Twilight Zone

Настоящее время.

***

      «Хён!..» Чонгук подскочил на месте от неожиданности.       «Чонгука́?!» У Джина глаза на лоб полезли, он вдруг подумал, что наверное уснул за рабочим столом и видит очень странный сон. «Ты чего делаешь у меня дома?» Прокурор Ким вернувшийся домой, никак не ожидал встретить там хубэ. И не просто хубэ, а парня которого Джин, - днём с огнём разыскивал, четыре года назад, когда тот исчез. Кажется он всё-таки не спит. «Но что ещё более важно - это: ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЛ ЧЕТЫРЕ ГОДА, МАЛЕНЬКИЙ ЗАСРАНЕЦ?!» Сокджин-хён от удивления довольно стремительно перешёл к возмущению. Чон, не отошедший от шока из-за такой внезапной встречи с единственным дорогим ему человеком из прошлой жизни, ощутил как одиноко и подавленно на самом деле себя всё это время чувствовал, и - сам того от себя не ожидая, кинулся обнимать сонбэ. Гук практически врезался в Сокджин-хёна, чуть не сбив того с ног, но он сумел устоять и крепко обнял хубэ. Джин удивлённо уставился на Шугу: «Что происходит, ты где его нашёл?» Ничего не понимающий Юнги пожал плечами, разводя руки в немом жесте.       С Джином они познакомились лишь три года назад, он понятия не имел что Чон и Ким знакомы. Впрочем Гук рассказывал что учился в юридической школе, видимо в той же что и Джин… Ну конечно, они наверное - сонбэ и хубэ, - эти двое вполне могут быть знакомы.       Пока Юнги находился в поисках логичного объяснения происходящему, Джин и Чонгук обнимались словно давно потерянные родственники, которые нашли друг друга по случайному стечению обстоятельств. По крайней мере именно так это выглядело со стороны. Плечи Гука начали активно подрагивать. «Ребенок, ну ты чего, - плачешь?» Джин заботливо поддерживал Чонгука, слегка похлопывая по спине. «Ты исчез четыре года назад, - растворился в воздухе, - это мне в пору плакать.» Голос Джина звучал строго, но его движения и жесты были мягкими и успокаивающими. «Пока я не выяснил, что ты покинул страну, я думал что родители тебя в подвале заперли. Ну как ты мог уехать и ни слова мне не сказать?» Чонгука буквально разрывало на части от облегчения и стыда. Хоть кому-то было до него дело, хоть кто-то заметил его исчезновение. Гук не мог справиться с голосом: каждый раз открывая рот чтобы что-нибудь сказать - ком в горле не давал ему издать ни звука. Джин-хён крепко сжал его в объятиях и постучал по спине приводя в чувство. «Айгу, ребёнок, ты совсем расклеился. Дыши, хорошо?» Спустя пару минут Чон наконец смог взять себя в руки и охрипшим голосом произнёс: «Мне так жаль, я совсем о тебе не подумал, прости, хён...» Джин сделал недовольное лицо и покачал головой из стороны в сторону. «Т-ц. Ну разве так можно поступать с друзьями, ай-яй-яй.» На этот раз голос его звучал притворно-обиженно, он явно пытался поднять Чонгуку настроение. Гук спрятал покрасневшее, заплаканное лицо в ладони чтобы скрыть невольную улыбку. «Хёооон…» Джин уже вовсю улыбался: всё-таки он испытывал сильное облегчение от того, что его хубэ жив-здоров. «Чегооо?» Передразнил Гука Джин. Чон наконец отнял руки от лица и покаянно продолжил слегка надув щёки: «Я такой идиот, мне очень жаль, прости меня.» У Джина вырвался поражённый смешок. «Я~ааа... Смотрю ты совсем не изменился, ты и раньше-то был взрослым лбом, а сейчас и подавно, но всё равно строишь из себя невинность.» Джин отчитывал донсэна, но выглядел слишком радостно, чтобы можно было воспринимать его недовольство всерьёз. Сокджин потрепал хубэ по отросшим волосам. «Всё, хватит реветь, иди умойся, поговорим когда приведёшь себя в порядок.» Чонгук послушно кивнул и поплёлся в ванную комнату.       Джин повернулся к своему соседу и только теперь заметил ещё одного человека, - прежде тот как будто бы слился с обивкой дивана. Намджун увидел обращённый к нему озадаченный взгляд мужчины и поднялся на встречу. Слегка склонившись он протянул руку для рукопожатия: «Приветствую, меня зовут Ким Намджун, мы с Юнги давние друзья.» Джин сделал несколько шагов вперёд и склонившись в зеркальной позе пожал предложенную руку. «Ким Сокджин, я сосед Юнги по квартире.» Намджун слышал раньше о Сокджин-хёне, поэтому не был поражён тем что Чонгук и Джин были знакомы, но он никак не ожидал что тот самый "замечательный во всех отношениях хён" окажется соседом его друга. Корея и правда очень маленькая страна, а корейцы даже за её пределами все как одна большая семья, к лучшему это или к худшему… Мужчины завершили первичное знакомство, и Джин указал на Намджуна, а затем провёл пальцем в сторону ванной комнаты: «Вы двое..?» Намджун понял его безмолвный вопрос: «Да. Мы познакомились в штатах и приехали вместе.»       «Может уже наконец выпьем?» Шугу, кажется, сильно утомил этот супер эмоциональный вечер. Ему хотелось наконец расслабиться и не думать над тем "как же это всё так получилось?". Джун и Джин синхронно кивнули. Им видимо тоже нужно было сбросить напряжение. Когда Гук вернулся из ванной, - трое хёнов уже сидели со своими напитками.       Прокурор Ким был вымотан после тяжёлого рабочего дня, У Шуги слипались глаза от усталости, только Намджун выглядел более-менее бодрым, правда вид у него был какой-то взъерошеный. Все трое молча потягивали свой алкоголь. Гук присел на подлокотник кресла которое занимал Джин-хён. Лицо Гука было влажным от воды, а с волос упало несколько капель на рукав пиджака Джина. Чонгук тихонько ткнул его в плечо: «Хён, как ты поживал всё это время?» Джин откинулся головой на спинку кресла и стал ослаблять узел галстука открывая шикарный вид на свою красивую шею. «Работал. В основном. Чем ещё я мог заниматься. Мы - люди бедные - не можем просто так всё бросить и укатить за океан.» Голос Джина был тихий и усталый, но даже сейчас он не мог удержаться от того, чтобы не отпустить язвительный комментарий. Донсэн ссутулился и погрустнел, начал бродить взглядом по гостиной, подбирая слова для ответа. «Я тогда был в такой истерике, боялся задержаться хоть на секунду. Словно сумасшедший - просто хотел сбежать. Думал тогда - если останусь - умру.» Джин внимательно слушал Чонгука на самом деле глубоко ему сопереживая. Так уж вышло, что ему выпало стать свидетелем семейной драмы Чонов: словно в дораму попал. Но тогда ему было совсем не смешно.       Дети семьи Чон - Тэхён и Чонгук тогда, по стечению обстоятельств, стали его подопечными. Хотя официально Сокджину нужно было лишь подтянуть знания Гука, и привести его к высшему баллу, - Чоны наняли его репетитором для сына. Но в реальности вышло так, что он попал в эпицентр самой настоящей драмы.       Чон Чонгук был родным сыном и наследником семьи Чон, а Ким Тэхён был, хоть и приёмным сыном, но не менее родным и любимым. Родители Тэ были лучшими друзьями семейной пары Чон, и когда Кимы трагически погибли - Чоны усыновили Тэ в возрасте четырёх лет. Так вышло потому что у Тэхёна не было живых близких родственников, а Чоны, к тому же, были доверенными лицами Кимов. Наследство Тэ не могло просто лежать мёртвым грузом, поэтому приёмные родители создали фонд имени Ким Тэхёна, чтобы в будущем ребёнок получил всё что ему положено. В остальном, он просто стал им вторым сыном, и старшеньким для их собственного малыша.       Да, завязка, как в сценарии для дорамы, но всё становится ещё интереснее - дорама оказалась BL. Хотя, если уж говорить откровенно - ничего особенно захватывающего в этом не было. История стара как мир - влюблённые подростки столкнулись с непониманием и гомофобией родителей и дальше по тексту. Конечно, тот факт что Тэ и Гукки выросли вместе усугубил ситуацию, но всё-таки они не были родными братьями. Они даже похожи не были. Да, Чонгук часто перенимал привычки Тэхёна, но они были очень разными людьми. Тэ вечно витал в облаках, никогда ни к чему не относился всерьёз и не стремился меняться. Он нравился сам себе и этого ему было достаточно. Чонгук же напротив очень сильно зависел от мнения окружающих и всегда искал в себе недостатки.       Когда Джин познакомился с Чонгуком, то по началу их связывали исключительно рабочие взаимоотношения. Джину, как всегда, были нужны деньги, а отец Чонгука очень хотел максимально квалифицированного репетитора. И платил соответственно. Чон Чонгук не хотел учиться от слова совсем, Джину часто приходилось скрипеть зубами уговаривая хубэ сделать задание, но спустя какое-то время Джин заметил что Чонгук вовсе не ленивый, - у него было два отвлекающих фактора: он был безумно влюблён и страдал от тревожно-депрессивного расстройства. И оба этих фактора были взаимосвязаны.       