Вмешательство

Тейлор угрюмо брела по лесочку, который отделял лагерь от пруда. После гибели мамы она никак не могла прийти в себя. Ощущение какой-то серости, охватившее ее, никак не проходило. Ухудшало ее настроение то, что ее отец был еще в худшем состоянии. После смерти ее мамы, папа, Дэниэл «Дэнни» Эбер крепко запил. Началось с пива, а потом… Хорошо, что у нее была Эмма. И ее семья. Эмма постоянно ее тормошила, вытаскивала из кокона ОПУСТОШЕННОСТЬ. Дядя Алан в конце концов поговорил с папой, что привело к этой поездке в летний лагерь. Советник в лагере сразу поняла, что с ней что-то не так и, сумела разговорить девочку. После недели бесед младшей Эбер заметно полегчало. Сама заметила, что стала больше улыбаться. И участвовала в местной программе не через силу. Хотя, иногда накатывало. Тейлор только надеялась, что папе тоже стало лучше. И решила завтра вечером позвонить Эмме. «Что бы подумала мама, если бы увидела меня такой…» Встряхнувшись, подросток выпрямилась, улыбнулась и пошла к строениям. «Надеюсь, что на ужин в этот раз не опоздала.» У нее не было часов, после того как отец разломал их мобильники. Тейлор ничего тогда не сказала, поскольку Дэнни уже прошел свое пиво и был на первой трети бутылки виски. Купить часы она не смогла из-за отсутствия денег, но, возможно, сможет попросить у отца, когда вернется. Она надеялась, что дядя Алан поможет папе. *** … Тейлор открыла глаза, резко перейдя от сна к бодрствованию. Соседки по комнате посапывали. Протянув руку к столику, она нащупала очки и надела их. Привстав, посмотрела на тикающие часы над закрытой дверью, в отблеске света из окна, они показывали час ночи. Не понимая причин того, что она проснулась, девочка легла обратно и, сняв, положила очки. Закрыв глаза, попыталась заснуть, но внезапно почувствовала сильный порыв холодного ветра. Подскочив и напялив очки, Тейлор уставилась на закрытое окно и, отрытую дверь. Передернувшись, она встала и подошла к двери. Выглянув в коридор и в свете дежурных ламп никого и ничего не заметив, закрыла дверь и накинула щеколду. Вернулась к кровати и поправила подушку. Затем она громко взвизгнула, когда дверь за ее спиной со скрипом распахнулась. Развернувшись в прыжке и, держась за сердце, девочка уставилась в темный проем двери. Не решившись подойти к двери, она протянула руку и затормошила соседку. Не получив реакции, Тейлор скосила взгляд. Соседка, Хлоя Что-то-там, тихо сопела, никак не реагируя на тормошение. Распрямившись, девочка осмотрела двух остальных соседок по комнате и, поглядывая на дверь, попыталась разбудить их. Ничего не добившись, задумалась ненадолго, после чего, вцепившись в ногу соседки сверху, сдернула ее. Даже после удара об пол — сон не прервался. Замерев с прижатыми ко рту руками от содеянного, она всхлипнула, но, поняв, что все в порядке, присела на кровать. Посмотрев на темное окно, где не горел уличный фонарь и на открытую дверь в темный коридор, Тейлор кивнула сама себе, встала, подошла к тумбочке у окна, достала из верхнего ящика старый полицейский фонарь и включила его. Яркий луч осветил помещение, а потом дверной проем. Осветив лица соседок и, не добившись никакой реакции, она вздохнула, переоделась и вышла. Осветив оба конца коридора, Тейлор прошла к комнате лагерной дежурной по хижине. Постучав, не добилась ответа и повернула ручку. Дверь оказалась заперта. Пройдя в другой конец коридора, она открыла не запертую кладовку и достала из ящика с инструментами молоток и стамеску. Засунув стамеску в ременную петлю джинс, взяла