ЛСД, лидокаин и пачка «Skittles»

— Если внутривенно ввести ЛСД, то можно увидеть, как жалкие ниггеры снова возвращаются на плантации, — сказал Ниган, чиркнув размокшей спичкой. Синий огонек загорелся над маленькой конфоркой, и металлический чайник с ржавым дном затарахтел. Вокруг газовой плиты собралась тонкая пленка копоти, и Ниган стер ее большим пальцем. Потом, пораскинув оставшимися извилинами, он сунул мозолистую фалангу в рот и провел по ней языком, прикусывая ноготь. — Отвратительно, — сказал Лиам, поморщив кривой нос. Он перестал разглядывать жирные красные точки на карте, висевшей на стене, чтобы прикрывать голый и плесневелый бетон, и цыкнул, когда Ниган провел влажным пальцем вдоль его щеки. — Мерзость. — Если вколоть лидокаин, — продолжил Ниган, — то можно перестать чувствовать, как в тебя со всей дури вбивается этот самый ниггер, который еще пару сотен лет назад лизал твоим праотцам сапоги. — Вода закипела, разойдясь в чайнике мелкими пузырями, и Ниган выругался, когда обжег палец. К грубой мозоли добавился свежий красноватый ожог, который мог бы перейти в настоящее нагноение, и мужчина усмехнулся, ощутив, как испускает свой дух от жалкого сепсиса. — Нам нужны деньги, — безразлично сказал Лиам, осмотрев маленькую гостиную их убогой квартиры: пожелтевшие обои, отошедшие от стен; отсыревшие углы, где на паутину налипли не только противные мухи, но и пауки; колченогие стулья вокруг ободранного стола с погрызанными чьими-то собаками ножками; продавленный грязный ламинат и газовая плита у дверного проема, где когда-то была хлипкая дверь, которую Ниган снес одним ударом ноги. — Если проглотить пару конфет «Skittles», то можно увидеть радугу, от которой забудешь и о ниггере, и о его члене в твоей тощей заднице. — Ниган знал, о чем говорил. На протяжении нескольких лет он позволял потным и небритым мужикам с их сморщенными стручками между ног брать его в позах, от которых горела не только растраханная дырка, но и плавились мозги, потому что он не мог вдохнуть, уткнувшись носом в провонявшую кончой и дешевой смазкой простынь. Режиссер, стоявший позади красного от духоты оператора и передергивающий свой вставший член, говорил, что съемки в дешевом гейском порно — это такая работа, за которую берешься, когда никаких других надежд уже не остается. — Нам нужны деньги, — как мантру, повторил Лиам и склонился над посеревшей чашкой с горячим чаем. Вернее, это был кипяток с плавающими чаинками, похожими на дерьмо птицы. На вкус, кстати, чай мало чем отличался от разбавленного мочой пива. Лиам знал, о чем говорил. На протяжении нескольких лет он смешивал собственную мочу с горьким виски и подавал ее в чистом стакане, который натирал до блеска каждое утро. Он добавлял в супы кокаин, а в кофе подмешивал манагу. И нет, Лиам не знал, кто такой Тайлер Дёрдан. Ему просто нравилось видеть чужие лица, кривящиеся от отвращения. Кто-то ощущал на своем языке мочу и шел в сортир, чтобы хорошенько проблеваться, а Лиам продолжал натирать барную стойку или разносить тарелки, наполненные картофельным пюре с белыми от кончи крапинками, по залу. — Представь, что по твоим сосудам течет ЛСД, смешанный с лидокаином, а на языке растворяется виноградная конфета. — Ниган сделал первый глоток чая (вернее того, что было чаем) и зажмурился. — Вот что я называю хорошим трахом.       Лиам фыркнул и скосил недовольный взгляд на кромку чашки, где был отколот маленький кусочек. Никто бы не заметил. Даже Лиам. Но Ниган прошлой ночью был чересчур громким, когда опрокинул посуду, и Лиаму пришлось врубить музыку на полную, чтобы заглушить поток отборного мата. Через десять минут к ним постучались раздраженные копы, которые приезжали в этот бедный район почти каждый день.       