проклятые

Дин знает, что это неправильно. Сэм, похоже, не отдает себе в этом отчет, он слишком захвачен любопытством, но Дин знает. Это можно остановить — об этом он знает тоже. Но он не уверен на все сто, что Сэм выберет именно его сторону, так что никогда и ничего не требует. Он и сам уже по уши в этом погряз. Провел всю жизнь, присматривая за младшим братцем, заботясь о Сэмовой безопасности. У него был шанс тогда, в тринадцать, когда он убил в первый раз. — Дин! — зовет Сэм из их логова. — Иди глянь. Он смотрит женщине глаза в глаза, проводя ножом по ее плечу. — Я понимаю, это прозвучит пугающе, — мягко говорит он ей. — Но звать на помощь или пытаться убежать не поможет тебе. — Он бросает взгляд на ее детей, двух дочек, на вид лет двадцать и пятнадцать. — Или им. Он уже в курсе, что если вести себя достаточно спокойно, достаточно холодно, угрозы будут работать не хуже физического насилия. Он теперь настолько опытен, что почти никогда никого не связывает; они делают это сами, потому что верят ему. У нее в глазах стоят слезы. Он улыбается и уходит в логово. Когда-то он был в ужасе. Он помнит, как Сэм впервые показал ему тело, что благодаря его вспышкам ярости и неуемному любопытству продолжило случаться и дальше. Он не наслаждается убийством, в отличие от Сэма. Ему не приносит удовольствия разбирать людей по кусочкам, чтобы посмотреть, как они работают, или пускать им кровь, чтобы посмотреть, как они умирают. Но ему нужен Сэм. И если Сэму нужно, чтобы он убивал — он будет убивать. — Посмотри на него, — говорит ему Сэм с ухмылкой. — Он даже не боится. Дин приседает на корточки рядом со своим братом. Он мог бы это остановить. Он знает. Это нездорово, это плохо, и у них обоих что-то явно не в порядке с головой. Но если Сэм будет продолжать вот так улыбаться, Дину абсолютно все равно.