Обещание

Когда свет совсем не проникает под землю, надеяться приходится на старушку-лампочку, которая, кажется, вот-вот перегорит и временами подбешивает этим. В библиотеке намного уютнее по вечерам, но эти двое проводят тут сутки напролёт, поэтому не ощущают ничего, кроме желания спать. Скорее, ощущает его только Рей, а Эмма полна сил и готова к новым свершениям. — Рей, знаешь… — задумчиво начинает она. Судя по тому, что всё время, что они сидят здесь, она очень плохо концентрировалась на тексте и пялилась в пустоту с блестящими глазами, речь пойдёт о чём-то отдалённом от дела и необязательно имеющем большой смысл. — Чего? — парень не отрывается от текста и старается сделать вид незаинтересованного человека, но её это нисколечко не останавливает. — Я тут подумала, что фигуристы жуть какие грациозные. Если у меня была возможность, то точно бы каталась на коньках! — Эмма через чур заметалась. Кажется, это надолго. — Будет возможность, —Рей зевает, — Когда всё получится, я, ты, Фил, Старик и все остальные соберёмся и сходим на каток. — Было бы неплохо! — Эмма тоже зевает. Наконец устала. — Пообещай, что не сольёшься, как обычно, а покатаешься со всеми нами. Лампочка начинает мигать, а Рей — раздражаться от этого, но виду не показывает — Обещаю. — Чудно, — она улыбается и потягивается, чуть ли не падая со стула. — Хватит на сегодня. Пойдём. — Осталось всего ничего, — Рей снова зевает, но уже с закрытым ртом, стараясь сделать вид, что его хватит, чтобы дочитать всё это. Эмма, кажется, не очень верит. — Я же знаю твои «всего ничего», Рей! Спать в мягкой кровати намного удобнее, чем на жёстком стуле, — Эмма упёрто тянет его за локоть. — Идё-ё-ём! С твоими мешками ты выглядишь как человек, который не спит вообще. — На этот раз я тут не усну. Честно, — по правде сказать, он сам не знал, насколько честен сейчас. Антенна отцепилась и строго посмотрела прямо в глаза. Если бы не знал, почему, то, наверное, непроизвольно посмеялся. Непривычно видеть такой серьёзной. — Сделаю вид, что я тебе поверила, — скептически отвечает девочка и всё-таки очень медленно встаёт и уходит за дверь, обернувшись несколько раз. Мальчишка вздыхает. Предельно ясно, почему Эмма не верит ему. Он ночевал в библиотеке уже много ночей. Но всё это случайность и он тут ни причём, честно! Просто так получилось, что эта пара страниц тянулись бесконечно долго, и с этим ничего не получалось сделать. Оставлять такое мизерное количество текста на завтра не хотелось, насколько бы удивительно нудными не были книги. Но не менее удивительным было то, что почти каждую такую ночь он просыпался с накинутым на себя одеялом. Спросонья казалось, что это кто-то из старших перетащил в кровать, но оказывалось, что это всё та же библиотека. Похоже, этот тайный Благотворитель побоялся его будить. Или силёнок перенести не хватило. Тайным Благотворитель оставался до тех пор, пока всё-таки случайно не разбудил упавшей на пол книгой. Знакомая рыжая макушка громко прошептала «Тш-ш-ш. Ты спи, спи!» и убежала. Уснуть так и не получилось. Это было первая такая ночь, когда удалось перебраться из библиотеки в кровать. Правда, после этого дня Благотворитель, или точнее, Благотворительница, не появлялась в ночной библиотеке. Растерялась? От этого он чувствовал себя неловко, по правде говоря. Тогда его начали пытаться перенести кто-то из старших или очень осторожно разбудить, если это были малютки. Только Юго командным голосом шутливо кричал «Подъем, войска! Страна не ждёт!» и хватал под мышку, трепал по голове или толкал в плечо. Всё зависело от его настроения. Именно от него он услышал вскользь брошенное «Давай же, Циклоп, я тут не по своей прихоти. Эмма попросила. Хоть он и знал, что это не совсем правда, и Юго бы не пришёл сюда, если бы не было его желания, даже если Эмма весь день напролёт умоляла. Но именно в тот момент его осенило. Полуночников просила проведать его именно Эмма. В животе что-то приятно скрутилось.