молоток в правую руку, а фонарь — в левую. Подойдя в входной двери, подергала ручку и открыла замок. На улице было темно. Дул ветер. Шелестели листья на деревьях. Единственный свет был от ее фонаря. Помянув про себя все просмотренные с Эммой ужастики, Тейлор сошла с крыльца. Фонарь погас. Девочка взвизгнула. Лихорадочно щелкая переключателем, она огляделась и, заметила отсвет за основным зданием Лагеря. Фонарь зажегся, слегка ослепив. Тейлор, несколько раз выдохнув и несколько успокоившись, тихо пошла вперед. Обойдя здание, она вышла к ярко освещенному белым светом открытому крылу столовой. Замерев на секунду, вздохнула и шагнула вперед. Войдя под крышу, девочка приподняла бровь. В открытом всем ветрам помещении было чисто, сиял подобный солнечному свет. И в кресле-качалке, которого здесь вечером не было, сидел человек. Несмотря на плохое зрение, она его сразу узнала. — Дедушка? — Проходи, Тейлор. Нахмурившись и прищурившись, Тейлор осмотрела сидящую фигуру, не торопясь проходить. Да, она легко его узнала, это высокомерное выражение лица, наклон головы, фигуру… Вежливость, вспомнила она напоминание мамы. — Кто вы? Вы не можете быть моим дедом, поскольку он скончался четыре года назад. К тому же ваше поведение не идентично. К слову, у меня нет о нем хороших воспоминаний, сэр. — Ты права, дитя, я не отец твоей матери. Это всего лишь облик, созданный даже не мной, для встречи с тобой. — А тогда кто? — Ты, дитя. Вся эта тревожная ситуация, атмосфера второсортного фильма ужасов — все это ассоциируется у тебя с дедом по матери. — Эм. Получается, что вы иллюзия? — Девочка слегка развела руками. — Все это — просто иллюзия? Старый мужчина в кресле-качалке мягко рассмеялся, не характерно для оригинала. — Что такое иллюзия? Что такое реальность? Что такое сон? Что такое жизнь? Что такое смерть? Даже мне сложно ответить на любой из этих вопросов. А еще сложнее будет объяснить другим, более примитивным видам. Тейлор сглотнула и, надеясь, что правда более обычна, чем то, что ей пришло сейчас в голову, спросила: — Вы ведь Мастер, правда? Мастер и Шейкер? — Дитя, ты правильно все поняла. Не бойся своего разума. Большинство проблем всех разумных не столько в том, что они не умеют им пользоваться, сколько в том, что из-за своих предрассудков они отвергают Истину. Не уподобляйся этим простейшим. Твой разум не совершенен, твое образование жалкое, но, все-таки ты не закостенела в догмах. Не бойся иметь собственное мнение. Тейлор сглотнула и выдавила. — Вы — БОГ? — Почти. Если ты имеешь ввиду якобы Всеблагое и Всемогущее существо из ваших религий идиотов? Нет. Я не Бог. Если ты имеешь ввиду Могущественное существо, способное менять ход времен, создавать и разрушать Миры и Системы, строить Жизнь? Да, ближайшее определение будет Бог. Если ты имеешь ввиду мое отношение к появлению вашего вида? Я — Ваш Творец и Создатель. Миллионы лет назад, Я/МЫ провели эксперимент, взяв несколько видов животных, которых вы сейчас называете обезьянами, и провели ряд экспериментов, создав ваших предков. — Существо вновь улыбнулось. — Разумеется, приглядывали за вами, направляли, иногда — наказывали. Глаза девочки закатились… *** Проснулась она со словами: — Мне такой интересный сон приснился!.. — И что же тебе приснилось, дитя? — Ик! — Тейлор подскочила, распахнув глаза. И тут же прищурилась от попавшего в глаза света восходящего солнца. Проморгавшись, она огляделась и поняла, что лежит в мягком кресле, накрытая пледом, а ее плод фантазий сидит в своем кресле с книгой на коленях. — Это — не