Принятие.

Миновало уже десять лет с того времени, как в мире прогремела новость, что Старейшина Илин стал супругом Хань Гуань Цзюня. Вэй Ин вполне мирно жил в Гусу, стараясь лишний раз не появляться на глазах старейшин, дабы не портить и без того плохие отношения. В один из прохладных осенних дней, Лань Ванцзи отправился на ночную охоту с адептами, а старейшина позвал Усяня в дальнюю беседку, обособленную от других. С тяжёлым вздохом Лань Цижень разлил по чашам тёплый почти горячий чай, лишь увидев в отдалении мелькание тёмных одежд, над ними долгое время нависала чёрная тень недосказанности. Что Лань Циженя, что Вэй Усяня объединяла общая любовь к Лань Ванцзи, но, если у Циженя она была почти отцовская – гордая, спрятанная за строгостью, то Усянь же любил своего супруга нежно, трепетно, по-весеннему тепло, не таясь. Споры здорово утомили и тёмного заклинателя, и почтенного учителя, разговор назревал долгие годы, да только силы и возможность появились только сейчас. В беседке стояла вязкая, неприятная тишина, давящая на виски, трудно выбраться из её объятий, не имея понятия, что происходит в мыслях возможного собеседника.   Вэй Ин заёрзал на месте, решившись на первый шаг – Учитель… – Тут же замялся, глубоко вдыхая, прикрыв глаза – Я понимаю, что это глупо с моей стороны – Голос молодого человека то и дело надламывался, звуча нервно – Сможете ли вы простить меня? Цижень вновь тяжело вздохнул – Нет, никогда не смогу, воспоминания о мёртвых глазах до сих пор живы в моей памяти – Прозвучало слишком жестоко и мужчина продолжил мягче – Но могу принять – Его голос стал не громче шелеста листвы – Не простить. Сначала серые грозовые глаза расширились в удивлении, а от последних едва слышимых слов в них появилась глубокая боль – Я понимаю. Лань Цижень незаметно сгорбился, будто на его плечи опустился груз, сопоставимый с весом стены правил, говорил старейшина медленно, старательно подбирал слова, чтобы не разрушить едва завязавшийся диалог – Иной раз кажется, что наша семья проклята – Вновь заметная пауза – Лани влюбляются лишь однажды, но скольких погубила эта любовь… – В голосе появилась горечь пережитых лет – Мой брат, затем я, Ванцзи, а сейчас Сичень – Мужчина прерывает свою исповедь свистящим вдохом – Ванцзи разорвал порочный круг, но я продолжал ненавидеть тебя, не желая видеть очевидного, знаешь, в этом мире его держал лишь маленький Сычжуй, меня так пугала мысль, что сердце моего младшего племянника разобьётся вновь и он уже его не соберёт. Под каменной оболочкой Ланей скрывается хрупкий горный хрусталь. Лань Цижень вглядывается в вечерний пейзаж облачных глубин, о чём-то размышляя, его лицо выглядит непривычно расслабленным, нет обычной хмурости, кажется Вэй Усянь понял зачем учителю нужна его козлиная бородка, скрыть утончённое, моложавое лицо. Старейшина величественно поднял голову, смотря точно в глаза заклинателя, торжественно начал, будто раскрывал старую тайну – Вэй Усянь, я должен был произнести эти слова ещё десять лет назад – Одна из рук незаметно исчезла в глубоком белом рукаве – Отныне ты часть ордена Гусу Лань, супруг моего племянника и часть семьи наравне с Сиченем и Ванцзи – Мужчина протянул небольшую коробочку из красного дерева, на ней была изысканная резьба – Это по праву принадлежит тебе. Вэй Ин бережно принял подарок, медленно сдвинул крышку и в неверии задержал дыхание – В-вы? П-правда? – Его голос дрожал, а в горле появился ком. – Мгм, я должен был сделать этот шаг очень давно, но страх и ненужная гордость сдерживали – Мужчина отпил забытый чай. – Спасибо – Вэй Ин попытался за улыбкой скрыть подступающие слёзы, этот поступок почтенного учителя значил слишком много. Лань Ванцзи возвратился следующим утром, его встретил дядя и супруг в белых клановых одеяниях с налобной лентой, Цижень внутренне усмехнулся, племянник выглядел удивлённым, а позже оно сменилось безграничным счастьем, читать младшего по взгляду умел не только его брат.