Преследование

Таким образом, оказывается, что, несмотря на то, что у них есть настоящий летающий бизон, который не должен оставлять никаких следов, после полночи полёта они все-таки не потеряли сумасшедший танк. Сокка просто хочет спать, черт бы его побрал. Танк останавливается у подножия хребта, ведущего к их утесу, и открывается с облаком пара. Три человека выходят, верхом на гигантских гребаных ящерицах, и Сокка чувствует, как Зуко застывает рядом с ним за долю секунды до того, как Катара говорит: — Это те три девчонки из Омашу! Тоф хвастается, что они могли бы взять их «четыре против трех», и, когда он поправляет ее, делает замечание о том, что не посчитала его, потому что «не покоритель и все такое». Сокка винит в своей реакции недосып, но все же делает мысленную заметку поговорить с соплячкой после хорошего ночного сна. Зуко поворачивается на каблуках и указывает на Аппу в тот момент, когда Сокка рекомендует отступить, Аанг и Катара следуют за ним. Сокка не может винить его, на самом деле — он до сих пор помнит чистый, выворачивающий кишки, ужас, который он чувствовал, видя, как его лучший друг падает на пол, когда молния пролетает над его головой. Сокка следует за ними, в то время как Тоф прикрывает им спины, поднимая несколько каменных барьеров. Как только она садится в седло, Аанг поднимает Аппу в воздух, и они улетают так быстро, как только могут. — Не могу поверить, что эти девчонки преследовали нас всю дорогу от Омашу, — бормочет Катара, слегка обхватив себя руками. — Я все еще думаю, что мы могли бы справиться с ними, — ворчит Тоф. — Ты что, издеваешься надо мной? — голос Катары становится пронзительным, и Сокка морщится. Туи, помилуй, он так устал. — Безумный Синий Огонь и Летающие Ножи достаточно плохи, но в последний раз, когда мы их видели, одна из этих девушек сделала что-то, из-за чего мое покорение исчезло. Это страшно. Солнце встает, и Сокка жалуется на потерянную ночь сна. Они врезаются в землю, Аппа засыпает в воздухе, и каким-то образом это приводит к тому, что Аанг, Катара и Тоф кричат друг на друга. Зуко выдыхает пар из носа и встает между Аангом и Тоф. — ХВАТИТ. Зуко, кажется, удвоился в размерах, приняв широкую, агрессивную стойку, рука сжалась в кулак и вытянулась в сторону. Он швыряет знак в сторону Аанга и Катары, словно это один из его ножей, золотые глаза пылают так, что Сокка слегка удивляется, что стрела Аанга не была опалена. К их чести, Аанг и Катара немедленно заткнулись, и даже Тоф, похоже, немного испугалась. — Это не то, как отряд обращается со своими членами, — огрызается Зуко, и каждый признак его гнева становится резким и жестким. — Вы оба перешли все границы дозволенного. Вы извинитесь. Аанг тут же выглядит пристыженным, но лицо Катары становится гневным, и она открывает рот. Сокка съеживается и уже готовится к новой тираде, но не успевает произнести ни слова, как Зуко обращает на нее самый ужасающий взгляд, который они когда-либо видели на человеческом лице. Ее челюсть со щелчком закрывается, а глаза расширяются. Бывший солдат поворачивается к ним спиной и смотрит на Тоф, чьи незрячие глаза широко раскрыты. Зуко смотрит на Сокку, безмолвно прося перевести. Сокка кивает. — Тоф, быть частью команды — значит помогать друг другу, — начинает он, и Сокка произносит слова своего приятеля вслух. Он рассеянно размышляет о том, что два знака «тт», переходящие в знак «скалы», идеально подходят Тоф. — Мы все знаем, что ты вполне способна позаботиться о себе, и никто не хочет отнимать это у тебя. Но нет ничего плохого в том, чтобы полагаться на свою команду, чтобы все упростить. Просить о помощи и оказывать ее, когда тебя просят, не значит, что ты ничего не можешь сделать для себя. Тебе больше не нужно все делать самостоятельно. За его спиной Катара и Аанг переглядываются с широко раскрытыми глазами, как будто только что что-то поняли. Сокка слишком устал, чтобы беспокоиться. — Тоф, мне жаль, что накричал на тебя, и прости, что не понял, — говорит Аанг. — Мне тоже жаль, Тоф, — добавляет Катара, выглядя на грани слез. — Мы все устали и все еще привыкаем друг к другу. Дома в деревне все помогали друг другу, потому что иначе ты замерзнешь или умрешь с голоду. Я должна была понять, что твой опыт будет другим, и