Песня моей души

      Боруто чувствовал себя идиотом. Он провожал взглядом уходящего Каваки до тех пор, пока тот не удалился из зала, и ещё несколько секунд после продолжал смотреть в пустой проём. У него получилось. Он победил в игре и добился своего, а значит и выигрыш уже не за горами. Узумаки, разве что, не издавал самодовольного гортанного хохота.       Улыбаясь как последний дурак Боруто вздохнул полной грудью и повернулся лицом к друзьям, окидывая их взглядом, будто искал в них ту же радость, что сейчас бурлила в нём. Только встретили его отнюдь не с поздравлениями.       Первым не сдержался Иноджин и рассмеялся, что было мочи, хлопая себя ладонью по коленке. За ним подтянулся и Шикадай, но он вёл себя куда сдержаннее — плотно зажал губы кулаком, дрожа всем телом от смеха. Чочо весело захихикала, Мицуки тактично отвёл взгляд в сторону, еле заметно ухмыляясь, а Сарада закатила глаза и поправила очки на носу, но улыбку сдержать не смогла, скорее из-за ярого гогота Иноджина.       Боруто ещё раз посмотрел на всех поочерёдно и постарался как можно быстрее подавить глупую улыбку на лице, прочищая кашлем горло.       — Вы чего, блин, ржёте? — постарался серьёзно спросить он, но, когда на хохот разорвало и Шикадая, Узумаки сдался и прыснул. Смех друзей такая заразная штука.       — Видел бы своё лицо, так тоже заржал бы, — почти что в истерике бился Иноджин, начиная сползать с дивана на пол.       — Так, хватит, а то тресну! — вспыхнул Боруто сквозь смех и замахнулся киём в попытке пригрозить расправой, но это, ожидаемо, не сработало. Скорее, вызвало обратный эффект.       Итак, пока вся компания не успокоилась, продолжить развлечения они не смогли. Потом же приняли решение сыграть в настольный теннис. Сначала хотели играть по очереди, но, когда Сарада с Чочо отказались принимать в этом участие, просто разбились попарно.       Что Боруто вынес полезного из игры в бильярд? Ну, в первую очередь, что он знатно так опозорился во второй партии — в следующий раз примет проигрыш с достоинством, а не так, как это произошло. А во-вторых, он не оказался отвергнут, плюс за всю игру ни разу не был послан к чёрту, что само по себе являлось большой редкостью. Почти все попытки общения с Каваки до этого обычно заканчивались агрессивными высказываниями в стиле «достал, свали уже», но только матом, а вот сейчас… Сейчас он просто был словесно проигнорирован. Не велика разница, конечно, но с таким человеком, как Каваки, это, пожалуй, можно было считать прогрессом. К тому же, Боруто был уверен, что увидел, как его взгляд изменился. Он стал мягче, буквально на грамм, но всё же уже не такой обжигающе-холодный, как был до этого. А значит, Узумаки в правильном направлении.       Он, конечно, не обладал такой сверхъестественной дедукцией, как Шикадай, но сделать определённые выводы мозгов хватило. Что такого он делал сегодня, чего не делал вчера, или наоборот? Не вёл себя, как альфа-самец-придурок, вероятно: не пытался по-идиотски подкатить и изобрести велосипед, чтобы впечатлить своей находчивостью. Уж кто-кто, а клоун из Боруто ужасный, да и врать он никогда не умел. И вообще не понимал, как люди умудряются так правдоподобно лгать в лицо друг другу и получать с этого выгоду. С ним так никогда не работало. Так с чего он вдруг взял, что, если и сам примерит маску лжеца, то это выстрелит?       Боруто однозначно определился со своими дальнейшими действиями. Зачем пытаться строить из себя того, кем не являешься на самом деле? Нужно просто быть собой, вот и всё. Осталось только немного подкорректировать «себя». Надо показать свои добрые намерения, в первую очередь дружеские. Очевидно, что Каваки не пойдёт на сближение, если не будет хоть немного уверен в человеке. Потом-то можно будет включать намёки, комплименты, «случайные» прикосновения и так далее.       Короче, от Боруто требовалось просто относиться к Каваки как к хорошему другу, немного преувеличивая его значимость для самого себя, и быть чуть более терпеливым к его оскорблениям. С этой-то задачей он должен справиться, верно же?       Каваки брёл вверх по узкому тротуару вдоль серпантина, по которому с периодичностью в несколько минут проезжали машины. Путь был нелёгкий, идти долгое время в гору не каждый выдержит, но чувство физической усталости беспокоило его в последнюю очередь. Все его мысли сейчас крутились вокруг одной единственной точки — Боруто. Он категорически не мог понять, какую игру затеял этот доставучий юнец и каким таким чудесным образом Каваки оказался в её центре. Вчера Узумаки вёл себя как кретин, сегодня же — как нормальный человек. Может, у него раздвоение личности или что-то в этом роде? Или болеет какой-то неведомой для Каваки хворью? Тогда какого чёрта Боруто не сидит в психбольнице, а болтается по разным городам огромной страны и кричит что-то в микрофон перед толпой таких же чокнутых как он?       Каваки всё никак не мог понять, кому и чем он насолил, что терпит такую издёвку? Нет, он, конечно, не самый лучший человек в мире, на его счету, скорее, больше грехов, чем добрых поступков. Да и вообще, он ни разу не положительный персонаж — таких как он, обычно, выставляют в фильмах злодеями. Но неужели он правда заслужил такое наказание?       Ну вот как можно адекватно объяснить поведение Боруто? Дружба? Слишком навязчивая да и бестолковая — от браузерного ассистента будет больше пользы, чем от их общения. Попытки самореализации? Каваки таким не проймёшь, он сам кого хочешь в бараний рог скрутит и глазом не моргнёт. Что ещё? Ну, возможно, речь идёт о каком-то другом интересе, но в такую байку верится ещё труднее, хотя она имеет право на жизнь. Но тогда всё ещё оставался один вопрос: что поменялось? Сегодня Боруто вёл себя как нормальный вполне вменяемый человек, с которым даже хотелось провести ещё пару партий в бильярд и на этот раз разыграть кружку пива, а не какую-то там прогулку в другом городе. Что за дурдом?       В общем, не найдя никакого адекватного объяснения явлению под названием «Узумаки Боруто», Каваки встал посреди дорожки и посмотрел себе под ноги. Хотелось кому-то врезать да посильнее, но, к его сожалению и к счастью для других, никого рядом не оказалось. Поэтому, яростно пнув ботинком ни в чём неповинный камень, он развернулся лицом к бетонной ограде и посмотрел вдаль. Погода сегодня была тёплая как для позднего февраля, но в их краях всегда был такой климат. К тому же, в этом году весна решила прийти раньше на несколько недель. Солнце уже начинало садиться за горизонт, озаряя оранжевым всё небо и плывущие по нему облака. Вырисовывался захватывающий пейзаж.       Каваки хмуро наблюдал за тем, как город внизу стал постепенно зажигаться огоньками, которые становились ярче с каждой минутой. Красиво. И спокойно. Он бы с радостью дождался окончания заката прямо здесь, но тогда возвращаться придётся в кромешной темноте — почему-то вдоль серпантина никто не побеспокоился об освещении, а садить батарею мобильника для того, чтобы осветить себе дорогу, ему как-то не улыбалось. Каваки глубоко вздохнул и скрипнул зубами, всё ещё хмуря брови. Пора возвращаться. Он развернулся и пошёл вниз по пешеходной дорожке. Что ему ещё остаётся?       Когда солнце окончательно спряталось за небосвод и наступили сумерки, воздух заметно похолодел. Даже как-то вспомнилось, что сейчас последний месяц зимы. Каваки слегка поёжился и накинул на голову тканевый капюшон своей джинсовой куртки, в очередной раз мысленно поблагодарив производителя, что он позаботился добавить тёплую подкладку в своё изделие. Иначе бы точно замёрз.       Зайти в город Каваки успел до того, как кромешная тьма охватила всю округу, и теперь быстрым шагом шёл по малолюдной улице. Судя по часам на телефоне, сейчас было ровно шесть вечера. Спать ещё рано, но заняться-то больше нечем. Пойти опрокинуть пару рюмок увеселительного нельзя — завтра за руль, да и вляпаться в неприятности в незнакомом городе тоже так себе идея, поэтому Каваки решил лишний часик послоняться по улицам, сходить поужинать и потом уже умирать со скуки в своём номере до тех пор, пока не уснёт.       С первым пунктом своего плана он справился без особых трудностей. Возвратившись к отелю Каваки не торопился подниматься к себе. Он задержался перед входом и достал из кармана пачку сигарет, по привычке окидывая взглядом окружение. Его до сих пор преследовало чувство лёгкой тревоги, но он усердно игнорировал его. Старался, по крайней мере.       Затянувшись первый раз, Каваки наконец смог хоть немного расслабиться. Едкий дым плавно успокаивал каждую нервную клеточку и выводил из агрессивного состояния, заставляя из дикой собаки превратиться обратно в нормального человека. Все проблемы постепенно стали приобретать серые оттенки, а значило, что и решать их будет куда проще. Каваки в очередной раз ощутил себя наркоманом.       — Да я скоро! Место мне займите, ага! — прервал тишину знакомый голос, который доносился из открытой входной двери гостиницы. Площадка по каким-то причинам никак не освещалась, поэтому лица вышедшего не было видно, но Каваки узнал его на слух. Парень вышел на улицу и остановился в паре шагов от него, зажимая в губах сигарету. Он достал из кармана пластмассовую зажигалку и стал активно чиркать ей, но ничего дельного добыть так и не смог, только бесполезную искру. — Да твою ж мать, дешёвое говно, — выругался он и выкинул зажигалку в мусорный бак рядом с собой. Тогда парень растерянно посмотрел по сторонам, размышляя, попроситься ли прикурить.       Каваки, стоявший до этого молча и не подвижно, поначалу хотел просто проигнорировать знакомого, но потом солидарность курильщика не позволила и дальше быть в стороне. Он достал из кармана бензиновую зажигалку, лёгким движением большого пальца вверх открыл крышку и вниз — щёлкнул кресалом, с первого же раза выбивая огонь. Каваки протянул в сторону парня руку со спасительным пламенем и окликнул его, чтобы тот подошёл ближе.       — О, спасибо, я уж думал, что придётся бежать в ближайший магазин за… — парень начал было распыляться, но, когда разглядел при свете маленького огонька лицо Каваки, то запнулся. Потом всё же закончил: — … спичками. — Шикадай слегка с опаской поджёг свою сигарету и кивнул в знак благодарности, выпрямляясь.       Каваки в своей привычной манере ничего ему не ответил и захлопнул зажигалку взмахом кисти, после чего спрятал её обратно в карман. Он знал, что его компания была не самой приятной для Шикадая, но удаляться не торопился. Выждав недолгую паузу, Каваки заговорил:       — Я думал, что певцам нельзя курить.       — Хн, и ты туда же? — без толики обиды спросил Шикадай. — Бредни это всё, что голос садится от курения. А если вдруг такое и происходит, то только лет через тридцать. Я к тому моменту точно уже со сцены слезу, — он пожал плечами.       — Звучит оптимистично, — не сдержал смешка Каваки, струсив пепел с сигареты.       — Весьма. Да и к тому же, я всего лишь бэк-вокалист, так что вообще всё равно.       Как бы сильно Шикадай не старался обесценить свой труд, в действительности всё было не так плохо. Пускай на сцене он, как правило, только дополнял пение солиста, его вокал частенько вырывался на передний план, особенно в те моменты, когда Боруто активно взаимодействовал со зрителями. Его голос необычайно хорошо резонировал с голосом главного вокалиста, да и он так подстраивался, что пели они практически в унисон. К тому же, основным ассистентом в распевке для Боруто тоже был никто иной, как Шикадай. Что же он, зря заканчивал музыкальную школу с отличием? Ещё и год назад окончил университет со специальностью педагог по музыкальному искусству.       — Ясно, — коротко ответил Каваки, переводя взгляд в ту сторону, где ещё недавно был виден серпантин. Вдруг его осенило. Сейчас у него есть отличный шанс нарыть какой-нибудь компромат на Боруто, а тогда уже и отвязаться от него будет проще. Главное, не сильно откровенно проявлять к этому интерес. — Вас ведь больше было? Ну, я имею в виду в команде, — начал он издалека.       — Угу. Было дело, — кивнул Шикадай, переступая с ноги на ногу. Он был одет намного прохладнее, чем Каваки, так что начинал подмерзать.       — В гримёрке?       — Заметил заминку Боруто в тот день? — усмехнулся Шикадай, но вопрос был скорее риторический. — Да, с нами в команде была ещё одна девчонка.       — Что с ней стало? — постарался выдержать паузу Каваки, чтобы сделать вид, что ему ни разу не интересно и он просто поддерживает разговор.       — Да ничего плохого. Ушла, — пожал плечами Шикадай. — По своим причинам.       Темнит. Что-то недоговаривает. Всё из него клещами надо вынимать.       Каваки тихо фыркнул и сощурился. Судя по реакции Боруто тогда в студии, её уход наверняка был как-то с ним связан.       — И имя этим причинам — Боруто?       Шикадай повернул к нему голову и окинул его взглядом, ухмыляясь. Походу, он что-то заподозрил. Самое время начать проявлять озабоченность.       — Да, дело в Боруто. Он показал ей много всякого и помог найти себя в чём-то новом. Оказалось, что она неплохо поёт. Ну и, в общем, там сложилась одна ситуация, из-за которой она и ушла. Короче, за подробностями обращайся к Боруто, — по итогу изрёк Шикадай и отвернулся.       — Не смогли найти общий язык? — попытался угадать Каваки.       — Сказал же, за подробностями — к Боруто.       Значит, что-то личное — были в отношениях или что-то в этом роде. И Шикадай не хочет брать на себя ответственность за то, что расскажет. Оно и нестранно, Каваки не входил в круг его доверия.       После нескольких секунд молчания Каваки определил для себя, что больше ему спросить сейчас нечего, и выкинул пустой фильтр в урну. Он было собрался возвращаться в номер, но его остановил внезапно подавший голос Шикадай.       — Притормози. Раз уж я ответил на твои вопросы, то и ты, будь добр, ответь на парочку моих, — начал он и тоже бросил бычок в урну. — Какие у тебя планы на Боруто?       Из Каваки вырвался нервный смешок, после чего он встал к Шикадаю вполоборота. Глаза уже давненько привыкли к полумраку, так что они оба практически без трудностей видели друг друга.       — Вопрос мимо кассы. Это он прилип ко мне, как банный лист к жопе. Вот у него и спрашивай.       — С Боруто я как-нибудь сам разберусь. А сейчас я спрашиваю у тебя, — пожал плечами Шикадай, приподнимая брови.       Каваки фыркнул, и его лицо приобрело недовольное выражение. О вероятности ответных расспросов он как-то не подумал.       — Не понимаю, о чём ты, — отрезал он, сверля Шикадая недобрым взглядом.       — Да брось. Полно делать вид, что ты розовый и пушистый, — усмехнулся Нара, складывая руки в карманы штанов. — Я же видел, как ты смотрел на него во время игры в бильярд. И эти вопросы сейчас. Из тебя такой же фиговый лжец, как и из Боруто.       С последним утверждением Каваки был согласен на все сто пятьсот, из Узумаки был и вправду плохой врун, как и из него самого. И если вопросы входили в его план, то взгляды… Видимо, он и сам не заметил, как пялился на Боруто. Неужели он делал это настолько откровенно? Не суть. Сейчас нужно что-то ответить, и так, чтобы спрашивать больше не захотелось. Каваки всегда за словом в карман не лез, но сейчас нужно что-то поэффективнее.       Он в пару быстрых шагов подошёл к Шикадаю и схватил его за грудки кофты. Каваки навалился на него, заставляя попятиться, и крепко впечатал спиной в металлическую ограду. Тот слегка поморщился и схватился руками за чужие предплечья, стараясь хоть немного сбавить напор.       — Слушай сюда. Я не обязан перед тобой отчитываться за свои действия и слова. И особенно не смей подозревать меня в том, чего я не начинал, усёк? — грозно прошипел Каваки, разговаривая довольно тихо, чтобы к ним не сбежались местные охранники.       — Успокойся. Я понимаю, что ты привык решать все свои проблемы силой, но можешь не утруждаться, я тебя не боюсь. Ты мне ничего не сделаешь, — весьма самоуверенно заговорил Шикадай в пониженном тоне, чтобы не шуметь. — И я не сказал, что тебе надо отчитываться. Всего лишь обмен информацией. Справедливо же?       Каваки оскалился. Здесь он однозначно в проигрышном положении. Побить Шикадая он действительно не может — потом проблем не оберётся, а больше рычагов давления у него нет. Придётся идти на некоторые уступки.       — Единственный мой план на Боруто — это заставить его отцепиться от меня. И каким образом я буду этого добиваться — не твоё дело, — сказал Каваки и отпустил грудки кофты. Продолжать разговор он больше не был намерен, поэтому развернулся и быстрым шагом направился в свой номер.       Как же неудачно всё развернулось. Нет, план разузнать что-то про Боруто был однозначно хороший, но вот реализация оказалась не самой лучшей. Возможно, если бы Каваки начал не с Шикадая, у него были бы все шансы на успех, но теперь он на грани провала. Нара ведь наверняка расскажет об этом своим друзьям, и фокус с невинными вопросами больше не сработает. В лучшем случае с Каваки никто больше не заговорит, а в худшем — его будут дразнить, и он ничего не сможет с этим поделать прямо как несколько минут назад. Наверное, как-то так выглядит поражение.       Но каково же было удивление Каваки, когда он вошёл через полчаса в столовую и не был встречен презрительными взглядами. Компания друзей, как и прежде, сидела за одним столиком и весело обсуждала какую-то повседневность. Боруто так вообще, когда завидел Каваки, помахал ему рукой в знак приветствия, улыбнувшись во все тридцать два. Ну уж он-то должен был вести себя иначе, если бы узнал, что о нём разнюхивают. Но всё выглядело слишком… обычно.       