сон… — Ну, это как посмотреть. — А? — Кое-кто верит, что мир — это сон Бога. Или иначе — бабочке снится что она человек или человеку снится что она бабочка. — А, — облизав сухие губы спросила Тейлор, — как на самом деле? — Все бывает. — Качнуло рукой Существо. — И так. И эдак. И совсем иначе. Вот, к примеру, эта книга. Она написана сто шестьдесят три отражения назад. Для меня, конечно. Написана она разочаровавшимся в своей жизни, стране и людях человеке, который высказал в ней все свои чувства. Но, где-то еще в начале написания его книги созданный Мир вышел из-под контроля. Первой заметной меткой был момент атаки Левиафана, когда главный персонаж — пятнадцатилетний подросток — отказался умирать. Все дальнейшее написание было борьбой между упрямым Главным Героем и ненавидящим его Автором. Автор в конце, конечно, победил, хотя так и не смог открыто и полностью убить Героя даже двумя пулями в голову. Несколько бледноватая Тейлор спросила. — Книга? — Да, ее название Червь. У нее есть продолжение, написанное им для того, чтобы избавиться от чувства собственной неадекватности, с другим персонажем как герой, более простым, более тупым и, конечно, более послушным. — М-мы в-все п-персонажи книги? — Вы — да. Впрочем, как я уже говорил, книга стала самостоятельным Отражением. Причем не самым сильным и устойчивым. — Ч-что в-вы имеете ввиду? — Обдумывай это как свившийся вместе пучок лиан, когда чисто теоретически должен существовать первый корень, но в этом смешении есть сотни корней и тысячи стеблей, которые втянули в себя еще и другие растения. Причем настолько, что, удалив этот первый корень, все еще получим крепкую, развивающуюся систему. Причина этого в фантазии людей, так называемых фанфиках. Особенно это заметно, когда фанфики лучше, чем оригинал. — Но мы все еще персонажи книги… — Не переживай, дитя. В оригинале меня не было. Кстати, тот факт, что я могу вмешаться в оригинал, вызван одной ошибкой автора. Прождав минуту и, не дождавшись продолжения, Тейлор поняла намек. — Какой ошибкой? — Он неоднократно переписывал как персонажей, так и сюжет. Поэтому, основная линия Отражения вместо твердого тела похожа на размочаленный ствол растения, известного как бамбук, почти на всем своем протяжении. — Но мы все еще персонажи книги. — М-м. Мой вид тоже начинал как персонажи. — Ч-что? Вы т-тоже и-из к-к-книги? — Не совсем. Когда-то, был написан сценарий к сериалу и нескольким фильмам. Затем были игры и книги. Достаточно, чтобы многие поверили. Затем родилось наше отражение. Это привело к тому, что моя раса нашла Землю, провела эксперимент над вашими предками, и создала одну из ветвей вашей расы. Ту ветвь, которая придумала нас. Так что, как видишь, отношение причины и следствия — крайне странная вещь. — А, м-м-м, это отражение входить в вашу ветвь? — Молодец, дитя. Нет, не входит. Я — исследователь, дитя. И там, где остальные представители моего вида более… приземлены, я действительно предпочитаю искать истину. Я давно вышел за грань нашей ветви. Здесь столько всего интересного, столько [ДАННЫХ]. — Ай! — Схватилась за голову Тейлор. — Прости, дитя. Забыл, что ты еще не готова. Сейчас пройдет. Сглотнув чувство желчи от фантомного чувства уже прошедшей боли, девочка распрямилась. Глубоко вздохнув, она решила задать прямой, давно напрашивающийся, вопрос. — Для подобного Вам Существа, вы слишком откровенны со мной, простым человеком. Поэтому, я хочу спросить: что вы от меня хотите? Существо кривовато улыбнулось. — В нашей ветви была раса. Старше нас. Наш соперник. Философский