***

— К Эмме? Что-то случилось? — Всё хорошо. — парнишка неловко потирает переносицу. — Мы на каток, если согласится. В трубку слышно, как Гильда с кем-то очень бурно перешёптывается. — Одни? — Да. Пока что да, — Рей вздыхает и останавливается, чтобы проверить билеты. Уголки губ сами скользят вверх. — В следующий раз исключительно с вами, не волнуйтесь. — Мы…я не про это… — в трубку снова слышно неразборчивый мальчишеский, а потом и девичий шёпот от кого-то постороннего, на который уже вполголоса отвечают что-то более чёткое. Кажется, «Отстаньте от них». — Сделаете селфи, как будет время? Я не видела Эмму вечность, — девочка вздыхает. — Дела съели меня. — Ты хотела сказать «неделю»? — Да, но для меня это вечность! Пора бы уже привыкнуть, что вы оба часто пропадаете из моего поля зрения, но когда пропадает она, а ты постоянно мелькаешь перед глазами, я чувствую себя… непривычно. Всё и так очень перевернулось, ты же понимаешь. И я соскучилась по ней за эти два года. — Понимаю. Тоже, — ноги начинают мёрзнуть, поэтому приходится переставать стоять столбом и идти, чтобы согреться. Сдержать ещё одну усмешку снова не выходит. — Дону и Анне привет. — И тебе! — смеясь кричит Дон по ту сторону. Гильда громко вздыхает. Он почти уверен, что сейчас она накрыла лицо рукой. — До скорого. Прости, что отвлекаем по пустякам. Рей только и успевает угукнуть. Подниматься в гору сегодня оказалось сложнее, чем обычно. Ноги подкашивались, где-то в лёгких будто был комок ниток, который всё распутывался и распутывался, заставляя чувствовать себя очень странно. Такое состояние лет пару назад нередко преследовало его в абсолютно обыденные, как всегда казалось, моменты. Но чаще всего — в бункерской библиотеке по вечерам. Решив не забивать голову лишними мыслями, он ускоряет шаг, и от этого ноги начинают слабеть ещё сильнее. Но спускаться с этого холмика ещё страшнее, чем подниматься. Сапоги скользили по протоптанной тропе, и от этого он был весь на иголках, ожидая момента, когда со всего размаху шлёпнется. И правда шлёпнулся. Прямо у спуска. Так и проехал до самого конца. Рей поправил съехавшую шапку и отряхнул её. От такого циркового сальто стало совсем морозно, поэтому руки сразу после этого пришлось спрятать в карманы. Наверное, лучше бы он добрался на транспорте. Идея прогуляться на свежем воздухе больше не казалась настолько хорошей, как полчаса назад. Хотя, в этом есть что-то ностальгическое, наверное. Например, сейчас в памяти всплывает экспедиция по поиску Семи стен. Тогда они сели под самым большим деревом, которое только смогли найти, и отсчитывали секунды до Нового года, а вместо праздничного стола были конфеты, распиханные домашними по карманам. Он до сих пор помнит, как им шестерым было тепло на душе от того, что ребята празднуют вместе с ними, пусть и очень далеко. И как Эмма волновалась, что своим отсутствием они могут испортить младшим Новогоднее настроение. Жалко, что она не помнит этого. Вернувшись в реальный мир он замечает, что стоит у самого порога. С трубы летят клубы дыма, и парень подмечает, что теперь хочет попасть внутрь ещё больше. Там-то наверняка теплее. Рей достаточно громко стучится в деревянную дверь, удивляясь, как в эру технологий звонок в этом доме всё не спешит появляться. Хотя, наверное, у этого есть своя атмосфера. Похоже на приют. От сожалений о том, что Эмма и этого не помнит, его отгоняет скрип двери. — Привет, Рей, — Эмма оглядывает его с ног до головы. — Ты в гости? — Не совсем. Он достаёт билеты из карманов штанов. Не зря он всё-таки решил положить их под замок. Девушка бегает глазами по тексту и, наконец, они начинают блестеть. — Боже-боже, я всегда хотела побывать на катке! — Эмма занялась и забегала глазами, неловко улыбаясь. — Вернее, не совсем всегда…ну, ты понимаешь… — Всегда. Лет в 12 ты мне все уши прожужжала о том, какие фигуристы чёткие ребята, — у Рея не выходит сдержать усмешку. — И не бойся так своих