Как-то, придя в резиденцию Чонов на занятие, Джин наткнулся на целующуюся парочку - и пазл сложился. Когда ребята заметили, что их спалили, они чуть ли не на разные концы комнаты отскочили друг от друга. Увидев такую бурную реакцию, Джин вошёл в комнату и закрыл за собой дверь, чтобы не привлекать внимания прислуги. Парни, заметив что Джин скорее растерян, нежели находит их отвратительными, кинулись к хёну умолять его ничего никому не рассказывать. На что Джин резонно заметил, что если они хотят оставить свои отношения в тайне, то им стоит хотя бы запирать двери, а лучше вообще не заниматься подобным в стенах дома. В итоге вышло так, что в обмен на обещание Гука хорошо учиться - Джин стал помогать им лучше конспирироваться, ведь у влюблённых и так мозги туго соображают, а у этих оболтусов и того хуже. Он посоветовал им завести себе девушек для отвода глаз, так же добавив, что девушки должны быть в курсе происходящего. Тогда он ещё не знал, что это обернётся настоящей катастрофой.       По началу всё было замечательно: родители расслабились и со временем перестали следить за каждым чихом своих детей, и парни тоже выдохнули. Но после затишья, как известно, наступает буря. Девушка, согласившаяся играть пассию Чонгука, решила женить парня на себе и устроила целый спектакль с фальшивой беременностью. Она ещё и назвиздела Тэхёну, да так удачно, что тот собрал свои вещи и умотал в Европу, оставив Чонгука один на один с одержимой невестой и счастливыми родителями, которые были только рады такому повороту событий. Конечно это плачевно сказалось на состоянии Гука. Единственным, кто остался на его стороне в той ситуации оказался Сокджин. Отчасти из-за чувства вины за дурной совет, отчасти потому что Джин всерьёз опасался, что парень от отчаянья наложит на себя руки.       Джин смог доказать Чонам, что девушка их обманула, а Чонгука убедить в том, что из-за расставания с любимым его жизнь не окончена. Второе оказалось сложнее. До самого побега Чонгука Джин оставался с ним: их занятия продолжались до экзаменов, а после Чонгук исчез. Но прямо перед этим Гук на глазах у Джина устроил грандиозный скандал, заявив, что его и Тэхёна девушки были подставными, а он никогда не переставал и никогда не перестанет его (Тэхёна) любить. Джин мог бы посмеяться над абсурдностью ситуации, которая так была похожа на фарс, но для участников этого шоу - всё было максимально серьёзно. Отец Гука не стал бить его, (хотя такое было вполне возможно), он сделал ещё хуже: заявил что, мол, отказывается от Чонгука и выпишет его из семейного реестра. Наверное, по задумке, это должно было как-то охладить пыл юноши, но конечно же это подействовало на Гука ровно наоборот. Чонгук лишь бросил - что пусть, мол, отец делает как считает нужным и хлопнул входной дверью. С тех пор Джин его не видел. До того момента пока не встретил Чонгука в собственной квартире, в компании своего соседа и какого-то парня.       «Я тогда был в такой истерике, боялся задержаться хоть на секунду. Словно сумасшедший - просто хотел сбежать. Думал тогда - если останусь - умру.»       На самом деле, Джин немного слукавил, сказав что считал будто бы родители заперли Гука. В действительности, тогда он опасался, что Чон Чонгука придется опознавать как «неизвестного самоубийцу». Поэтому в поисках парня он даже пошёл на превышение полномочий и в итоге получил сведения о том, что Гук покинул страну улетев в США. Тогда он конечно немного выдохнул, "улетел - не умер", но всё же ему было немного обидно, что Чонгук даже смску не черканул перед вылетом. Но он мог его понять.       «Ты конечно поступил со мной как засранец, но так и быть, раз ты живой и здоровый - я тебя прощаю.» Жизнь прокурора не была радужной или сколько-нибудь радостной, поэтому такое хорошее событие было довольно значительным. Джину редко выпадает видеть хороший финал. А у Чонгука опять глаза были на мокром месте. Джин ткнул Гука больно пальцем в бок: «Не смей снова реветь!» Чонгук отпрянул, с шипением втянул воздух и улыбнулся сквозь болезненную гримасу, забавно морща нос. Эта сцена немного рассмешила Намджуна и он решил спасти Джина от очередной порции эмоций донсэна: «Гуки, присядь,» - он похлопал по дивану рядом с собой, - «выпей немного, расслабься.» Чонгук послушно сел на диван и взял в руки стакан с крепким напитком из рук Намджуна. Джин внимательно присмотрелся к этим двоим: «Давно встречаетесь?» Джин, сама непосредственность, умел смущать людей неожиданными вопросами. Намджун поперхнулся на глотке, а Чонгук посмотрел на Джин-хёна большими "оленьими глазками", совершенно искренне недоумевая почему тот так решил. Намджун откашлялся и сжал переносицу, осознав в какой момент его могли неправильно понять. Затем он, смущенный, но не побеждённый, слегка помахал руками перед собой, показывая ладони: «Нет, нет, ты не так меня понял, мы просто друзья.» Джин принял этот ответ, покачав головой соглашаясь: «Нет, так нет.»       Шуга, наблюдавший этот диалог со стороны, хитро ухмылялся прекрасно понимая, что именно сделал Джин. Внешне Ким Сокджин не был похож на классических прокуроров из дорам: снаружи он казался мягким, понимающим и даже, иногда, тёплым человеком, но это был просто фасад. Фасад за которым всегда скрывался холодный расчёт и очень хорошее понимание человеческой природы. Лишь одним коротким вопросом Джин получил много разной информации о характере Намджуна. Впрочем, это был классический ход опытного фараона: выбить из колеи посмотреть что будет.       Юнги ткнул большим пальцем ноги ногу Намджуна: «Не ведись ты на его приколы так легко.» Намджун недоумённо нахмурился, пристально уставившись на Юнги, очевидно не понимая о чём тот говорит. Чонгук тоже уставился на Шугу, но с любопытством. «Хёни - фараон.»       Юнги и Джин сидели в креслах напротив друг друга, гости на диване, как бы между ними, а по центру стоял кофейный столик.       Шуга усмехнулся и махнул рукой которой держал стакан в сторону Джина: «Он просто берёт тебя на понт.» Гукки и Джун как по команде повернулись в сторону Джина, а тот медленно сползал вниз по креслу пряча смех за стаканом с янтарной жидкостью. Намджун испытал прилив праведного негодования: «Ты!..» Не удержав рвущийся смех Джин позволил себе противно похихикать. Чонгук обиженно простонал: «Ну хёооон!..» Этого Джин уже не мог снести и сдавлено рассмеялся: «Пхах... Оно того стоило...» Намджун глубоко вздохнул, его возмущение резко улеглось, поскольку разум его уцепился за очень любопытную мысль. Джун не меняя позы, (корпусом он был развёрнут к Джину), лишь одними глазами - стрельнул взглядом в Юнги. А тот всё ещё потешался над наивностью донсэна и не замечал его заинтересованного взгляда. «Хён.» Позвал Намджун хитро приглядываясь к Юнги. «А?» Ещё не почуяв подвоха отреагировал тот. «А как вы познакомились?» Старшие перестали хихикать, смешливость перешла в задумчивость. Шуга и Джин смотрели прямо друг на друга, словно обмениваясь телепатическими посланиями. Джин, полулёжа в кресле, слегка постукивал прохладным стаканом себе по виску, а Шуга лениво покачивал ногой и зацикленным движением водил пальцем по стеклянному ободку стакана. Двое молчали, какое-то время размышляя друг с другом, что стоит говорить донсэнам, а о чем лучше умолчать. В конце концов Джин решил выступить первым, ради такого он даже сел прямо, поправив рубашку на животе. «Мин Юнги спас мне жизнь.» Чонгук не успев подумать отреагировал: «Звучит как заявление в зале суда.» Он непонимающе улыбался некоторое время, а потом до него дошло и он спрятал улыбку. Повисла густая тишина. Донсэны размышляли: каждый, в силу своего опыта и воображения, пытался представить, - какое именно событие скрывалось за этой неоднозначной фразой. Намджун быстро соображал и уже сомневался стоит ли продолжать эту тему. А Чонгук - сама невинность: «Неужели что-то криминальное?» Он заглядывал в глаза хёнам с хитрой ухмылкой. Шуга не смог удержаться от банальной шутки: «Если мы вам раскажем, то придёться вас убить.» Шутка была банальная, но то, что хён произнёс её с убийственной серьёзностью создавало пространство для сомнения: а шутит ли он? Джин и Юнги переглянулись посылая друг другу безмолвные сигналы, а затем с чересчур серьезными лицами уставились на донсэнов. Чонгук пытался изображать страх и беспокойство, а Намджун не был настолько хорош в игре лицом и уже изо всех сил кусал губы чтобы не засмеяться первым. В итоге Гукки сам себя насмешил своей игрой в "невинную жертву" и начал потихоньку прыскать от смеха, из-за этого Намджуна прорвало и он громко рассмеялся. Юнги и Джин снова начали потешаться сами над собой и донсэнами. Все расслабились, устало развалились каждый на своём месте.       