Каваки поставил тарелку с едой на поднос и направился к дальним столам. По пути он бросил взгляд на Шикадая, который, как ни странно, тоже в этот момент посмотрел на него, но не увидел ничего необычного. Ни злости, ни ненависти, ни банальной обиды. Словно то, что произошло недавно, было в порядке вещей. Как и надо. Максимум, который Каваки мог наблюдать во взгляде Шикадая, это лёгкая настороженность, не больше. Неужели не рассказал?       — Каваки, давай к нам, — позвал Боруто, когда он проходил мимо них. Судя по реакции всей компании, они были удивлены и недовольны таким неожиданным приглашением, но возразить в присутствии Каваки никому не хватило грубости.       — Губу закатай, — хмыкнул тот и пошёл дальше, не разрушая их идиллию. Но краем глаза продолжил наблюдать.       Первым делом Боруто прилетел подзатыльник от Иноджина, который умудрился дотянуться до него даже через Мицуки. Последний, к слову, отреагировал относительно спокойно — просто нахмурил брови и высказал пару недовольных фраз. Дальше посыпались возмущения от девчонок, правда не такие ярые, как от Яманаки. И, как ни странно, спокойнее всех вёл себя Шикадай, делая глоток чая.       Каваки отвёл взгляд и стал есть. Похоже, и вправду не рассказал. Не стал ябедничать? Или просто не захотел стоять меж двух огней? Мотивы Шикадая определить довольно сложно. Он далеко не глупый парень, может, задумал чего? Если это действительно так, то у Каваки, скорее всего, нет ни единого шанса на победу. Надо присматривать за ним.       Шикадай тем временем дождался, когда в сторону Боруто прекратят лететь гневные комментарии и завязался новый разговор, тогда и обратился к другу.       — Уверен? — коротко спросил он, говоря довольно тихо.       — Да, — ответил ему Боруто, не поворачивая головы. — Посмотрим, что он дальше будет делать. Мы ведь предупреждены, а значит вооружены, так ведь? — он усмехнулся и откинулся на спинку стула, кинув взгляд на Каваки.       Боруто совсем не пугал тот факт, что о нём что-то узнают, он ведь довольно популярная личность, в интернете порой можно было нарыть про него такое, чего сам Узумаки не захотел бы даже лучшим друзьям рассказывать. Вопрос будет только в том, как Каваки воспользуется добытой информацией.       — Доброе утро, — поздоровался Боруто, зевнув во весь рот, и стёр выступившие на глазах слезинки. Он поставил свою сумку на тротуар и потянулся вверх, лениво кряхтя. Ровно в семь был назначен общий сбор перед автобусом, куда утром все члены команды и начали сползаться. Узумаки был почти что самым последним. Вставать и собираться пришлось ещё затемно, поскольку к полудню им предстояло доехать в другой город и подготовиться к следующему концерту, и Боруто, конечно же, не позаботился о том, чтобы прошлым вечером лечь спать раньше.       — Утро. Если оно вообще бывает добрым, — ответил Каваки и забрал его сумку, закидывая её в багажник. Он, в свою очередь, вчера принял лежачее положение ещё в десять, так что сейчас чувствовал себя более-менее бодро. Но утренние ворчания никто не отменял. Каваки уселся на край багажного отделения и вытянул ноги вперёд на дорогу, начиная от нечего делать щёлкать зажигалкой.       — Ну, в семь часов утро и вправду добрым не будет, — посмеялся Боруто и уселся рядом с ним, откидываясь назад и опираясь на ладони. — Но ты, похоже, выспался, — добавил он.       — Лёг бы раньше — тоже выспался бы, — ответил ему Каваки и захлопнул крышку зажигалки, после чего опять открыл.       — Твоя правда, — Боруто кивнул и посмотрел в небо, которое медленно, но уверенно начинало становиться ярче. Скоро рассвет.       Только спустя минуту Каваки понял, что тут что-то не то. Когда в последний раз Боруто сидел рядом с ним и молчал дольше, чем тридцать секунд? Такое вообще бывало? За всю неделю ни разу не произошло чего-то подобного.       Каваки еле заметно перевёл взгляд на Узумаки и присмотрелся к нему. Боруто безмятежно глядел вдаль на лучи солнца, которые стали медленно появляться над крышами домов. Умиротворённый. Голубые глаза, казалось, начали сверкать, перенимая небесную синеву. Два маленьких лазурных мира, в которых можно ненароком потеряться, если засмотреться. Захватывающе. Лёгкий ветер разлохматил и без того взъерошенные волосы Боруто, играясь мягкими золотистыми прядями и делая их ещё более непослушными. Пленяющая взгляд картина.       — Что? — неожиданно спросил Боруто, вопросительно поднимая брови.       Каваки тут же моргнул и посмотрел куда-то в сторону, отворачивая голову.       — Ничего, — буркнул он и нахмурился. Он только что засмотрелся на Боруто и пялился не моргая. Даже потерял счёт времени. Казалось, что они так просидели минут десять, но это вряд ли. Теперь же Каваки искренне старался убедить себя в том, что признавать человека своего же пола красивым — вполне нормально и беспокоиться тут не о чем. Обычное же дело.       Он встал на ноги и спрятал зажигалку в карман, начиная ходить из стороны в сторону. Ему не хотелось сейчас пересекаться взглядом с Боруто, поэтому он искал спасение в окружающих его предметах. В конце концов, он наткнулся на Сараду и Чочо.       — Подъём, — Каваки несильно пнул Боруто в ботинок, чтобы привлечь его внимание.       Тот сразу же подскочил и осмотрелся. Завидев девчонок, он помахал им рукой и пошёл навстречу. Боруто помог донести их чемоданы до автобуса и на пару с Каваки сложил их в багажник, после чего все забрались внутрь.       — Так-с, всем доброе утро. Посмотрите по сторонам и скажите мне, все на месте? — сразу принялась за организацию Учиха, стоя в проходе.       Каваки тем временем завёл автобус и бросил взгляд на часы. 07:03. Он вздохнул с неким облегчением и откинулся на спинку сидения, дожидаясь команды менеджера. Сарада не заставила себя долго ждать, и вскоре они тронулись с места.       Автобус незамедлительно покинул территорию отеля и продолжил свой нелёгкий путь. Они выехали на дорогу, которая вела прочь из небольшого городка, где они останавливались, и направились прямо по ней, пока по пути им не встретилось не самое лёгкое препятствие. Попутная полоса оказалась закрыта — на ней проводились ремонтные работы, а вот встречную перекрыли две легковые машины, которые столкнулись друг с другом лоб в лоб. Вокруг них колготились сотрудники автодорожных служб, полиции и скорой помощи, занимая и без того узкое пространство на трассе. Автобусу пришлось остановиться.       — Ну здорово, и что дальше? — отозвался Иноджин, который, как и многие другие, всё это время наблюдал за дорогой. И его вопрос был вполне логичным, поскольку вся бурная деятельность впереди однозначно не закончится в ближайший час так точно.       — Может развернёмся и поедем другой дорогой? — предложила Чочо.       — Тогда мы сделаем очень большой крюк, и времени это займёт часа на два больше. Опоздаем, — отрицательно покачала головой Сарада, поскольку продумывала весь маршрут заранее.       — Тогда что будем делать?       — Объезжать по обочине, как делают все хитрожопые люди, — ответил им всем Каваки, указывая на проскочившую по грунтовой дороге сбоку от них машину. Вариант точно не самый лучший, поскольку ровной обочину назвать нельзя было от слова «совсем», однако и не худший, потому что другого решения сложившейся ситуации просто не было.       — А пройдём? Она же убитая в хлам, мы там все колёса оставим, — задумчиво высказался Иноджин, подпирая ладонью щеку.       — Если аккуратно, то пройдём. Другой дороги всё равно нет, — сделал вывод Шикадай, тем самым вынося вердикт.       Каваки с ним молчаливо согласился и выкрутил руль в сторону, съезжая с асфальтированной дороги. Проехать по обочине нужно было от силы метров пятьдесят, а дальше бы они вновь вернулись на трассу, но этот промежуток, как выяснилось, куда сложнее, чем казался на первый взгляд. Грунтовая дорога была вся усыпана ямами и буграми, а местами даже крупными камнями, которые объехать было невозможно, только проезжать на низкой скорости или пропускать между колёсами. И даже при должной осторожности могли случиться казусы.       Автобус легко справлялся практически со всеми препятствиями до этого момента. Впереди ждала глубокая яма, усыпанная вокруг большими камнями. Ещё на подъезде к ней Каваки про себя подумал, что пройти её безболезненно не получится, но даже предположить не мог, что настолько. Въехав в яму колесом автобус сильно просел на одну сторону, и в ту же секунду раздался сначала грохот, потом протяжный скрежет. Даже слушать больно было. Второе колесо прошло на удивление легко.       Когда они наконец выехали на хорошую дорогу, Каваки протянул немного вперёд, чтобы не мешать движению других машин, и вылез из автобуса. Он осмотрел сначала все колёса, проверяя их целостность, а потом встал перед капотом. Он опустился к земле, опираясь на ладони, и заглянул под бампер, оценивая весь масштаб повреждений. Когда Каваки вернулся на водительское место, рядом с ним на ступенях сидела Сарада, рассматривая карту на телефоне.       — Ну как там? — спросила она, сразу обращая на него внимание.       — Нормально, ничего критичного, — немногословно ответил он, хоть и выглядел задумчивым.       — Мастерскую искать? — решила уточнить Сарада, заблокировав экран телефона.       — Пока что не надо. Я скажу, если что, — отозвался Каваки и включил первую передачу, трогаясь. Без приключений не обошлось.       Автобус довольно быстро покинул населённый пункт и теперь держал путь в большой город. Прошло полчаса с момента их отъезда, и всё это время они провели в тишине. Каваки долго прислушивался к ходу автобуса, чтобы вовремя среагировать, если возникнет какая-то поломка, и, в конце концов, подал голос.       — Сарада, — он окликнул менеджера, и та тут же спустилась к нему. — Ищи автомастерскую. Или какой-нибудь гаражный кооператив, без разницы. Главное, чтобы там была яма.       — Что-то серьёзное? — обеспокоенно спросила Сарада.       — Слышишь дребезг? — ответил он вопросом на вопрос. На минуту снова возникла тишина. Все прислушались, стараясь выцепить из общего гула тот самый звон.       — Да, — кивнула она, поправляя очки.       — Его быть не должно. Как я и сказал, ничего критичного. Это не срочно, но лучше исправить.       — Хорошо, я поищу что-нибудь, — она снова схватилась за телефон и вернулась на своё сидение.       К тому моменту, когда автобус подъехал к городу, Сарада смогла найти подходящее для ремонта место. Поскольку по словам Каваки этот процесс должен был занять не больше получаса, было принято решение сразу же туда заехать.       Автомастерская оказалась довольно большой, но в то же время не очень обеспеченной, можно сказать, что весьма посредственной. Впрочем, только фирменные мастерские всегда выглядели идеально — с натёртыми до блеска полами и с менеджерами в одежде с иголочки. Частные же, как правило, не могли похвастаться подобным сервисом и довольствовались в лучшем случае спаренными гаражами и четырьмя сотками асфальтированной площадки перед ними, а в худшем — железной коробкой в полтора этажа. Дёшево и сердито, так сказать. Наш вариант тот, что получше.       Каваки припарковал автобус на въезде в мастерскую и шустро выскочил из него, направляясь к механикам. Он пожал обоим руки, а, если быть точнее, то предплечья, потому как ладони у мужчин были испачканы в автомобильной смазке, и обменялся парой слов. Не прошло и нескольких минут, как Каваки вернулся в автобус.       — Так, нас пустили, всё нормально. У парней яма на улице, ждать не придётся. Кто там может меня подменить за рулём? — спросил он, стоя на ступенях.       — Метал. Он у нас второй водитель, — сразу же кивнул Боруто в сторону сидящего за ним парня.       — Иди сюда, — Каваки поманил Метала к себе рукой и, когда тот подошёл, стал объяснять: — Короче, нужно будет загнать автобус на те рельсы. Я буду стоять в конце и корректировать тебя. Делал когда-нибудь такое?       — Нет, — честно признался он.       — Это несложно. Просто внимательно смотри за тем, что я тебе показываю. Держу руки прямо, значит руль ровно; если показываю вправо или влево, значит поворачиваешь; и, если показываю открытую ладонь, значит стоп. Понял?       — Да, вроде бы, — закивал Метал и сел за водительское сидение.       — И окно открой, чтоб слышать меня, — изрёк Каваки напоследок и по привычке продублировал сказанное жестом, прикладывая указательный палец к уху. Довольно часто неопытные водители в порыве волнения слышат инструкции только обрывками, особенно, когда их много, поэтому приходилось воздействовать на разные виды восприятия таких горе-рулевых. Работало, к слову, на «отлично».       — А нам надо выходить? — поинтересовалась Чочо.       — Можете остаться, только имейте в виду, что, пока не закончим, вылезти будет проблематично, — ответил он и вышел на улицу. Сразу следом за ним из автобуса выбралось ещё несколько человек, включая Боруто, пожелав немного размять ноги.       Что же касалось Узумаки, он был искренне удивлён. За эти пару минут он услышал от Каваки больше слов, чем за всю неделю. Пускай тот и говорил сейчас строго на рабочую тематику, всё равно было непривычно. К тому же, Боруто было невероятно интересно за ним наблюдать, поскольку, когда дело касалось автомеханики, Каваки приобретал незамеченные им ранее черты характера. Спокойствие, терпеливость, сосредоточенность — он не привык видеть его таким. Словно совсем другой человек. Признаться, Боруто искренне порадовался, что лично наблюдал новую грань этого парня.       Каваки тем временем достал из багажника достаточно объёмную поясную сумку с инструментами и повесил её поверх ремня на штанах. Потом он направился прямиком к яме и стал помогать Металу, чтобы тот заехал ровно по рельсам.       — Стоп! — крикнул он и показал руками соответствующий знак.       Автобус остановился, и через несколько секунд двигатель заглох, прекращая свою работу.       Каваки первым делом снял с себя джинсовку и повесил её на ближайшие перила, оставаясь в одной майке.       — С ума сошёл? Холодина такая, а ты раздеваешься! — удивился Боруто, вскидывая брови. Он чувствовал себя более-менее нормально в футболке и спортивной кофте, на грани комфорта, поэтому от внешнего вида Каваки у него пробежались мурашки по коже. На него даже смотреть было зябко.       — Ага, только, если я запачкаю одежду, никогда в жизни не отстираю её, — объяснился Каваки, пока надевал рабочие перчатки, которые вытянул из сумки на поясе. Оттуда же он выудил маленький фонарик и зажал его в зубах, после этого спрыгивая в яму. Необычайное везение, что она почти подходила Каваки по росту — не больше пяти сантиметров от макушки, — так что он с относительным комфортом мог заняться своим делом.       Первое, что стоило проверить, это, конечно же, защиту. К счастью, предыдущий водитель побеспокоился приобрести эту деталь, и сегодня она спасла автобусу днище. Толстая металлическая пластина была изрядно помята с передней стороны. Правильнее сказать, что она оказалась глубоко вдавлена вверх, благо, что только с краю. Из-за того, что защита плотно прижималась ко дну, и создавался тот самый дребезжащий звук, который раздражал слух последний час езды.       — Нихрена себе, — прокомментировал Боруто. Он заглядывал под автобус сверху, практически лёжа на земле.       — Что там? — поинтересовалась Сарада, подходя поближе.       — Защиту помяло, а так всё нормально, — отозвался Каваки, вытащив фонарик изо рта. — Хорошо, что она вообще у вас есть, отделались лёгким испугом.       — И как её теперь выравнять? Нужен какой-то специальный инструмент? — спросил Боруто, садясь на край ямы и свешивая вниз ноги.       — Ага. Называется прямые руки, — саркастично ответил Каваки и спрятал фонарь в сумку. Он покрепче взялся руками за край защиты и поджал ноги, повисая на ней. Металлическая пластина тихо скрипнула и несильно прогнулась под его весом, но этого явно было недостаточно, чтобы вернуть её в исходное положение. Каваки слегка подёргал её вверх и вниз, но это не помогло, защита всё равно осталась вогнута вовнутрь. — Твою ж мать, надо было больше в спортзал ходить, — ворчливо отозвался он и встал на ноги.       — Или больше кушать, — посмеялся Боруто и опёрся ладонями на свои колени. Каваки хмыкнул и кинул на него недовольный взгляд, после чего снова посмотрел вверх.       — Давайте, слезайте сюда кто-нибудь, поможете, — попросил он.       На секунду повисло молчание. Обычно первым на просьбы о помощи отзывался Боруто, он всегда был за любой кипиш, но сейчас молчал. Не потому что не хотел способствовать, а потому что знал, что если вызовется первым, его обязательно пошлют к лебедям. Оттого и сидел смирно.       — Сарада, подсобишь Каваки? — Боруто решил подтолкнуть кого-нибудь из присутствующих.       — Ой, нет, избавьте меня от этого. Ещё я под автобусы не лезла в своей жизни. Вы же парни, вот и разбирайтесь сами! — с толикой возмущения сказала она, и её негодование было вполне справедливо. Сарада достаточно много проблем коллектива решала самостоятельно, так что сейчас имела право отказать.       — Денки? — Боруто перевёл стрелки на Каминаримона. Давал последний шанс кому-то другому справиться с поставленной задачей, так сказать.       — Можно я пас? Я больше разбираюсь в технике, чем в автомеханике, если честно, — виновато почесал затылок Денки и улыбнулся, всем своим видом прося прощение.       — Ну-у-у-у… — протянул Боруто и поджал губы, вскидывая брови, мол, раз уж никто не хочет, то придётся ему. Каваки закатил глаза на такую явную иллюзию выбора, но спорить не стал.       — Слезай уже, — слегка раздражённо бросил он и фыркнул. Времени у них и так в обрез, поэтому выделываться было некогда.       Боруто довольно усмехнулся и слез по лестнице вниз, вынимая руки из карманов.       — Есть вторая пара перчаток?       — Они тебе не нужны.       — Как это? А как тогда? — удивился Узумаки, вскидывая брови. Он предполагал, что повиснет вместе с Каваки на защите, так они её и выровняют, но, похоже, ошибся.       — Здесь нужно точечное давление, а не по всей ширине. Поэтому я буду держаться руками за защиту, а ты повиснешь на мне, — пояснил Каваки, смотря на него.       — О-оке-е-ей. И как мне на тебе повиснуть? — Боруто решил на всякий случай спросить, чтобы потом лишний раз не получить нагоняй. А то вдруг ещё всё испортит.       — Ты дебил или только прикидываешься? — спросил Каваки, хмурясь. — Что, бл…-ин, за идиотские вопросы? — чуть не ругнулся матом он, находясь на грани раздражения.       — Ну, хорошо-хорошо! Просто обниму тебя покрепче, только потом не жалуйся! — Боруто поднял ладони вверх в сдающемся жесте.       — На спину лезь, кретин, — в конце концов скомандовал Каваки и отвернулся от него, слегка присаживаясь. Боруто, конечно, мог просто обхватить его руками, но в ту же секунду сполз бы вниз — проверено на личном опыте.       — Слушаюсь и повинуюсь, — отозвался Узумаки и сделал, как его просили — запрыгнул Каваки на спину, а тот, в свою очередь, вовремя подхватил его руками под ноги.       — Цепляйся давай крепче, я не смогу тебя держать.       — Сейчас, погоди, — Боруто забрался слегка повыше и обхватил ногами его пояс, скрестив ступни. Руками он взялся за шею Каваки, но тот сразу поправил его:       — Задушишь нафиг, возьмись за плечи.       Отчасти этим он хотел избежать полной близости, поскольку подозревал, что Боруто может наглым образом воспользоваться своим положением. Сейчас Каваки, в каком-то смысле, безоружен и физически не сможет дать отпор. А этому избалованному мальчишке только дай волю — сядет на шею ещё и ножки свесит.       — Так нормально? — спросил Боруто, когда обхватил руками его плечи.       — Да. Теперь сиди смирно и не дёргайся, — Каваки отпустил его ноги и взялся за защиту автобуса, плавно повисая на ней. На этот раз пластина сдалась под весом обоих парней и прогнулась, принимая практически изначальную форму. Тогда Каваки встал обратно на ноги и, выуживая из-под стоп Боруто фонарик, осветил защиту.       — Ни-фи-га себе. Это нас так поцарапало? — пробормотал Узумаки, смотря вверх. Пока его не прогоняли, так что он продолжил сидеть на спине Каваки и наблюдать за всем из-за его головы.       — Да, — ответил ему тот и прошёлся пальцем вдоль глубокой борозды, процарапанной до самого металла. С неё посыпались мелкие крупинки засохшей грязи, поэтому обоим пришлось слегка прищуриться. — Когда вернёмся, нужно будет обработать антикором.       — Чем обработать? — переспросил Боруто и перехватился одной рукой наискосок за грудь Каваки. Он потёр глаза пальцами и счистил с лица обсыпавшуюся грязь, потом же выглянул из-за его плеча.       — Антикоррозийным грунтом. Им нужно покрывать всю машину раз в пару лет, чтобы она не ржавела. Ты же, блин, сам водитель и не знаешь этого? — с лёгким укором спросил Каваки, повернув голову в его сторону.       — Да я как-то не вникал во всё это. Отдавал машину папе, а он сам за всем следил, — тот пожал плечами и точно так же повернул голову в сторону Каваки. Пожалуй, жгучее чувство стыда за незнание таких простых вещей сейчас было сильнее, чем ликование от преступной близости. А ведь ещё чуть-чуть и он бы ткнулся ему носом в щеку.       — Про свою машину надо знать чуть больше, чем её модель и цвет, — хмыкнул Каваки и отвернулся. — Отец не вечный, да и такие знания продлят жизнь любому авто.       — По-твоему, мне нужно знать всё, вплоть до того, какой водой моют мою машину? — с лёгким сарказмом спросил Боруто, улыбнувшись. Он в свою очередь продолжал смотреть на Каваки, только теперь в профиль. Ему по какой-то причине нравилось наблюдать за ним. Он как-то даже привык к запаху его одеколона и шампуня, поскольку почти всё время его затылок маячил перед лицом. Да и вообще, Каваки был тёплый, чем Боруто нагло пользовался, поскольку на улице было отнюдь не лето.       — Нет, но какие с ней проводят операции и для чего они нужны знать надо, — изрёк Каваки и снял с себя рабочие перчатки, пряча их обратно в сумку.       Боруто со вздохом промычал в знак согласия и положил подбородок на собственную руку, которая до сих пор так удобно лежала на плече Каваки. На секунду, и лишь на одну единственную секунду он заметил, как по коже парня быстро пробежались мурашки. Он не был уверен, его ли это рук дело или тому просто стало холодно, но факт остался фактом.       — Слезай давай, долго ещё сидеть на мне собрался? — в конце концов спросил Каваки, возвращая свой привычный недовольный тон. Он понял, что слегка отвлёкся, поэтому и перевёл тему.       — Эх, блин, весь кайф обломал, — посмеялся Боруто и расцепил ноги, спрыгивая на землю.       — Кайф ездить мне по ушам? Какая жалость, — съязвил тот и заглянул под защиту, проверяя целостность днища. Когда убедился в этом, тогда спрятал фонарик в кармашек.       — Злой ты, — усмехнулся Боруто, складывая руки за затылком.       — Вылезай, — скомандовал Каваки и подтолкнул его к лестнице.       — Лезу-лезу, — поддакнул он и стал взбираться вверх, щурясь от яркого света.       А пока Боруто поднимался и смотрел только себе под ноги, Каваки потёр шею ладонью, стараясь избавиться от стойкого чувства тёплого дыхания на своей коже. Уж больно оно назойливое было.       — Давай руку, — окликнул его Боруто сверху и протянул свою руку для помощи.       Поначалу Каваки стал вылезать самостоятельно, но в конце всё-таки принял предложение, практически выпрыгивая из ямы. Он коротко промычал в знак благодарности и помахал рукой водителю автобуса, привлекая его внимание. Метал быстро среагировал и выглянул из окна.       — Заводись и выезжай. Только не быстро, я буду смотреть за колёсами, — сказал Каваки и отошёл немного назад.       Метал завёл автобус и стал медленно откатываться. Это действие сложностей не вызвало, так что совсем скоро они были готовы продолжать путь.       — Держи, — Боруто протянул Каваки его джинсовку, которую тот оставлял на перилах. Он понимал, что её точно бы не забыли, однако сейчас скорее искал повод лишний раз войти с ним в контакт.       — Ага, — отозвался Каваки и забрал свою куртку, снимая с пояса сумку. — Лезь в автобус, я сейчас, — сказал он и отправился в сторону багажного отделения. Лёгким движением руки он закинул инструменты внутрь и быстро накинул на себя джинсовку, поскольку уже стал замерзать. Он сбегал поблагодарить владельцев мастерской и быстро вернулся назад, тогда и занял своё положенное место водителя.       — Так, теперь не отвлекаемся и едем вот сюда. Без остановок, а то опоздаем, — сказала Сарада, заканчивая настраивать навигатор. Она установила его сбоку от руля и кивнула, тем самым говоря, что можно ехать, после чего села рядом с подругой.       Каваки ей никак не ответил, только глянул на экран устройства и начал движение по маршруту.       С этого момента их приключения на сегодня закончились, и всё вернулось в своё русло. Группа добралась до места ровно к назначенному времени и успела подготовиться к концерту, а дальше всё по накатанной: парни выступили, собрались, сложили всё обратно в автобус и отправились дальше в путь. Поездка до ближайшего отеля много времени не заняла, поэтому ночевали они в нормальных условиях, зато почти что весь следующий день ребята потратили на дорогу до нового города.       Доехали и заселились они ещё засветло, даже успели встретить закат на берегу моря — от гостиницы до пляжа было рукой подать, — а потом собрались на общей кухне. К их счастью, сейчас было совсем не курортное время, поэтому отель практически пустовал. И именно по этой причине ребята смело оккупировали всю столовую на их этаже.       — … и, угадайте, где она попросила меня поставить ей автограф? — возбуждённо рассказывал Иноджин, активно при этом жестикулируя, а все окружающие с интересом слушали его историю.       — На шее? — предположил Боруто.       — Не-а!       — На груди, сто процентов! — махнул рукой Шикадай, догадываясь, к чему всё идёт.       — Лучше! Под юбкой на внутренней стороне бедра! — усмехнулся Иноджин, подмигивая.       — И как выкрутился?       — Как-как, взял и поставил автограф, конечно же! Что же ещё мне оставалось?       — Да врёшь! — засмеялся Боруто, зная его как облупленного. — Чтобы ты и прошёл мимо доступной юбки? Такое разве бывает?       — Так я и не сказал, что прошёл мимо! — усмехнулся Иноджин, гордо задирая нос.       — Тьфу ты, как обычно! — хлопнул себя по колену Шикадай, посмеиваясь. Хотя, чего уж там, знал наверняка конец этой истории, уж больно часто слышал от Яманаки что-то подобное.       — Потаскун хренов, — покачал головой Боруто, ухмыльнувшись, и откинулся на спинку стула. — Ладно уж. За каждого из нас, ребята! — провозгласил он и поднял пластмассовый стаканчик с напитком вверх.       — За нас! — поддержали его все остальные.       