Ошибка

      Ошибки это неотъемлемая часть нашей жизни. Любое живое существо, кому так или иначе приходится принимать решения, время от времени допускает их. И чем сложнее решение, чем больше от него зависит, – тем серьёзнее могут быть последствия ошибок.       Нет, Учиха Итачи не имел склонности застревать на ошибках. Он с раннего детства готовился к тому, чтобы стать шиноби; отец сам учил его, что невозможно прожить, не наделав ошибок, всё зависит от того как к ним относиться. С точки зрения Итачи его ошибки были отчасти даже полезны как опыт. Но были среди них те, к которым он и сам не знал как относится.       Мог ли он исправить ситуацию с кланом, не поспособствовав его уничтожению? Вероятнее всего не мог. Мог бы встать на сторону клана, принять участие в заговоре, помочь клану встать во главе Конохи. Мог бы, но что бы последовало за этим? Какие реки крови пролил бы его клан? Как сын главы клана он имел некоторые представления о его политике и, к сожалению, ничего хорошего ждать не приходилось.       Он был слишком молод, его опыта не хватало, чтобы кардинально что-то изменить. Брат его – единственное, что он смог отстоять. Да и то... Как бы горько не было это признавать, но именно стал катализатором тех процессов, которые завели его брата вовсе не туда, куда бы хотелось.       Итачи относился к той, несчастной, категории людей, чья судьба была вечно становиться источником боли для любимых. Его привязанность была проклятием для окружающих. Все, к кому он так или иначе испытывал чувства – будь то дружба или братская любовь, – в лучшем случае были наказаны страданием. Обычно же они просто умирали.       Но была в его жизни ещё одна ошибка. Столь же тяжёлая и столь же трагичная. Ошибка, оценить которую он так и не смог. И столкнись он с этой же ситуацией вновь, он снова допустил бы её. У его ошибки были сладковато-цветочное имя Сакура и волосы, цвета цветущей дикой вишни.       Он смутно помнил Сакуру ещё по тем временам, когда жил в Конохе и числился среди талантливейших шиноби своего времени. Она была тогда совсем ребёнком, играла с его братом на детской площадке, качалась на качелях, бегала с подружками. А потом случилось то, что случилось.       Кажется, молодая куноичи обладала такой же кармой как его собственная, умудряясь встрять в неприятности буквально на ровном месте. А как иначе объяснить то, что она столкнулась с парочкой не самых добрых ребят там, где места считались абсолютно спокойные и безопасные?       В окрестностях Киригакуре обычно было довольно тихо. Мизукаге посвящала много времени и сил обеспечению безопасности собственных территорий. Итачи даже нравилось тут бывать, он знал пути, позволявшие совершенно безнаказанно попадать на территорию страны Волн. А там можно было на некоторое время ослабить непритупляющуюся годами бдительность. И в этот раз он пришёл сюда так же тихо, Акацуки требовалось получить кое-какие сведения от одного из здешних информаторов.       И вроде бы всё прошло гладко, можно было расслабиться и отдохнуть, но... Беда подкралась откуда не ждали. Услышав шум, он моментально понял, что где-то рядом идёт схватка двух шиноби. Любопытства ради, незамеченный никем, Итачи подошёл к месту, откуда слышался шум. В целом он был прав, на небольшой полянке развернулась нешуточная заварушка. Туманники атаковали молодую куноичи, та держалась как могла, но силовой перевес был явно на стороне мужчин, да и численный тоже. И это преимущество можно было бы заставить играть на себя, но девушке не хватало опыта, она была младше на десяток лет и куда реже участвовала в подобных схватках.       Он должен был пройти мимо. Он давно не имеет отношения к миру шиноби, изгой и отщепенец, уничтоживший свою семью. Но он не прошёл. Эта куноичи носила форму Конохагакуре но Сато, когда-то они жили в одной скрытой деревне, пусть в разное время, но ходили в одну школу. Наверное это сентиментально и глупо, но Итачи сделал то, что сделал: один точный бросок двух кунаев и оба противника куноичи, захрипев, упали на бок.       Девушка остановилась и резко развернулась. Тот, кто кидает кунаи из кустов, редко бывает другом. Она уже и без того была измучена схваткой с туманниками, напавшими на нее безо всяких на то оснований, так теперь проблем стало ещё больше.       Итачи вышел из своего укрытия и подошёл ближе. Девушка смотрела на него так, словно увидела привидение. Хотя... Она же была из Конохи, она не могла не узнать шаринган и не понять, что перед ней отпрыск опального клана. Вот только известных представителей семьи Учиха на данный момент всего двое, есть, правда, ещё один чуть менее известный, но вряд ли в Конохе кто-то в курсе, что Обиту-семпай жив.       – Т... Ты...       Смысла отрицать не было. Он пожал плечами:       – Я... Видимо... Не совсем уверен, кого ты имеешь в виду, но с большой долей вероятности ты права.       Она наклонила голову, словно её беспокоило чувство вины, потом резко бросилась вперёд, выхватив последний кунай. Ну что ж. В целом он и так излишне долго задержался в этом мире. Его организм разрушался, медленно, но неудержимо. Его глаза уже с трудом переносили свет. А умереть вот так, от руки куноичи из Конохи, не столь уж плохой вариант. Он закрыл глаза и ждал.       Бумс.       Кунай упал, звякнув об камни. Итачи открыл глаза, что-то явно шло не так. Девушка стояла перед ним, пылая праведным гневом. И стоило ему только посмотреть на неё, как она, размахнувшись, влепила ему затрещину.       – Ты подлец!       И тут же потеряла сознание.

