Скомканные сонеты

Яркий, богато обставленный зал сиял во всех смыслах. В свете люстр и канделябров, в свете улыбок, в цвете ярких платьев и костюмов, в отражении драгоценностей и различных напитках. В свете власти Его Сиятельства. Вот только если присмотреться, то свет свечей был непривычен и скуден для глаз графа, улыбки — фальшивы и натянуты, наряды не могли сравниться с одним-единственным цепляющим взгляд, и даже все драгоценности и напитки не могли увлечь достаточно. Один лишь повод искренний — свадьба. И не как здесь принято, по расчёту, а по любви, хотя могло показаться, что первое преобладало. Граф Попов женился на новоиспечённой принцессе Совентрин. «Странный союз», скажут многие, узнав фамилии, но своим современным взглядом на мир и знаниями Арсений мог это объяснить: их владения были недалеки друг от друга, и, если Попов очутился в условной России, то его леди — в Эстонии. Так бы он сказал раньше. Кстати, что же произошло? Какая-то явная магия, как бы они её ни отрицали. Просто в какой-то день Попов проснулся не в своей кровати, рядом с Антоном, а в пустых покоях, под одни только причитания слуг, а не знакомый раскатистый храп. Но достаточно быстро смог влиться в местную жизнь: всё-таки, не зря его прозвали графом. И сейчас он эту роль отыгрывал очень хорошо. В начале он не признал в невесте своего возлюбленного, но тот, оказавшись с ним наедине, доказал ему, что это — Шастун. Правда, никто из них так и не понимал, ни как это произошло, ни почему Антон вдруг стал прекрасной девушкой. Зато даже без длинного рассказа о своих впечатлениях, мужчина мог себе представить, как много времени заняло у младшего переучиться к такой жизни. И она дала им сомнительный, но шанс. Узаконить их отношения, которые начались ещё в современном мире. После того, как прошла целая неделя в среде аристократии, надежда на то, что в ближайшее время они вернутся в их настоящее, рассыпалась, и оставалось лишь смириться. Среди кучи платьев взгляд цепляется за одно-единственное — роскошное, белоснежное, такое знакомое уже. Торопится и бежит прямо к нему в руки, едва не падая. Даже сейчас в Антоне — как он упрямо продолжал его про себя называть, и ни разу не путал «вслух» и «про себя» — не прибавилось грации. — Ваше сиятельство, — щебечет он, и впервые за весь день брюнет скучает по заливистому смеху и родному басистому утреннему «А-арс». — Не подарите ли невесте танец? — Моя леди уже умеет танцевать? — с очаровательной улыбкой подкалывает Арсений, и уже готовое вырваться возмущение прерывают снующие слуги. — Как я могу отказать такой прекрасной даме? Он под руку выводит свою теперь уже жену в середину залы, и гости сами расходятся перед ними, оставляя пространство для танца молодожёнов, а музыканты, переглянувшись, меняют мелодию на вальс. Они движутся плавно, словно пара лебедей, плывущих по воде. В глазах — лишь искры и любовь, которая не исчезла со сменой обстановки. — Когда моя леди научилась так танцевать? — почти искренне удивляется Попов. Воистину, актёр. — Значит, так мы отныне играем, — замечает принцесса. — Со мной хорошо позанимались, Ваше сиятельство, чтобы мне было чем Вас удивить. Возможно, не только здесь. — О-о, а Вам уже не терпится перейти к брачной ночи, миледи? Вместо ответа, Арсений тормозит невесту, опускает, придерживая за спину, и целует. Со всех сторон раздаются гулкие возгласы «Горько!»

***

Слуги запирают их в спальне графа. Многочисленные гости уже покинули замок, оставив его обитателей в привычной тишине. Топот стражей уходит вдаль — никто не хотел помешать влюблённым. Которые прямо сейчас стояли друг напротив друга, пока неготовые продолжать. — Есть у тебя идеи, как нам… ну, вернуться? — спрашивает девушка, играясь с пуговицами на шикарном костюме мужа. — Я соскучился по Позу, Пашке, по импровизации… Да и интересно, как там сейчас с этим, я ж не могу узнать, может, нас расщепило как-то, а может, там мы просто пропали, или в кому впали… Вроде, тему они начали достаточно серьёзную для них, но сосредоточиться на ней было тяжело. Подобно змею-искусителю, Арсений смотрел ему прямо в глаза, и в этом кристальном омуте хотелось вновь и вновь тонуть, пока изящные пальцы скользили по ключицам и далее по шее. Это ужасно отвлекало, дурманило, хотелось прижаться ближе к родной ладони, позволить гладить, сразу следом зацеловывая — он всегда так делал. — Я всё свободное время провожу в библиотеке, солнце моё, — бархатным голосом отвечает он. — Не думай, что я сам не скучаю по той жизни. Скучаю ещё как. Также, как ещё несколько дней назад по тебе, — мужчина делает шаг ближе, сокращая расстояние до чёртовых миллиметров, почти касаясь его — её? — носа своим. Даже не обидно, что сейчас они были почти одного роста — Попов даже стал чуть-чуть выше него. Это добавляло особенную атмосферу их встречам. Антону было до дрожи приятно наконец ощутить себя меньше своего мужчины. Как раз его ладони уверенно подбирались к завязкам платья на спине, принимаясь потягивать шёлковые шнурки, хотя зрительного контакта он не разрывал. — Но сейчас, я думаю, не самый удобный момент бежать за книгами, как думаешь? Совентрин лишь прикрывает глаза, полностью отдавшись этому чарующему голосу, томно выдыхает почти в губы мужу, и чувствует, как его дыхание тоже становится всё тяжелее. Всё-таки, хоть и изначально он мужчина, но женщина любит ушами — и сейчас он таял от этого шикарного голоса, которого так не хватало всё это время. И совсем не замечает, как шнурок из платья принцессы полностью исчезает, резко приземлившись на их ложе. — Надеюсь, это нам сегодня ещё пригодится, — Арсений улыбается нагло. Воистину искуситель. К щекам приливает кровь — они редко практиковали дома что-то подобное. — Тебя так образ графа раскрепостил? — интересуется Шастун, постепенно приходя в себя. В ответ прилетает лишь очередная загадочная ухмылка, пока он снимает с супруга камзол, проходится уверенно ладонями по мужественным плечам, поглаживая их. — А тебе нравится? — Вы как всегда проницательны, Ваше сиятельство, — отшучивается девушка, а саму тянет к нему, словно магнитом, внизу живота скапливается приятный жар — всегда было интересно, как это ощущают женщины. Ощущает ещё несколько касаний к своей спине, и платье уже оказывается на полу. Чёрт с ним. Арс накрывает чужие губы своими, вышибая весь воздух в секунду, отправляя словно в какое-то отдельное измерение, где нет ничего и никого больше. Крепкие руки оказываются на талии, притягивают ближе с намёком, что пора «накинуться». Уже отточенными движениями принцесса подпрыгивает, обвивая мужчину ногами, и обнимает за шею. Так и не прерывая поцелуй, она даже не замечает, как её роняют на мягкую постель, и вот уже граф нависает сверху. Вот его губы уже скользят по шее, опускаются вслед за тканью платья вниз, и неизведанное ощущение возбуждения даёт о себе знать: невыносимо хотелось, чтобы её уже коснулись ниже, одарили лаской ноющую плоть. Всё так в новинку, и так хотелось больше. Они обязательно разберутся с тем, как им вернуться. И разберутся вместе.