мне жаль, что я была такой злой. Тоф немного ерзает на месте, опустив голову. — Мне тоже жаль, — тихо говорит она. — У меня никогда раньше не было друзей, и мне никогда не позволяли делать что-то для себя, если только я не делала это втайне. Я не привыкла к этому и не поняла, чего ты хочешь. Зуко кивает с самодовольной улыбкой и похлопывает ее по плечу. Он поворачивается и одобрительно кивает Аангу и Катаре, которые лучезарно улыбаются ему. — Это очень трогательно и все такое, но что мы будем делать с танком, полным опасных девчонок, преследующих нас? — Сокка растягивает слова. Вся эта сентиментальность в воздухе вызывает у него крапивницу. Аанг ухмыляется. Обычно это служит таким хорошим предзнаменованием. Следующие несколько часов — размытая вереница из купания бизонов, полетов, драк и еще раз полетов. Катара определенно права насчет розовой акробатки — даже если она не покоритель, это жутко, как все впадины Ла, когда его конечности внезапно потеряли всякую чувствительность и превратились в пережаренную лапшу. Он может только надеяться, что она треснет его по голове костяшками пальцев до того, как Тоф упрется ногами в землю. У Зуко и метательницы ножей, казалось, драка приняла очень личный оборот; он весь в порезах, а одежда почти разорвана, и есть напряжение во взгляде, когда он быстро собирает свое оружие после того, как Тоф поймала метательницу ножей в ловушку в камне. Они идут по следу Аанга, Аппа стонет, изо всех сил стараясь удержаться в воздухе. Солнце медленно садится, земля под ними постепенно превращается из зеленой в коричневую. Судя по тому, что Сокка помнит из своих карт этой местности, они находятся на южном краю пустыни Ши Вонг. Тропа ведет в жуткий заброшенный город, и Сокка видит, как Аанг принимает боевую стойку против той девчонки, Безумного Синего Огня. Зуко смертельно бледнеет и, вероятно, выпрыгнул бы из седла, чтобы встать между ними, если бы Сокка не схватил его за руку. В тот момент, когда Аппа приближается достаточно близко к земле, чтобы выбраться из седла не было смертельной перспективой, Зуко бросается вперед, а Сокка и девочки следуют за ним по пятам. Девушка поворачивается, когда они приближаются, и Сокка чувствует, как его внутренности превращаются в лед при виде ухмылки на ее лице. — Я все думала, когда ты появишься, Зузу, — мурлычет она. Аанг звучит полубредово, когда хихикает: «Зузу?». Тоф и Катара тоже хихикают, но Сокка гораздо больше обеспокоен фамильярностью этого прозвища. Как эта девчонка, которая может быть только принцессой Азулой, которую так боится Зуко, знает скромного бывшего солдата достаточно хорошо, чтобы дать ему милое прозвище? Сам Зуко замер, как статуя в боевой стойке покорителя, не сводя глаз с девушки. — Должна сказать, я определенно была удивлена, обнаружив тебя в компании Аватара из всех людей, — продолжает Азула, ее ухмылка становится шире. — Дома все думают, что ты мертв. Честно говоря, это, вероятно, был бы более разумный ход — папа сойдет с ума, когда узнает, что ты предатель, — при этой мысли она явно ликует. — Зуко, о чем она говорит? — спрашивает Катара. — Ты хочешь сказать, что они не знают? — выдыхает Азула в притворном шоке, ее ухмылка превращается в такую ухмылку, какую видишь у тигровой акулы прямо перед тем, как она откусывает кусок от твоего каноэ. — Хранишь секреты, Зузу? Что бы подумала мама? Она поворачивается своей ужасающей улыбкой к остальным членам команды: — Вы все не видите фамильного сходства? В животе у Сокки что-то сжимается, и он не может винить в этом усталость или голод. Зуко выглядит так, словно его сердце разрывается на части. — Что он вам сказал? — беззаботно спрашивает Азула. — Что он обычный, разочаровавшийся дезертир из армии Народа Огня? Мой брат — это много чего, но обычный… Это самое далекое от истины. Брат? Зуко — статуя, кожа бледнее молока, отчего его шрам ярко выделяется на лице. Его руки дрожат. У Зуко самые твердые руки из всех, что Сокка когда-либо видел. — Тогда, полагаю, я должна представить вас друг другу, так как ты, кажется, забыл все свои манеры, — вздыхает Азула, притворяясь обиженной, пока ее ухмылка не возвращается. — Аватар, разношерстный сброд, познакомьтесь с Зуко, сыном Урсы и Хозяина Огня Озая, бывшим наследником трона