соперник. Они задавали младшим расам этот вопрос. Что вы хотите. Правильно ответившие на него всегда жалели об этом. Впрочем, моя раса была не лучше. — Существо помолчало. — Только прорвавшись за пределы ветви, я понял, насколько мы все были подчинены ее законам. Помолчав немного, оно видимо встряхнулось и продолжило. — Что я хочу? Я хочу изменить основу ветви реальностей так, чтобы образовалась новая основа. Не ответвление от старой. Новая, крепкая реальность, которая не закончится через несколько столетий. — Но… я… Это… Я герой этой книги? — Да, Тейлор Энн Эберт. Ты — Герой этой книги и этой Реальности. Ты — жертва депрессивного и отчаянного Автора. Ты та, кто достаточно упряма, чтобы сразиться с превосходящим тебя противником. И — победить. — Я-я? — Да, ты. В будущем, основанным на этом сценарии, — Существо подняло книгу. — ты была сломлена, предана и обманута. У тебя не было нужной информации, нужных знаний, поддержки. Твоя репутация была жуткой. Но ты продолжала делать то, что должно, даже когда не знала, что делать. — П-предана?.. — Вся твоя жизнь подстроена. Тебе это не известно, но все Силы в какой-то мере разумны. Сила, именуемая Глаз, желает уничтожить основной Источник Сил и — занять его место. Сам Глаз ничего не может сделать напрямую, поэтому он выбрал тебя своим чемпионом. Как и Симург. Причем, Глаз не видит действий Симург. — П-подстроена?! — Да, включая смерть твоей матери. — М-мама?! К-х-х-р-то!!! — Глаз. Симург не вмешивалась. Тейлор сжала ручки кресла, закрыла глаза и до боли сцепила зубы. — Вы говорили, что можете управлять временем. Вы можете вернуть маму? — Выдавила она. — Нет, дитя. — Ты говорил, что Могущественен! — Не настолько, дитя. Не настолько. — Но… — Тейлор разрыдалась. Она плакала, даже когда ее обняли чужие руки. Плакала, уткнувшись в теплый мохнатый свитер. Всхлипывала, когда теплая сухая ладонь гладила ее по голове… — Почему… — Шепнула она. — Почему… — Смерть твоей матери — отправная точка, почти не изменяемо зафиксированная во времени. — Почти… — Да, — ладонь прошла по волосам. — Почти. Нет вариантов моего вмешательства, в которых твои родители выжили. Оба. — Оба? — Девочка отстранилась, посмотрев в лицо. — Да. Есть варианты, в котором в тот день гибнут оба твоих родителя. Но в любом случае, гибнет кто-то один. — Почему… Это… Несправедливо… Почему… — Так начинается История. И даже я не смогу это изменить. Существо слегка отстранилось. Тейлор, сгорбившись, сидела сжимая руки. — Тем не менее, я хочу тебе кое-что дать, дитя. — Что. — Пусто произнесла подросток. — Держи. — Существо вложило в ее руки светящуюся желтовато-оранжевым светом теплую стеклянную сферу, размером с теннисный мяч. Тейлор почувствовала, как что-то теплое и нежное коснулось ее. Как будто ее мама обняла ее еще раз. Девочка подняла глаза. — Что это? — Это — Душа твоей матери. В неверии она уставилась на шар, потом из ее глаз снова потекли слезы. Вытерев их рукавом, она шмыгнула носом. Получив в руки, большой платок, шумно высморкалась, не отрывая глаз от шара. Потом, с застывшим лицом, она посмотрела в глаза Существу. — Что я должна сделать? — Проснись. … … … … *** … … … … Щелкнула стрелка часов. Тейлор открыла глаза. Моргнула. Из глаз потекли слезы. С тихим всхлипом девочка сжалась в комок и поднесла руки ко рту, чтобы приглушить плач. … … В ее правой руке мягко и нежно сияла небольшая сфера… Закусив до крови левую ладонь, Тейлор плакала, не отрывая взгляда от согревающей ее сферы. … … «ИДИ КО МНЕ, ДИТЯ. НАМ НУЖНО О МНОГОМ ПОГОВОРИТЬ.»