал Арахобаки, прерывисто дыша. — все тело горит, но мне по прежнему чертовски холодно.       — Вам будет холодно пока родня прошлого воплощения не забудет могилу. — напомнила Акико и наконец отпустила тонкие запястья. — впервые вижу, что бы кто-то так отчаянно держался за сосуд. Минуло не одно столетие.       Может Арахобаки в прошлой жизни был почитаемым человеком? Или каким-то священным животным? Кто знает. Богам и духам в отличии от демонов не стоит вспоминать о прошлом.       — Мне все еще снятся странные сны, — поделился тот, зябко ежась, а после мгновенно встрепенулся, — Акико, — тихо позвал он вновь зашарив руками по лицу. — я, я, могу посмотреть? Скорее подай мне зеркало или воды!       Акико, что была научена жизненным опытом, как раз выставила большую и широкую чашу.       — Можете умыться, — порекомендовала женщина, отходя к небольшому шкафчику. — она целебная.       Признаться, ей было чертовски любопытно, какое лицо у новоприбывшего бога. Жаль, что на его восстановление ушло столько времени. Но с этим ничего не поделаешь, по какой-то причине он чертовски медленно формировался.       Арахобаки оттолкнулся руками от кровати, что была любезно предоставлена в резиденции Йосано, и подошёл к чаше. Одним резким движением, не секунды не мявшись, сдернул глубокий чёрный капюшон.       В отражении на Арахобаки глядел молодой юноша с россыпью рыжих веснушек. Они были разбросаны по щекам и плавными узорами перетекали на шею. Он уже встречал на предплечьях и ногах мелкие точки звёзд, потому наличие их на лице не стало чем-то неожиданным. Приятная и манящая полоска губ, небольшой румянец от недавнего жара на щеках. И глаза. С рыжими ресницами аквамаринового цвета. Они переливались играя с водой в чаше становясь то тёмными водами, то оттенка неба. Арахобаки не мог сказать точно.       Рыжие тонкие брови гармонировали с янтарем, что струился по плечам. Кудрявые и довольно длинные волосы спадали и перекрывали прядями белый лик.       Чуя Накахара. Почему-то это имя почти сразу пришло на ум. И оно до безобразия шло. Как родное. И от этого стало больно и тоскливо.