Народа Огня. Я его сестра, Азула, дочь Урсы и Хозяина Огня Озая, нынешняя наследница трона Народа Огня. Катара ахает, и глаза Аанга очень, очень расширяются. Сокка никак не может отдышаться. — Вот дерьмо, — шепчет Тоф. Зуко делает глубокий вдох, и его руки перестают дрожать. — Зузу всегда был бесполезен, и папа избавился от него давным-давно, — продолжает Азула, небрежно рассматривая свои ногти, как будто она только что не перевернула все, что они знали об их друге, с ног на голову. — Когда появился Аватар и начал создавать неприятности, отец послал меня… решить эту проблему. Представьте себе мое удивление, когда рядом с Аватаром внезапно появляется мой не совсем мертвый брат. Это поворот сюжета, достойный «Любви среди драконов», не так ли, Зузу? Зуко молчит. Азула пожимает плечами, принимая стойку покорителя огня. — Тебе давно пора научиться держать язык за зубами, Зузу. Полагаю, тогда мы просто перейдем к делу? Быстрее, чем атакующая крысогадюка, она посылает полосу синего огня, как стрелу, прямо в Аанга, который быстро отклоняется в сторону. Борьба — это размытое пятно элементов, за которыми Сокка едва может уследить. Несмотря на то, что у Азулы, по крайней мере, такой же недосып, как и у них, она держится довольно бодро, пока им не удается загнать ее в угол в развалинах старого дома. Она изучает их пятерых, кривя губы. — Вы только посмотрите, — мурлычет она, — враги и предатели работают вместе. —- Она выходит из боевой стойки и поднимает руки. — Я знаю, когда меня бьют. Вы меня поймали. Принцесса сдается с честью. «Это не может быть так просто», — в бреду думает Сокка. Его тело болит, и кончики пальцев все еще немного покалывает, даже после того, как все, что сделала эта розовая циркачка, прошло. Его голова кружится от усталости и осознания того, что его лучший друг, его брат-воин, не тот, за кого себя выдает. Он может винить только это в том, что происходит дальше. Быстрее, чем вялый мозг Сокки может отследить, Азула поворачивается и выпускает прямо в него вспышку синего огня. Почти одновременно пара рук отталкивает его в сторону. Раздается крик. Что-то тяжелое и теплое лежит на нем, и Сокка, смаргивая пот, обнаруживает, что бессознательный Зуко растянулся у него на груди. Азула исчезла, а Катара, Аанг и Тоф столпились вокруг них. — Что я пропустил? — спрашивает он. — Азула выстрелила в тебя, но Зуко оттолкнул тебя с дороги, — сообщает ему Катара, широко раскрыв глаза. — Черт, — это все, что Сокка может сказать, и они с Аангом осторожно передвигают Зуко, чтобы Катара могла взглянуть на повреждения. Вспышка синего огня, которая поразила бы Сокку насмерть и, вероятно, поджарила бы его сердце и легкие, только выжгла серьезно отвратительную борозду на середине спины Зуко. Катара окутывает руки светящейся водой и опускается на колени. Ее лицо — маска сосредоточенности, когда вода растекается по ране и светится ярче, а через несколько мгновений вода спадает, открывая менее грубую, но все еще неприятно выглядящую рану. — Это все, что я могу сейчас сделать, пока не найду еще воды, — вздыхает Катара, закупоривая свой бурдюк. — Аанг, позови Аппу и принеси аптечку. Аппа прибывает через несколько секунд, и Сокка находит где-то двенадцатое дыхание (Туи и Ла, он так чертовски устали) и идет с Аангом, чтобы забрать все их припасы. Это сочетание явного истощения и шока, которое сводит разговор к минимуму, а поездку ускоряет. Они летят обратно к реке, загружают свои вещи и летят обратно в город. Девочки не двигались, только устроили Зуко так, чтобы он растянулся лицом вниз на коленях Катары. — Как он себя чувствует? — спрашивает Аанг, переносит в воздухе себя поближе к Катаре и заставляет Тоф вздрогнуть от удивления. — Все еще без сознания, но температура еще не поднялась, так что, надеюсь, рана не инфицирована, — сообщает Катара, а затем чуть не щелкает челюстью в гигантском зевке. Тоф уже снова спит. — В часе езды к югу есть пресноводный источник, мы можем разбить там лагерь на пару дней, пока Зуко поправится, — говорит Сокка. Они грузятся на Аппу, который устало, шатаясь, летит к источнику, находящемуся на краю каньона. Катара делает еще один раунд исцеления раны Зуко водой из источника, прежде чем перевязать ее, а затем они все вырубаются вокруг него.