Алкоголь понемногу начал делать своё дело и они ещё немного посидели, но когда Чонгук вдруг громко засопел, все поняли что пора закругляться. Гостей отправили в гостевую спальню: Чонгук уже во всю спал, да и Намджун отключался на ходу поэтому они даже не задумываясь легли на одну кровать, благо та была просторной, чтобы оба не маленьких мужчины могли на ней уместиться. Вечер подошёл к концу.       Юнги и Джин - оба при желании могли очень подолгу не спать, а потому хоть они и были сонные и подвыпившие - оставались вполне вменяемы. Уложив спать младших, Юнги наконец задал вопрос который волновал его в отношении Джина всегда: «Хёни, ты сегодня ел?» Большую часть времени Джин работал в офисе и в зале суда, но так же, иногда, участвовал в полевых операциях. С тех пор как Джина повысили, работы у него стало втрое больше, а он и с прежним-то графиком часто забывал поесть, а теперь это превратилось в регулярную проблему. Юнги уже всерьёз задумывался собирать ему на работу ланчбокс, словно он ему мама. Или жена.       Джин надолго задумался над вопросом, так как не мог вспомнить сразу. «...Думаю ел. Но не помню что. Сегодня я был на задержании, поэтому ребята точно меня чем-то кормили.» Юнги не унимался: «И во сколько это было?» Джин осторожно ответил: «Я думаю... в обед?..» Юнги тяжко вздохнул. «Юнгиа́, не злись, сегодня был очень загруженый вечер.» Юнги отошёл от двери гостевой спальни и поплёлся на кухню. «Идём, приготовлю тебе чего-нибудь.» Джин любил поесть, но из-за своих нездоровых пищевых привычек перестал ощущать чувство голода, а чувство недосыпа к сожелению так просто не пропадало. Но он знал что спорить с домохозяином бесполезно и пошёл за Юнги, снимая пиджак на ходу. «Тебе чем-то помочь?»       Они вдвоём приготовили несложный ужин на одного, и Юнги стал смотреть как ест Джин, ещё сильнее ощущая себя верной супругой. Он хрустел веточкой сельдерея и наблюдал как Джин ест и засыпает одновременно. «Не спи, замёрзнешь.» Собственно имено поэтому он и остался с ним, - чтобы не дать хёну уснуть прям над рисом. Джин проморгался и начал активнее есть, чтобы уже наконец пойти спать. Юнги решил его отвлечь: «Что этот твой хубэ за человек?» Имея пищу для размышлений Джину было проще оставаться в сознании. «А с какой целью ты интересуешься?» Никаких простых ответов от прокурора. «Ну... так, просто. Он показался мне очень грустным сегодня.» Джин покивал соглашаясь с этим наблюдением. «Ну, так бывает когда родители не принимают своих детей такими, какие они есть.» Юнги вопросительно поднял бровь. «М?» Джин помотал головой отмахиваясь палочками: «Да ты сам уже догадался, я уверен.» Юнги конечно догадался, но хотел получить подтверждение. Но Джин молчал. «Ну?» На это "ну" Джин поднял глаза на соседа, пристально глядя прямо на него: «Тебе это для чего нужно знать, понравился?» Юнги отвернулся, скрывая свой интерес от друга и от себя самого. Он втянул воздух и покачал головой. «Ладно, не важно.» В глазах Джина засияли искорки веселья. «Не важно, так не важно.» Покорно согласился Джин, вызвав этим раздраженое фырчание друга. Джину всё-таки было что сказать: «Знаешь, я ничего не буду тебе советовать, как показывает практика, я ничего не понимаю в отношениях, но всё-таки хочу сказать: у этого парня разбитое сердце. Ты и сам понимаешь, что это значит.» Юнги понимал. Понимал что это означает проблемы. А Юнги не любил проблемы. Проблемы любили его. Поэтому если у него была возможность не связываться с проблемой - он так и делал. Но всегда наступал момент, когда в Юнги просыпался инстинкт мазохиста и он начинал думать "а вдруг в этот раз прокатит". Хотя это никогда не работало.

***