Ниган закурил и выпустил дым в бледное лицо Лиама. Он дернул острым подбородком и нахмурил тонкие брови, которые были почти незаметны. — Знаешь, что я называю хорошим трахом? — спросил он, и Ниган, усмехнувшись, качнул головой. — Когда какой-нибудь черноволосый ирландец с тупым именем втрахивает тебя в расшатанный стол, а после вылизывает твою задницу, собирая собственную кончу языком. Когда глаза начинают закатываться не от ЛСД, а от жестких толчков, которые почти разрывают внутренности на части. Когда хуй этого ирландца с тупым именем жестко скользит в сжимающейся дырке, а его руки отвешивают сильные шлепки по красной заднице. Когда ноги разъезжаются, а мозг вытекает через глаза и нос вместе со слезами и соплями от удовольствия. Вот что я называю хорошим трахом.       Ниган хмыкнул. Его нищая семейка была родом из мелкого города на краю Ирландии, и Лиам знал это. Он также считал, что «Ниган» — тупейшее имя, которое можно было дать ребенку. Он также знал, что настоящий цвет волос Нигана — черный.       Лиам ополоснул чашки в холодной и грязной воде и поставил их на ржавую сеточку. Он проследил, как капли сбежали на протертое полотенце и впитались в серую ткань. Нам нужны деньги, подумал Лиам и скосил взгляд на Нигана, который беспечно копался в черной спортивной сумке, пытаясь отыскать что-то среди упаковок колес и свертков марихуаны. У нас тут нечто любовного треугольника, продолжал думать Лиам, Ниган хочет меня, я хочу легких баксов, а эти зеленые бумажки никак не желают сыпаться мне в карман. Я не хочу Нигана, а он не хочет денег. Больше не хочет.       Ниган, дожевав кончик сигареты, затушил ее о стену, изрытую мелкими зазубринами, и сощурился. На расшатанном столе с кривыми ножками оказались два прозрачных пакета. ЛСД и лидокаин. Ампулы, шприцы и острые иглы, все еще пропитанные запахом аптеки, из которой несколько дней назад Ниган их стащил. Он подмигнул, и Лиам закатил глаза. — Что насчет крепкого хуя в растраханной дырке? — спросил Ниган. — Так не терпится подставить свою волосатую задницу? — Лиам сделал шаг назад и уткнулся поясницей в край газовой плиты. На бледной коже наверняка остался продольный ожог. — Так не терпится натянуть тебя на свой крепкий член и вытрахать всю язвительность, — передразнил Ниган и, подойдя ближе, вжался пахом в пах Лиама. Тот поморщился и, схватив нож, приставил лезвие к чужому горлу. — Подставляйся, — сказал он и зловеще улыбнулся. Нож скользнул по коже, оставляя тонкую полосу с проступившими капельками крови. Ниган хмыкнул и поднял руки. Он отступил к столу и скользнул ладонями к широкому кожаному ремню на черных джинсах. Они упали к лодыжкам, собравшись неопрятными складками, и Ниган развернулся, оперевшись руками о стол. — Ну? — насмешливо спросил он, и Лиам цыкнул, стянув собственные клетчатые брюки. — Намного лучше, чем волосатая женская киска, — сказал Лиам, раздвинув чужие ягодицы. Он провел длинными ногтями вдоль подрагивающего кольца мышц и усмехнулся, услышав, как громко сглотнул Ниган. — Частенько же тебя трахают другие. — Пальцы без особого труда скользнули в горячее нутро и прошлись по стенкам. — Ни одна течная сука не будет стонать подо мной так же, как сделаешь это ты. Ни одна киска не будет засасывать мой член так же, как сделает это твоя дырка. — Лиам приставил красную от прилившей крови головку к мягким мышцам и не заметил, как Ниган осторожно вытянул ногу, чтобы сделать подсечку. Он опрокинул Лиама на колени и, вздернув за шиворот, уткнул лицом в стол. Ниган перетянул чужие руки кожаным ремнем и раздвинул тощие бледные ноги. — Отвратительный