слов. В детстве ты хотела перепробовать почти всё, что существует, поэтому наверняка не промахнёшься, что бы не ляпнула. Эмма еле заметно кивает, смотря в пол, но уже через секунду поднимает глаза. — Ой, ты, наверное, совсем замёрз! — она отряхивает рукав его куртки от снега. Он даже не заметил его. — Заходи быстрее, вдруг простынешь! Он не отказывается. Было бы неплохо погреться после таких похождений. Эмма буквально впихивает его на кухню и сажает рядом с печкой. — Повешай пока куртку на стул. Я быстро, — не успев и шага сделать, она останавливается и продолжает уже из-за угла. — Хозяйничай на кухне как тебе угодно. Ты в этом деле мастер, я знаю! Не успевает Рей моргнуть, как Эмма, громко топая, убегает к себе в комнату. Из-за слова «знаю» на лице появляется немного косая улыбка. Он жутко нервничает, когда Эмма запоминает какие-то малейшие факты о нём или ребятах, хотя на него это не сказать, что похоже. В последние года четыре он вообще сам не свой. А вот Эмма наоборот. Даже в таком состоянии умудряется казаться привычной Эммой, как будто ничего в ней и не менялось. Из мыслей выводит треск печи. Эмма ведь предлагала ему похозяйничать тут, верно? Сейчас самое время. Рей глазами находит чайник и подходит к нему. Горячий, надо же. Похоже, кто-то совсем недавно тут чаёвничал. В полминуты он оказывается у стола и подмечает, что в этом доме пользуются заваркой, а не пакетиками. Перед глазами плывут воспоминания о том, как Юго учил их с Эммой этой самой заваркой пользоваться. Он будто специально ждал, пока девочка просыпет её. Что ожидаемо, ведь в приюте чай был пакетированным. Рей же просто случайно попался Старику под руку, пока думал над ужином. На этот раз сожаления и весь этот неуместный пессимизм вышло гнать подальше от себя, да и… — Бу! Рей дёргается от неожиданности. Спокойно вздыхает он только тогда, когда поворачивается назад. — Напугала? — Очень. Повезло, что чайник был не в руках. — Извини, как-то рефлекторно вышло. Ты выглядел таким задумчивым, — Эмма кладёт руку ему на плечо, неловко усмехаясь. — Подожди немного, я сейчас надену куртку, а потом мы… — Будешь чай? Эмма широко улыбается и, медленно — до мурашек — убрав руку, подходит ближе к свободному стулу. — Спрашиваешь? — она наконец садится. — Знаешь, мне кажется, что у тебя в крови делать абсолютно всё по красоте! Вот когда чай делаю я, он всегда получается каким-то не таким, а когда ты, то он просто…просто… Ты и правда мастер кулинарии. — Для такого не нужны какие-то особые навыки готовки, — Рей смущённо, но всё равно очень сдержанно улыбается, уже размешивая сахар. — Я просто помню, какой именно чай ты любишь. — Наверное, поэтому я постоянно промахиваюсь с этим, — Эмма не без грустинки улыбается и расфокусирует взгляд. О чём-то задумалась. — Держи, — Рей протягивает ей кружку. — три с горсткой ложки сахара, не разводя водой. Считай это рецептом идеального чая от шеф-повара Рея. Эмма принимает её, стараясь схватиться поудобнее, чтобы не обжечься. — Спасибо за чай. И за то, что позвал. Я бы одна наверняка не осмелилась. Ходила бы всё вокруг да около этого чёртового катка, — теперь уже Эмма смущённо опускает глаза вниз и отпивает из кружки, ещё шире улыбаясь. — Наконец-то то, что мне было нужно. Рей наливает кипяток себе в кружку и садится напротив, пододвигая к себе заварку. — Извини, что без ребят. — Всё хорошо. С ними — в следующий раз. Обязательно, — Эмма отхлёбывает ещё. — Я рада, что ты тут. Рей неловко кивает, помешивая сахар. Темп заметно ускорился. — Гильда просила сделать фоток. Соскучилась по тебе, — Рей заканчивает с чаем, оставляя ложку в кружке. — Скину ей самые глупые. Эмма поднимает глаза и посмеивается своим звонким голосом. — Я только за. Печка, как будто тоже соглашаясь, громко потрескивает, а лампочка начинает еле заметно мигать. Похоже, такая же как та вечная старушка в вечерней библиотеке. Только сейчас она не раздражает, а совсем наоборот — успокаивает.