Ружьё, которое

- Да, я придумал меч, способный убить Ло Бинхэ, не смотри на меня так, бро. Шэнь задумчиво сюрпнул чаем и возмущённо стукнул по столу веером. - Почему ты нигде об этом не писал? Я знаю твою дурацкую новеллу наизусть! - Выходит, - хихикнул лорд Аньдин поправляя полы ханьфу и устраиваясь вальяжно, словно бамбуковая хижина была его домом, а не частью его ужасного творения. - даже мой самый преданный фанат чего-то да не помнит? Цинцю хмыкнул, оскорблённо отведя взгляд, прикрывшись веером. Во-первых, он никакой не фанат, а во-вторых, он всё помнит. Ему так кажется. Это братец-Самолёт выдумывает, не было такого. - В какой главе? - Что? А, об этом говорилось там же, где у гг случился первый раз, - пожал плечами Цинхуа, отпивая чаю. Раз предложили, надо пользоваться, это он давно уяснил. - Ты думаешь, я помню все подробности первого папапа Бинхэ? Горе-писака удивлённо посмотрел на земляка. - Признаю, ты тоже человек и чего-то да забыл из всей фигни, - душу почему-то покорёжило от собственных слов, но... фигня, правда ведь? - которую я придумал. Кхе-кхем... - Шан изобразил из себя пафосного рассказчика, жестикулируя свободной рукой, как дирижёр: - "И покоится он на северо-западе царства людей, в заброшенном гроте, служившим храмом давно забытому божеству, под печатью, снять которую способны лишь сильнейшие заклинатели, подобные горным лордам хребта Цанцюн..." - Как же ты любишь сложные предложения... - вздохнул владыка Цинцзин, но тут же оживился. - То есть я смогу до него добраться за эти пять лет? - он с надеждой воззрился на автора. - А-га! - улыбнулся тот, сюрпая. *** - Вот, например, Тяньлан-цзюнь! - осаждал Цинцю братца-Самолёта, махая на него веером. - Читатель его так и не увидел! Хотя он должен быть супер-сильный, бла-бла-бла... - Это ружьё, которое выстрелит! - тут же возразил лорд Аньдин. - Только оно не выстрелило благодаря отсутствию интереса читателя... - пробормотал он, отводя взгляд. О, как хотелось вставить в сюжет черновики с предысториями и постисториями кого-то, кроме Бинхэ с гаремом, но... Не сбылось. - Говоришь так, будто и вправду Чехова читал, - рассмеялся диванный критик, обмахиваясь веером. - Я читал, - вдруг оборвал его Шан, хмурясь. - Я читал, - повторил он зачем-то. Давно, давно, но всё же. - А я нет, - признался Цинцю, глядя куда-то в свои воспоминания. В образовавшейся тишине накрапывал дождик за окном, и если б они были во второсортной новелле... Да так и есть же! Наверно, это что-то значило. Ведь если что-то происходит, это неспроста, значит, что-то будет... Что-то будет... *** - У меня была мысль написать главу, - Цинхуа задумчиво тыкал кистью себе в щёку. - где кто-то бы подговаривал Мобэя, как одного из приближённых Бинхэ, предать его... Идей было много, они роились в голове, однако тратить время приходилось на написание того, что приносит деньги на лапшу. - Но вместо этого ты написал очередное папапа? - логично предположил Цинцю, ловко закидывая в рот очередную сладость. - Нет, просто не написал, - вздохнул творец сея мира, утыкаясь лбом в стол с усталым "аыгх". - Почему? Шэнь встрепенулся. Если Самолёт мог развить сюжет, действительно мог, но просто... поленился? Что не так? Почему нет!? Непревзойдённый огурец требует нормального сюжета! - Глава бы тут же закончилась. Цинцю непонимающе взглянул на друга по несчастью. Тот посмотрел на него исподлобья, одними глазами говоря, какой глава пика учёных тупой, и усмехнулся. - Мобэй убьёт предателя на месте. *** - Не хочешь сам за своим будущим телом поухаживать? Или как-то ещё озаботиться тем, чтобы выжить? - Шан плюхнулся за стол, растекаясь по нему лужицей. - Ты чего совсем никакой? - Шэнь раскрыл веер, прикрывая улыбку. Нет, он вовсе не рад визитам Цинхуа. И он не улыбался. - Да мой ко... Нарвался на неприятности, неважно... - он положил голову набок, пялясь на главного злодея, который злодеем быть не особо желал. - Говорю, делать ты что-нибудь будешь? Хоть на недельку займись цветком, а? У меня дел невпроворот сейчас, я так раньше тебя помру... Было жалко страдальца с Аньдин, но... он сам придумал этот мир, пусть теперь мучается! Или ладно, действительно жалко... - На неделю. Шан с облегчением выдохнул. - Спасибо, добрый человек... И уснул. Ладно, его настолько жалко, что Цинцю прогонит его попозже. *** - Почему Тяньлан-цзюнь на свободе, если он должен быть под горой Байлу!? - громким шёпотом ругался Шэнь, сидя напротив Шана в маленькой комнатке в гостиной, снятой Цинхуа, потому что у недавно вылезшего на свежий воздух Цинцю не было ни гроша. Только прекрасная борода, не помогшая скрыть личность от автора. - Не знаю! Я такого не писал! Если только он... - Шан изумлённо схватился за голову. - не выстрелил! Вот оно! Сюжет восполняется, теперь всё то, что я задумывал, случится! - восторгался Шан Шэню. Но тому лишь бы придраться: - То, что враг моего врага будет вот так за мной гоняться, тоже ты задумал? Нет? А оно случилось! И кто знает, куда всё катится... - Цинцю горестно зажмурился, хныча. - Всё катится в Бесконечную Бездну, бро. Только туда, - лорд Аньдин поддерживающе похлопал преданного антифаната по плечу. *** - Ну вот что тебе не нравится? Не говори, что Бинхэ, не поверю, - заранее возразил Цинхуа, подпирая щёку кулаком и ожидающе глядя на друга. - То есть тебе всё нравится? - недоверчиво сюрпнул Шэнь, раскрывая веер. - Ну... По крайней мере надо мной угроза смерти не колыхалась, как над тобой, рябью какой-то... - фыркает автор, возвращаясь к написанию чего-то. - Потому что я старался её избежать, а ты... Ты что там пишешь? - владыка Цинцзин наклонился через стол, заглядывая в бумаги, разложенные перед другом. Там он заметил такие слова как "поцеловал", "горные лорды" и что-то про кисть и веер. Цинцю перевёл взгляд на писчий инструмент в руках братца-Самолёта и, краснея, стукнул его веером по лбу. - Ай! - слишком увлечённый процессом Шан возмущённо зыркнул на преданного фаната и расплылся в улыбке. - "Веер смущённого Шэнь Цинцю со звонким стуком опустился на многострадальный лоб его шиди вновь, оставляя алый отпечаток", так и запишем! - радостно провозгласил он, за что ему в лицо настолько мощно прилетел веер, что лорд пика Аньдин выронил кисть и шлёпнулся на спину, сперва ничего не понимая, но после умирая со смеху. - Это я тоже запишу! Тяжело, когда друг - писатель, раздражённо и до сих пор смущённо подумал Шэнь.