ублюдок, — процедил Лиам и дернул руками. Темная кожа неприятно перетянула локти. — Только попробуй толкнуться в меня своим крошечным хуем — я отрежу тебе яйца и заставлю их сожрать. — Ниган усмехнулся и толкнулся пальцами в чужой рот. Лиам чуть не выблевал чай, подступивший к горлу, и, натужно дыша, начал вылизывать мозолистые фаланги. Так было каждый раз: сначала Нигана подставлялся, а после силой подавлял Лиама и вытрахивал из него всю дурь. И Лиам бы солгал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Но показать зубы иногда стоило, иначе Ниган забыл бы, кто из них подчиняется по-настоящему, а не просто насаживается на хуй.       Влажными пальцами Ниган растянул податливые мышцы, вырывая из груди Лиама приглушенные хрипы и громкие ругательства. Каждый раз, когда Ниган задевал что-то особенно чувствительное внутри, мужчина, извивавшийся на столе не хуже гадюки, начинал тихо стонать и подмахивать задницей, насаживаясь на шершавые пальцы. Ниган приставил к разработанным мышцам багровую головку и крепко сжал чужие бедра. — Если кончишь в меня, то я оторву твою тупую башку и скормлю ее бездомным шавкам, которым ты толкаешь кокаин. А твой жалкий и маленький хуй пущу на фарш и сделаю из него котлеты, которые потом засуну в бургеры и продам каким-нибудь детишкам. Твое тело окажется разорванным на мелкие клочки, которые я буду скармливать твоим ублюдочным дружкам. Представь, какой наваристый бульон получится из твоей задницы, а тухлая кровь станет отличной основой для Кровавой Мэри.       Ниган отвесил увесистый шлепок по бледной заднице, которая сразу покрылась пленкой мелких мурашек, и Лиам закусил губу, чтобы не заорать в голос с мольбой о том, чтобы Ниган быстрее разобрался с ампулами и шприцами и натянул его на свой член по самые яйца. Но Ниган не любил торопиться. Ему нравилось растягивать удовольствие и видеть, как Лиам начинал ерзать от нетерпения и почти что умолять, издавая тихие вздохи и сильнее прогибаясь в пояснице.       Ниган ввел под кожу иглу и чуть поморщился, когда ощутил, как по кровотоку начала разноситься смесь ЛСД и лидокаина. Уже скоро дурь, взрывающая сознание не хуже нитроглицерина, доберется до сердца, а после — до мозга, и Ниган почувствует приятную легкость во всем теле и начнет со всей силы вбиваться в тощее тело Лиама, который уже начал выть от ощутимой пустоты в своей дырке, в которую последние несколько дней, когда Ниган был занят, не входило ничего шире пальцев самого Лиама, который трахал себя, проклиная Нигана, подсадившего его на гейскую еблю в задницу.       ЛСД — мощный полусинтетический наркотик, получаемый из спорыньи. Он обладает психоделическим эффектом, создавая галлюцинации, меняя световосприятие и отправляя сознание в иллюзорную реальность. Человек, принявший промокашку или таблетку, пропитанную этим наркотиком, через час после употребления начинает испытывать галлюцинации, состояние беспричинной эйфории.       Ниган подложил под язык фиолетовую конфету и, ощутив перед глазами мутную пелену, грубо толкнулся в нутро Лиама, ударив по его ягодицам своими тяжелыми от возбуждения яйцами и вырвав из груди громкий всхлип. Лиам дрогнул всем телом, и мышцы сильнее обхватили плоть Нигана, отчего он рыкнул и начал жестко толкаться внутрь. Член выходил на несколько дюймов и скользил обратно, обдавая тугие стенки сетью голубоватых вен. Ниган навалился на дрожащего Лиама и принялся глубоко и с оттяжкой трахать, не обращая внимания на громкие стоны, от которых его член начинал пульсировать. Он, прохрипев что-то себе под нос, толкнулся особенно сильно, отчего Лиам, лежавший на столе, закричал, почувствовав, как его собственный член дернулся, забрызгав семенем грязный пол.       