.
4 июня 2022 г., 23:21
Клубок пыли подлетает в воздух и тут же, разделяясь на сотню частиц исчезает в светлой комнате, словно его и не было. Из-под стола, стоящего напротив входной двери, раздаётся приглушённый чих и скомканный мат. Вокруг стоит запах старых книг и цветов, что так активно прорастали на подоконнике и полках.
— Ну хоть о кислороде позаботился, ботаник, — рассматривая рядом стоящую орхидею, говорит Иркутск, придерживая в руках несколько книг и глобус поверх них.
— Мне приятно, что ты знаешь, откуда берётся кислород, — Новосибирск, стоя на стремянке и остервенело вытирая тряпкой верхние полки стеллажа, оборачивается и смотрит не на Дугара, а на цветок, о котором тот говорил, — Но она искусственная.
— Конечно искусственная, — снова раздаётся из-под стола, и тут же на свет выглядывает красная макушка, а затем и зелёные глаза, отражающие весь негатив со стороны их владельца, — Тебе же настоящую подари, она сдохнет через неделю. Ты её полить забудешь, она то и завянет, — и, будто в подтверждение своих слов, Красноярск подходит к цветку и мягко гладит его, будто веря, что тот живой.
— Ты еë подарил, — Новосибирск пожимает плечами, и возвращается к очищению полок от пыли.
Дугар и Руслан переглядываются, понимая друг друга без слов — Новосибирск сегодня не в настроении, а причиной тому служит уборка в его любимой лаборатории. Издавна у Николая была традиция: никогда не убираться в своей маленькой каморке, которая отделалась от лаборатории обычной дверью. Но недавняя игра в правду или действие стала роковой. Вместо какого-то непристойного действия Красноярск, в сговоре с Иркутском, потребовал наконец убраться в ужасной, по его мнению, комнате.
— Для меня, конечно, мало что можно назвать грязью, — спокойно, словно это не было больной темой, протянул Руслан тогда, отпивая прожигающий горло коктейль, — Но твой кабинет — это сверх значения беспорядка.
Иркутск поворачивает голову вправо и тут же шарахается, как от огня, еле сдерживая вскрик и удерживая книги, которые он всё ещё держал. Красноярск, подкативший к нему незаметно скелет, что стоял в углу, победно усмехается. Он поднимает руку скелета и отбивает пять уже своей собственной рукой.
— О, — замечая нового друга Енисейского, Николай будто что-то вспоминает, одновременно спускаясь со стремянки, — Отвези Игната в третий отсек, пожалуйста, — он наконец забирает книги у настрадавшегося Дугара, и укладывает их на край стола.
Иркутск непроизвольно сглатывает, представляя, как Николай, одетый в костюм сумасшедшего доктора, мучает Игната в том самом третьем отсеке.
— Что ж, Игнат, — Руслан перекидывает руку скелета себе через плечо, — Пойдём с тобой. Звëзды в лужах делить с тобой, тёплый ужин дели-ить с тобой, отставаться нужным и быть с тобой, — напевая известную песню, Красноярск провожает Игната к двери.
— Не думал, что тебя потянуло на костлявых мужчин, — Ангарский растягивает ухмылку по лицу, рассматривая, как красноволосый нагибается, чтобы поправить заедающее колесо. Ох уж эти виды сзади.
— Вкусы меняются, — Руслан выпрямляется и лишь головой поворачивается к Дугару, — Но что-то остаётся неизменным, — он облизывается, словно кот, проходя взглядом по всему телу Иркутска.
— Ужасно, — бубнит Новосибирск, открывая ящик тумбочки.
Спустя три часа они сидят на крыльце здания, где находится лаборатория, и смотрят вдаль, на темнеющий город. Красноярск сидит на перилах, Иркутск опирается на эти самые перила рукой, а Новосибирск, усевшись прямо на ступеньки, растягивает ноги в усталом жесте.
— Жалко Игната, всё-таки, — жалостливо произносит Руслан, и трио заливается смехом.
Примечания:
очень жду отзывов.