***

      Да, он был подлецом. Ему вообще следовало бы убить эту настырную девчонку. Никто не смел давать пощёчин Учиха Итачи. Но почему-то не убил. И даже перевязал раны, а потом позаботился о том, чтобы она спокойно покинула территорию туманников. Наверное, чем ближе смерть, тем более дороги воспоминания, а она была тем самым тонким мостиком между ним и Конохой. Нет, он не помышлял о том, что когда-то снова с ней встретится. Вторая встреча тоже вышла случайной.       – Снова ты! – Сакура разве что молнии не метала, но, видимо, техника чидори ей не давалась, а то вполне могла бы запустить парочку в него.       – Снова я, – он церемонно поклонился и усмехнулся: – хочешь опять влепить мне пощечину?       Она подскочила и размахнувшись... Ничего не смогла сделать, в этот раз он был начеку и перехватил её руку, сжав запястье так, что она зашипела от боли.       – Технику "разгневанная Харуно" я уже видел. Давай что-нибудь другое.       – Ты... Ты... – она не находила слов. Гнев застилал глаза, не имея возможности найти выхода. – Ты только убивать умеешь! – наконец, выпалила она.       – Ну почему же?! Есть у меня и другие умения.       Он резко наклонился и поцеловал её в губы, продолжая одной рукой удерживать её запястье, а другой схватив за шею.       Ошибка. Это было очередной его ошибкой, но что поделать, если в ее присутствии он вообще был способен только на ошибки.       Когда он отпустил куноичи, та отпрыгнула назад, вытерла губы тыльной стороной ладони и просипела:       – И что дальше?       – Полагаю, дальше ты убьёшь меня, – как ни в чём не бывало ответил он.

***

      Она не убила, хотя и стоило бы. Она вообще ничего не ответила, развернулась и ушла, услышав во след, что через две недели он будет ждать тут же. Если она надумает убить его, то может придти. Через две недели она опять пришла, и снова не убила.       Ошибки бывают разные. Некоторые можно исправить, другие нельзя. Как исправить ошибку, которая лежит рядом, положив голову тебе на колени, и смотрит на облака? Не на те, что нарисованы на его плаще, а на настоящие, белёсые, плывущие по небу. Она может их видеть, а он... Он привык к своим кроваво-красным. Да и вообще, постепенно и весь мир для него становился кроваво-красным, словно уничтожая другие цвета и оттенки. Или это его глаза не желали их видеть?       – Я что-нибудь придумаю. Не может быть, что твоим глазам ничем нельзя помочь.       Итачи улыбнулся, погружая пальцы в её волосы. Да, это была ошибка, но может он хотя бы перед смертью не жалеть о некоторых ошибках?       – Ты должен сказать ему. Он поймёт, – с убеждением проговорила Сакура.       – Он не поймёт, он просто перенаправит ненависть на других. А зачем? Я всё равно умру, так пусть лучше ненавидит мертвого чем живых.       Сакура резко села, повернулась к нему и схватила его за плечи.       – Не говори так! Мы сможем с этим справится, ты слышишь?!       Он не ответил. Вместо этого он посмотрел на небо. На секунду ему показалось, что он видит его голубизну, словно его глаза вновь стали различать цвета как раньше. А может, это просто обман зрения.       У его ошибки были волосы цвета дикой вишни, тяжёлая рука и вспыльчивый нрав. Его ошибка жила в Конохе и скрывала ото всех сам факт знакомства с ним. Наверное их отношения были обречены так же, как обречён и он сам. Живой труп, до сих пор пытающийся доказать что-то хотя бы сам себе. Но скажи ему кто-то, что может вернуть его в прошлое, туда, где он впервые после бегства из Конохи, встретил эту девушку, и он, вероятно, убил бы этого доброхота. Не о всех своих ошибках он сожалел.