Лидокаин — анастетик, побочными действиями которого являются нервозность, эйфория, мелькание «мушек» перед глазами, светобоязнь, сонливость, головная боль, головокружение, шум в ушах, нарушение сознания, угнетение или остановка дыхания, мышечные подергивания, тремор, дезориентация, судороги.       Тело, дрожащее от подступившего оргазма, расплылось перед глазами Нигана, и он зубами вцепился в чужой загривок, прокусывая кожу до крови. Лиам закричал, и его болезненный стон, последовавший за криком, не смогла бы заглушить даже самая громкая музыка. У них оставалось десять минут до приезда полиции. Так было всегда: сначала Ниган грубо втрахивал его в любую горизонтальную поверхность, а после Лиам с вытекающей из задницы спермой разбирался с раздраженными копами, руки которых были липкими от глазури на пончиках. Ничего не менялось. Разве что иногда Ниган пропадал на несколько дней, и Лиаму приходилось, кусая нижнюю губу, трахать себя самостоятельно, а после выскребать чужой мозг ложечкой от неудовлетворения.       Skittles — жевательные конфеты с фруктовым вкусом.       Лиам сорвался на скулеж, и Ниган расплылся в довольной улыбке. Он ощутил, как мышцы сильнее сжали его возбужденную плоть, и толкнулся особенно сильно, изливаясь глубоко внутрь, желая, чтобы сперма проникла в каждую клеточку чужого тела и распустилась в ней цветком, по форме напоминающем его член. И Ниган не знал: была ли этого мысль его собственной, или же мозг просто растекся в серую лужу в его голове.       Откуда-то сверху раздались тяжелые шаги, и с потолка посыпался бетон. Он осел, словно серые снежинки, на взмокших головах, и Ниган тряхнул волосами. — Гребаный шустрила, — процедил Лиам, почувствовав, как теплая сперма стекает по его ногам. — Надеюсь, твой обдолбанный мозг скоро превратится в раковую опухоль и ты сгниешь где-нибудь в сточной канаве под вой уличных шавок.       Ниган усмехнулся и откинулся на спинку шатающегося стула. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в ругательства Лиама, которые вылетали из его рта так же, как сперма вытекала из его задницы. Только голос на этот раз звучал мягче и удовлетвореннее. Лиам получил то, чего жаждала его поджимающаяся от каждой сальной шуточки дырка, и теперь ругался только для того, чтобы выплеснуть оставшееся внутри удовольствие. — Уже завтра утром ты проснешься без стояка, и знаешь почему? — Ниган, усмехнувшись, качнул головой. — Потому сегодня ночью я отрежу твой член и заверну его в заявление, которые наши соседи сверху напишут копам. Хочу увидеть лица не только этих толстых фараонов, но и перекосившиеся рожи тех долбоебов, который не дают мне нормально потрахаться. — Лиам перешел на крик, вскинув руки к потолку, с которого снова посыпался бетон. Ниган продолжал качать головой на каждое его слово. Его кровоток заполнила разрушительная смесь наркотика и обезболивающего.       ЛСД, лидокаин и пачка «Skittles» — убойная, по мнению Нигана, смесь для траха. И он улыбнулся одними уголками губ, когда ощутил легкое свечение перед глазами. Лиам отвесил ему звонкую пощечину и, натянув штаны и сплюнув под ноги на пол, грязный от белесой спермы, двинулся к входной двери, в которую настойчиво колотили копы с резиновыми дубинками в потных подмышках. — Надеюсь, раковая опухоль вытеснит твой гниющий мозг и я смогу хоть один раз в жизни выпить этот ебанный чай в тишине и без хуя в заднице, — процедил Лиам и выкрикнул: — Перестаньте выламывать нам дверь, иначе я засуну резиновые дубинки вам в задницы. — Стук прекратился, и Лиам хмыкнул. Он щелкнул Нигана по носу и с какой-то извращенной улыбкой, полной довольства, прошептал: — Мудак.