Яндере!Геншин

Ему казалось, что всю неделю его лилия была как ужаленная, вечно избегала встреч с ним, скидывала всё на загруженность и отсутствие сил. Конечно, можно было подумать, что в порту на её хрупкие плечи вогрузили кучу работы, но правда ли так? У знакомых появлялось множество вопросов на почве этого, а если их всё же задавали вслух, то их либо игнорировали, соскакивали на другую тему, ускользали куда-то. Если обобщить, то просто что-то скрывали. Похоже, она даже под пытками не призналась бы, какая тварь её укусила и что же закралось в её головушку. И такая секретность только сильней всех напрягала. Но чем бы дитя не тешилось пока она живая и здоровая. А вот в банке Северного Королевства так не считали. Работников продолжительное время выбивал из колеи мрачный и суровый вид начальства, но что они могут сделать, если им даже не сказали в чём они провинились, а может и не они. Среди работников пошёл слушок, что в гавани завёлся человек, который серьёзно насолил Тарталье. Они были близки к истине Ещё до наступления выходных в кабинете стало достаточно сыро, не смотря на жару середины лета, и время от времени казалось, что здесь скачет напряжение. Он был зол и недоволен. Его принцесса избегала любого контакта с ним, что в начале может немного раздражало, но он терпел, а в итоге теперь и сам опасался последствий от своего срыва, потому послал агентов узнать ситуацию, но те разводили руками. Как в итоге злился ещё сильней. Она просто зарывалась в работу и всё..? Нет. Она убегала от него. Парня уже перекрыло от злости и недельного игнора. Он старался быть добрым и терпеливым. Сдерживался и понимал, что любое слишком резкое движение с его стороны может уничтожить мост между ними, который он так долго строил и охранял. Но если всё пошло крахом, то он не будет сдерживаться и заберёт всё чего так желает силой, как и должно было быть с самого начала. Теперь он корил себя за попытку быть мягче со своей принцессой. Глупая затея идти по пути обычных людей, когда ты предвестник. Хоть она и была с ним мила, но всегда выставляла дистанцию, которую в начале он нарушал ради веселья, а теперь просто не мог перестать это делать. Ведь как удержишься, когда в ответ она так улыбается и заливается хохотом, стараясь сдерживаться и прикрывать рот ладонью для приличия. Но теперь она вечно в делах, отворачивается от него и не улыбается. Даже не злится, просто равнодушна. Она охладела к нему. А он лишь жаждал её эмоций. Да, её эмоции и слова были самыми искренними и вдыхали жизнь туда, где уже ничего не было. Но ему всегда этого было мало, хотелось больше. Только в погоне за большим он не понял, как перестал получать хоть что-то. Но если ей правда мешает работа, а может кто-то ей не то наговорил, значит нужно её отгородить от всего. Да и эта её работа им только мешает. Разве ей не лучше будет просто быть дома, рядом с ним. Да так лучше. Так же живёт его мать, значит так лучше. Никто ей лишнего не взболтнёт, там не будет никаких раздражителей, сможет нормально отдыхать. Она наконец сможет уделять время ему и никаких отговорок не будет и в помине. Нужно лишь забрать её. Что он и сделал. Ничего страшного, что она была против и он признаёт, сорвался. Что он мог поделать с собой, когда она так сопротивлялась и билась в истерике? Что он мог поделать, когда она морила его эмоциональным и тактильным голодом целую неделю? Ничего. Он поддался искушению и остался довольным. Она столь мягкая и тёплая, было удивительно приятно кусать её и оставлять засосы, а в ответ слышать милые вскрики и дёрганья. Хотя бы ради этого он готов искусать её с ног до головы. А её тело оказалось ужасно отзывчивым. Она шарахалась от его холодных прикосновений, покрывалась мурашками и умоляла перестать. Особенно громко, когда его пальцы проникали между бёдер. Это даже довело её до слёз, которые он слизывал и сцеловывал, но был глух к мольбам, ведь ей же самой иначе будет больно. И его терпение вознаградилось приятными схлипываниями во время проникновения, а после охами и вскриками от первых толчков. Его принцесса и вправду прекрасна. Тугая и отзывчивая. Такая, какая и должна быть. Он и сам не заметил, когда дошёл до пика, когда втрахивал её в кровать, а она уже устала как-то реагировать лишь просила закончить. Он и сделал как она просила и ей было всё равно, что теперь из неё вытекает его сперма. Наконец, он ложится рядом, крепко обнимает, чуть не до хруста костей, дарит поцелуй на ночь и шепчет всякий бред о любви и их прекрасной совместной жизни.