А, пока коллектив за бессмысленными разговорами допивал одну из бутылок слабоалкогольного, Каваки торчал у себя в номере. Время с трудом перевалило за девятый час, и, казалось бы, можно уже и идти на боковую, тем более день был довольно тяжёлый, но спать совершенно не хотелось. Сидеть в своей комнате тоже надоело, а развлечения в виде листания ленты новостей в телефоне или просмотра сериалов уже сидели в печёнках. Поэтому Каваки в качестве разнообразия решил начать с большой чашки чая, а дальше бы уже что-то придумал. Загвоздка состояла лишь в том, чтобы как-то попасть на кухню и не привлечь к себе внимание. Боруто его заметит со стопроцентной вероятностью и наверняка пригласит остаться с ними. А отказываться в который раз вроде как некрасиво.       Каваки нахмурился и фыркнул на самого себя. С каких пор его беспокоят такие мелочи? Позовут — придумает, как отказать, не позовут — и отлично. Чего заморачиваться-то?       Он уверенным шагом пошёл на кухню, стараясь всем своим видом показать полную отстранённость от реальности. В помещении свет был заметно приглушен, работали только потолочные светильники у самих окон, основное освещение было выключено. Каваки это поначалу смутило, но потом он сделал вывод, что так даже лучше — меньше внимания к себе привлечёт. До чайника он добрался без проблем, набрал в него воды да поставил кипятиться, после чего застыл у окна, молча ожидая. Долгое время Каваки никто не трогал и даже не обращал на него внимания, поэтому он тихонечко стоял себе в стороне и лишь краем уха слушал смешные и порой глупые истории компании друзей. Но долго так не продлилось.       — Каваки, присоединяйся, — позвал его Боруто, развернувшись боком на стуле.       — Пас. Мне завтра за руль, — отозвался тот, даже не повернув головы. Эта железная отговорка работала все предыдущие разы, но сегодня что-то пошло не так.       — От пары стаканов ничего тебе не будет, до завтра точно выветрится, — подала голос Чочо, подпирая ладошкой подбородок.       — Ага, и время ещё детское. Давай, не ломайся. Мы же не на гей-парад тебя приглашаем! — неожиданно поддакнул Иноджин, посмеиваясь. Пускай в прошлый раз он был агрессивно против его присутствия, сейчас наоборот активно работал зазывалой. Может, это эффект алкоголя?       Каваки тихо цокнул и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, набираясь терпения. Он повернулся к ребятам и недовольно посмотрел первым делом на Боруто, поскольку началось всё именно с него. Тот же отреагировал совсем иначе. Он просто мягко ему улыбнулся и кивнул, призывая принять предложение.       Каваки сдержал в себе язвительный комментарий и, раз уж его так настоятельно приглашали в компанию, согласился. Права на отказ у него уже не было, тем более, всё равно в номере самому сидеть скучно. Он взял один из стульев и подтянул его к общему столу, пока ребята немного сдвинулись и предоставили ему место между Боруто и Шикадаем. Он уже не стал ставить палки в колёса и сел между ними, поставив стул спинкой вперёд.       — Во-о-от, теперь мы все в сборе. Теперь-то можно и отмечать, — кивнул Иноджин и подвинул к новоприбывшему стаканчик с напитком.       — Что на этот раз отмечаете? — вздохнул Каваки, спрашивая без интереса, скорее из вежливости. Его немного напрягало, что при каждой удобной возможности коллектив что-то «отмечает», но, надо было отдать должное, ни разу за всю поездку ему не пришлось наблюдать пьяные мультики.       — Да так, по мелочи, — пожал плечами Боруто, говоря очень невзначай. Он обменялся взглядами со всеми присутствующими и, получив немое одобрение, продолжил. — Несколько лет назад, когда мы все поехали в наш первый тур, были плохо знакомы друг с другом. Нас связывали чисто рабочие моменты и не больше, без надобности мы вовсе не общались. И в какой-то момент нам это надоело. Мы собрались все вместе — так же, как и сейчас — и устроили большое знакомство. Как раз в этом отеле. С того момента это место стало особенным, и, каждый раз, когда мы сюда приезжаем, отмечаем это. Традиция в каком-то смысле.       Каваки кивнул, мол, понятно, и сделал небольшой глоток. Если он не ошибался, то пили они самый обычный яблочный сидр — такого действительно нужно было принять много, чтобы это хоть как-то отразилось на следующий день. Правда вот интересно, сколько же выпил Иноджин, раз его стало так быстро развозить.       С прибытием Каваки шумные нескончаемые разговоры ни о чём слегка приутихли, оттого всем становилось некомфортно. С другой стороны, они ведь сами пригласили, его вины в этом не было. Каваки посмотрел на присутствующих поочерёдно и обнаружил кое-что необычное по его меркам — большинство взглядов было приковано именно к нему. Хотя чему тут удивляться, он был новый в коллективе и, ожидаемо, представлял интерес для уже состоявшейся компании.       — Слушайте, мы тогда все проходили «боевое крещение». Может, и Каваки так же сделает, а? — предложила Васаби, облокачиваясь на стол. Ребята оживились.       — А ведь и вправду. Хорошая идея! — тут же поддержал её Метал, закивав.       — О, точно! Будет весело! — добавила Чочо.       На пару секунд поднялся галдёж, но он быстро утих.       — Так, и что это ещё за хрень? — обречённо спросил Каваки, вздохнув. С тем, что его не выпустят отсюда так просто, он уже смирился.       — Это не хрень, а наш, так сказать, ритуал знакомства! — важно поднял палец вверх Иноджин, после чего посмеялся.       — Ничего сложного. В нём всего лишь три этапа, после чего будешь свободен, как птица, — заверил Шикадай. — И цель каждого из них — чтобы ты рассказал о себе.       — Ну уж нет, — отрицательно закачал головой Каваки. — На это я не подписывался.       — Да брось, мы же тебя не просим рассказывать о чём-то личном или раскрывать свои самые потаённые секреты, — сказала Чочо в попытке переубедить его.       — Эй, Каваки, расслабься, — вдруг подал голос Боруто. До этого момента он не влезал в разговор, поскольку не хотел вызвать на себя гнев Каваки. Но на деле ему было безумно интересно узнать про него чуточку больше, даже если это будут какие-то безобидные детали. И, к счастью, друзья помогли ему в этом, так что Боруто не выглядел слишком навязчивым в этот раз. — Слушай, после того, как тур закончится, мы скорее всего больше никогда не увидимся, так что, даже если ты нам что-то расскажешь о себе, ничего не поменяется. Да и, сам подумай, тебя ведь никто не заставит сказать правду, если ты этого не захочешь, так ведь?       Как бы досадно это ни звучало, но всё так и было, что ребята подтвердили короткими кивками. Тут Боруто был прав, ведь Каваки действительно ничего не потеряет от того, что немного расскажет о себе. Звучало логично, да и являлось таковым.       Каваки вздохнул и сложил руки поверх спинки стула перед собой, кивая.       — Ну валяйте…       Боруто вновь переглянулся с друзьями и взвалил роль ведущего на себя.       — Первый этап: расскажи о себе пять фактов. Любых, на твоё усмотрение, — сказал он и уселся поудобнее.       — Вообще любых? — уточнил Каваки, начиная подбирать в голове варианты.       — Вообще.       — Ладно. Меня зовут Каваки, — схитрил он, но правил вовсе не нарушил. Факт же. — Мне двадцать пять лет. Я — водитель. Я — автомеханик. И я… — задумался над последним. Как назло, быстро ничего не шло в голову, поэтому возникла некая пауза. Потом он всё-таки закончил: — Я ненавижу большие компании.       Это был без сомнения камень в огород всех присутствующих, но никто не воспринял его слова, как нечто обидное, посмеявшись.       — Хитрый жук, — усмехнулся Иноджин, но возражать не стал. Все ответы удовлетворяли требованиям даже несмотря на то, что половина из них и была ранее известна, так что всё по правилам.       — Второй этап: каждый из нас задаёт тебе по одному вопросу, — продолжил Боруто. — Ты либо отвечаешь, либо пьёшь.       И кто тут ещё хитрый жук? Очевидно, что, чем больше вопросов претендент «пропускает», тем больше пьёт и сильнее пьянеет, а значит, становится более разговорчивым. Классика жанра.       — Ага, то есть то, что я за рулём, вас ни разу не парит? — хмыкнул Каваки, раскусив коварный план.       — Отличный повод чаще отвечать на вопросы, — улыбнулся Мицуки.       Тут бы следовало отказаться от такого званого «боевого крещения», Каваки даже хотел это сделать, но быстро передумал. Во-первых, если он напьётся в стельку, что маловероятно, это будет уже не его проблема, он ведь предупреждал. Они сами не оставили за ним право выбора. Во-вторых, как и было подмечено ранее, если он и будет отвечать на вопросы, то никто не сможет проверить их на правдивость. В общем, он в безопасности.       — Кто первый?       — Я! — вызвалась Васаби. — Какой твой любимый цвет?       Слишком просто. Либо это вопрос для разогрева. В их немаленькой компании были люди, которые вполне себе могут спросить что-то из области высшей математики, поэтому данный вопрос воспринимался как очень лёгкий.       — Синий, — ответил Каваки, посмотрев на девчонку.       — А любимое животное? — тут же продолжила Намида.       — Я люблю всех животных. Среди них нет кретинов, в отличие от людей, — пожал плечами он, вызывая своим ответом лёгкие смешки.       — Ну а любимое? — всё же потребовала конкретного ответа публика.       Каваки на секунду призадумался. Сначала он размышлял над тем, какое животное выбрать, а потом — говорить ли это вслух.       — Лиса, — в конце концов ответил он. Сидящие за столом слегка зашевелились, переглядываясь. В первую очередь те, кто разбирался в споре Боруто и Шикадая, поскольку выбранное животное было, как ни странно, своего рода тотемным для семьи Узумаки. Этот факт вызвал хитрые улыбки.       — Какое у тебя хобби? — не стал затягивать с вопросом Денки.       — Нет такого.       — Что, вообще никакого?       — Да.       Теоретически, он мог сказать, что игра в бильярд, но она воспринималась скорее как развлечение, а не хобби. Так что не считалось.       — Тогда пей, — усмехнулся Шикадай.       — Это ещё почему? — негодующе возразил Каваки, хмурясь.       — Отсутствие ответа приравнивается к отказу. Такие правила, — развёл руками Нара.       Каваки фыркнул и, наградив его недобрым взглядом, сделал глоток сидра, возвращая стаканчик обратно на стол. Его тут же наполнили.       — Какую музыку слушаешь? — спросил Метал, не задерживаясь.       — Рок. Изредка хаус.       — Так, а теперь вопрос посложнее, — подмигнула Чочо и хитро глянула на Каваки. — У тебя есть девушка?       — Нет, — спокойно ответил он, даже не задумавшись.       — А парень? — усмехнулся Иноджин, но за свою шалость тут же получил пинок под столом от Шикадая. Однако это было засчитано, как вопрос.       — Нет, — повторил свой ответ Каваки, оставаясь всё так же скуп на эмоции. Пускай вопросы немного усложнились, они пока ещё были в рамках дозволенного.       — А кого предпочитаешь, парней или девушек? — подал голос Мицуки. Об этом всё равно кто-то бы спросил, поэтому это сделал он.       И вот этот вопрос не получил ответа. Каваки издал короткий смешок и, взяв стаканчик со стола, сделал большой глоток. Он знал, что таким жестом оставил неудовлетворённой добрую половину коллектива, но его это устраивало. Первое ограничение касательно того, о чём его можно было спрашивать, выставлено.       — На кого ты учился? — спросила Сарада, слегка сбавляя градус сложности. Хотя, судя по её характеру, она бы вряд ли спросила что-то вызывающее.       — У меня нет высшего образования, — ответил Каваки, крутя в руке стаканчик и наблюдая за жидкостью внутри. Осталось всего два вопроса, но, судя по тому, кто их должен был задавать, лёгкими они не будут.       Шикадай переглянулся с Боруто. Они уже давно дружили — практически всю жизнь — и хорошо знали друг друга, поэтому порой вместо разговоров им хватало просто коротких взглядов. Нара прочитал по глазам, что друг ещё не определился со своим вопросом, поэтому задумчиво хмыкнул, чем привлёк к себе внимание.       — Ты делал что-то незаконное?       Некоторые не сдержались и издали многозначительное «ого», удивляясь серьёзности вопроса. Потом всё внимание переключилось обратно на Каваки. Он же в свою очередь слегка сощурился и уткнулся взглядом куда-то в стол.       В голове всплыли не самые лучшие воспоминания о его прошлом, когда он был ещё мальчишкой и творил всякие глупости. Дурная компания испортила его с самого детства, научила плохому и щедро поощряла за хулиганство. И так было до тех пор, пока Наруто не нашёл его и не подсказал правильный путь. Каваки вырос во многих смыслах этого слова и ни на секунду не забывал о том, кем он был, чтобы ни за что не стать прежним.       — Да, — после недолгой паузы сказал он. Ответ был кратким, но весьма многозначительным. Отрицание звучало бы слишком неправдоподобно, а молчаливый глоток сидра подвёл бы всех к однозначному выводу. Других вариантов всё равно не было.       — Серьёзно? — удивился Иноджин, но остался без внимания.       — Давай уже последний вопрос, — затребовал Каваки. По каким-то причинам он вновь ощущал лёгкую тревогу. Остался только Боруто, а он мог спросить вообще что угодно, особенно если учитывать последние события. Ожидание сильно нервировало его, а тот будто нарочно тянул время.       Боруто же задумался. Каваки ясно дал понять, что на «скользкие» вопросы относительно своих предпочтений отвечать не намерен, а значит, их даже бессмысленно задавать. А спросить что-то провокационное, хоть это и было в его духе, уже не в тему. Сейчас у него была уникальная возможность узнать что-то новое о своём объекте внимания, но если он не будет осторожен, то запросто её упустит.       За всё то время, пока ребята засыпали Каваки вопросами, Боруто пытался сам для себя определить, что же такого он хочет про него знать. Было вполне очевидно, что они очень сильно отличались друг от друга не только интересами, но и жизненными позициями. Каваки тяжёлый на подъём, ему нужны действительно весомые аргументы, чтобы поменять своё мнение и открыться кому-то, ещё и по сути одиночка. Казалось, ему даже друзья не нужны были, чтобы спокойно себе жить. В таком случае, есть ли у него что-то, что приносит ему радость? Что делает его жизнь менее скучной? Что превращает чёрно-белый мир в цветной? Пожалуй, именно это Боруто хотел знать о нём, но что-то ему подсказывало, что этот вопрос останется без ответа. Но всё же попробовать стоило.       — Что тебе приносит удовольствие в жизни? — в конце концов изрёк он, поднимая взгляд на Каваки. Вопрос был сложный, в какой-то степени даже философский, но, если захотеть, можно упростить его до самых примитивных человеческих потребностей.       Сначала рука Каваки со стаканчиком дрогнула, и он уже было хотел проигнорировать Боруто, но что-то заставило его остановиться. Он задумался. Сильнее, чем следовало бы. Однако одно было ясно наверняка — если у Каваки и был ответ на этот вопрос, вряд ли он его озвучит. После недолгого промедления, он всё-таки поднёс стаканчик к губам и, запрокинув голову вверх, допил всё разом.       — Что там третье? — спросил Каваки, с громким стуком поставив пустую ёмкость на стол. Чудо, что пластик не треснул от такой силы удара.       Боруто слегка разочаровано вздохнул и посмотрел вниз на свои ладони, кивая головой. В принципе, это было ожидаемо, но всё равно как-то досадно.       — Третий этап: расскажи какую-нибудь историю из своей жизни. Проще простого, — он натянул на лицо беззаботную улыбку и вновь посмотрел на Каваки.       — Пф, давайте сюда всю бутылку, я выпью её залпом. У меня не настолько интересная жизнь, чтобы было что рассказывать, — сразу отрезал Каваки. Сейчас его точно никто не переубедит.       И пока ребята не стали предпринимать попытки выбить из Каваки хоть что-то, Боруто смиренно согласился.       — Ну, нет, так нет. Значит, обойдёмся без этого, — развёл руками он и закинул ногу на ногу. — А что? Если Каваки выпьет всю бутылку, то нам ничего не останется!       Друзья переглянулись, но приняли такой расклад. На том и закончилась экзекуция.       Постепенно между ними вновь завязался разговор, в котором Каваки не был обязан участвовать, чему он был безмерно рад. Просто сидеть и слушать забавные истории из жизни других людей было неплохое занятие, но сейчас не самое приоритетное.       Каваки задумался. Конечно же, он не мог не заметить, что Боруто стал с ним мягче и снисходительнее, это было видно по его речи, поведению и даже взгляду. Он изменился. Даже перестал раздражать. Однозначно, Боруто настойчиво старался добиться его расположения. Интересно, сколько он будет готов стерпеть ради его одобрения? Каваки искренне возжелал это проверить. Ну а что, он издевался над ним все полторы недели, пришла пора поменяться местами. Осталось придумать, как его спровоцировать.       — О, да, у меня тоже когда-то была такая ситуация! — воскликнул Боруто, поддержав разговор друзей. — Забавная вышла история. Хорошо, что всё обошлось, а то бы точно зубов не собрал!       Каваки негромко усмехнулся и поднял взгляд. Пора осуществлять свой план.       — Как же у вас много «забавных историй». Прямо-таки вся жизнь из них состоит, — начал он.       — Да ладно, просто кому-то надо чаще развлекаться, — развёл руками Боруто, посмеиваясь. Такой себе безобидный намёк.       — Да неужели? А может кто-то вкалывал как проклятый всю свою жизнь, чтобы не помереть с голоду, пока ты беззаботно веселился за отцовские деньги? — без каких-либо эмоций спросил Каваки, смотря куда-то между ребятами, что сидели напротив него.       Боруто же поменялся в лице, поджимая губы. Возможно, он и вправду создавал впечатление изнеженного ребёнка богатых родителей, но на деле всё было совершенно по-другому. Да, Наруто помог сыну освоиться в начале карьеры музыканта, поддержал морально и как смог материально, но всего остального Боруто добился сам. Были даже тяжёлые времена, когда на него напала звёздная болезнь, благо друзья вовремя его одёрнули. Но слушать о том, как на него вешают ярлык избалованного мальчишки, было обиднее всего, особенно от тех, кто не знал этого наверняка. Раньше Боруто вскипал от одного только упоминания отцовского имени в контексте его творческого продвижения, но спустя некоторое время он стал относиться к этому терпимее, главное было поскорее закрыть эту тему. А касательно того, что он не работал в обычном понимании этого слова и чаще развлекался, пускай и было правдой, но отнюдь не означало, что так было всегда.       — Прости, если тебя задел. Я не это имел в виду, — тактично пошёл на попятную Боруто. Обычно этот приём работал на «ура», затыкая любого недоброжелателя, но сегодня он не сработал и, в первую очередь, как раз-таки из-за Каваки, который намеренно старался вывести его из себя.       — Ну конечно. Только это ничего не меняет, — Каваки встал со стула и отодвинул его в сторону, смотря на Боруто сверху вниз. — Тебе и палец о палец не пришлось ударить. Всю жизнь провёл в праздности и развлечениях. И после этого ты будешь рассказывать мне о том, что я должен делать? Ты и представить не можешь, что такое приходить каждый день еле живым от усталости, когда только и хочется, что свалиться замертво. Корпеть целыми днями над тем, что ненавистно, выжимать себя полностью и нихрена не получать за это, пока в то же самое время кто-то купается в лучах славы и любви за чужой счёт. Да ты хоть знаешь, что такое девятичасовой рабочий день?       Это была не наигранная ярость. Искренняя, идущая из глубины души злоба, рождённая несправедливостью судьбы. Кому-то с детства пряник, а кому-то — кнут, и так почти всю жизнь.       Голос Каваки срывался на глубокий гортанный рык. Он и не заметил, как распалил в самом себе неистовство, вошёл в раж и теперь выплёскивал всё, что так долго в нём копилось.       — А мне, по-твоему, надо было в шахте работать?! — в конце концов вспылил Боруто, подскакивая на ноги. С каждым новым оскорблением со стороны Каваки он закипал всё сильнее, и больше всего раздражало то, что треть его жизни обесценили буквально за считанные секунды. Он встал прямо перед обидчиком, непрерывно сверля хмурым взглядом серые глаза, и до побеления костяшек сжал кулаки. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Поэтому просто заткнись.       Грубо. Впервые он заговорил с Каваки так грубо. Когда остынет, однозначно гордиться этим не будет, но молча терпеть унижения он тоже не был намерен. Да заключи он хоть трижды этот дурацкий спор, будь Каваки единственной надеждой на спасение человечества от могущественных инопланетян, Боруто не позволит равнять себя с плинтусом. Не в его принципах. Он и так достаточно терпел.       — Не знаю? Так заставь меня узнать. Или кишка тонка? — ощетинился Каваки. Он был настроен серьёзно и разорвал бы любого на мелкие куски, лишь бы был повод.       — Парни, успокойтесь. Давайте без драк, — обеспокоенно зашевелились ребята, сидящие до этого момента молча. И так вышло не потому, что им было всё равно на разгоравшееся пламя ссоры, а потому что знали, что Боруто лучше отстоит себя сам без помощи других. Но сейчас всё зашло слишком далеко.       Оба парня сверлили друг друга взглядами. Казалось, ещё чуть-чуть и начнётся драка. Каваки был к этому готов, ведь сам довёл до такого, но первым бить не намеревался. Даже был согласен получить по лицу, главное, что начнёт не он. А Боруто заметно боролся с ярым желанием врезать обидчику. Слишком сильно у него чесались кулаки подправить ему физиономию, но он сдержался. Вместо этого он взял со стола свой наполовину полный стакан сидра и одним резким движением выплеснул всё содержимое Каваки прямо в лицо.       — Ах ты… — рявкнул тот и сразу отпрянул назад. Хорошо, что успел зажмурить глаза, иначе бы со зрением можно было попрощаться.       Боруто тихо ухмыльнулся и, воспользовавшись заминкой, быстро надел на себя спортивную кофту, которая висела до этого на спинке его стула.       — Если не вернусь через полчаса — звоните в полицию, — сказал он напоследок, поглядывая за Каваки, который стирал с лица жидкость рукавом тонкого свитера.       — А ты куда собрался? — удивились ребята, смотря то на одного, то на другого.       — Да так, прогуляться, — усмехнулся он и быстрым шагом направился на выход из кухни.       — Блядёныш, а ну иди сюда! — гаркнул на него Каваки, промыв лицо водой на скорую руку, и рванул за ним.       Вот уж о чём Каваки не мог подумать, так это о том, что перед тем, как отметелить Боруто, ему придётся бежать за ним через весь отель и пляж. Пацан-то был не промах, мало того, что шустрый, как заяц, ещё и до одури выносливый. И если по территории гостиницы Каваки не сдавал позиций и бежал за ним практически след в след, то на пляже он выдохся за считанные секунды. Песок под ногами сильно тормозил и выматывал, заставляя грузнуть и даже поскальзываться. Поэтому, с трудом пробежав сто метров, Каваки остановился и обессилено рухнул на четвереньки, часто и тяжело дыша. И его, казалось, неисчерпаемая ярость неожиданно перегорела, на неё просто уже не оставалось сил.       — Что, и это всё, что ли? — насмешливо спросил Боруто, подходя поближе к Каваки. Он тоже запыхался и вспотел, как после бани, но выглядел куда живее, чем его неудавшийся преследователь.       — Ты, блин, что… ночами марафоны бегаешь?… Какого хрена? — всё ещё не восстановившись спросил Каваки и свалился на спину в песок, дыша полной грудью.       — Нет, — засмеялся Боруто и упал на задницу рядом с ним, откидываясь на локти. — Просто отрабатываю полутора-, а то и двухчасовые концерты. Не девять, конечно, но тоже неплохо.       — Шизик, твою мать… — ругнулся тот и посмотрел в чистое звёздное небо, которое озарял молодой месяц. Шевелиться всё равно сил не было, поэтому стал разглядывать его.       Каваки не умел читать звёзды, знал разве что, как выглядит большая медведица, и по прошествии минут пяти, возможно, нашёл бы малую. Все остальные для него казались обычными огоньками, которые отличались только своей яркостью и расположением на небосводе.       — Красиво, — негромко прокомментировал Боруто, поскольку точно так же наблюдал за звёздами.       — Небо, как небо. Ничего необычного, — пробормотал Каваки, уже понемногу приходя в себя. Сердце всё равно колотилось так, словно сейчас выскочит из груди, но постепенно отпускало.       — Но красиво, — улыбнувшись повторил тот, на что отрицания не последовало. Но потом улыбка плавно сползла с его лица. — Зачем? Для чего всё это было? — спросил Боруто и повернул голову в его сторону. Он прекрасно понимал, что все предыдущие наезды были конкретно в его адрес, а не группы в целом, хоть и занимались они все одним делом. Поэтому и было интересно, почему гнев Каваки был направлен исключительно на него одного.       — Бесишь, вот и захотелось тебя отлупить. Просто искал повод, — честно признался тот. Звучало довольно правдоподобно, так что и прикапываться не к чему.       — Придурок, — усмехнулся Боруто и опустился на лопатки, складывая ладони у себя на животе и скрещивая ноги. За такое, конечно, следовало бы задать взбучку, но желание пропало. Чувство обиды за слова, сказанные на кухне, ещё жгло в груди, но это, скорее, уже были тлеющие угли после большого пожара. — Папа не всегда был таким, как сейчас, — неожиданно начал Боруто. — Ну, я имею ввиду успешным бизнесменом. Было время, когда он был по уши в долгах и каждая собака норовила укусить его побольнее. Даже я однажды прочувствовал это на своей шкуре.       Каваки немного с трудом в такое верилось. Нет, он понимал, что люди всегда с чего-то начинают, порой даже не с самого приятного, но поверить в то, что Наруто когда-то рассекал по улицам в спортивках и прятался от вышибал, было сложно. Хотя при должном усилии возможно.       — Когда я был ещё совсем малой, он, помню, из гаража не вылезал. Он тогда ещё автомехаником работал. Были же времена, — добродушно посмеялся Боруто, вспоминая события многолетней давности. — Папа мечтал собрать лучшую машину, чтобы она была и быстрая, и надёжная, и удобная, и красивая, и ещё куча-куча всего. Тогда это казалось невозможным.       На лице Каваки невольно появилась лёгкая улыбка. Он и до этого момента знал, что Наруто не с бухты-барахты стал директором автомобильной фирмы. И про его работу механиком тоже был в курсе, поскольку до сих пор частенько заставал его за «ковырянием» машин. К тому же, именно Наруто научил его многим хитростям этого сложного дела. Мысли о нём немного успокаивали Каваки.       — В конце концов, он собрал что-то похожее на то, о чём мечтал, и его признали в большой фирме. Потом взяли на работу, но через какое-то время он ушёл оттуда и создал свою контору. И даже так, у него не всё ладилось. Как ты там сказал, беззаботно он живёт года три от силы.       А ведь и вправду. Каваки уже и позабыл, что, когда только перешёл под крыло Наруто, всё шло не так уж и гладко. Побитые фары, проколотые шины, разукрашенное лобовое стекло, выцарапанные ржавыми гвоздями маты на капоте и дверях — недоброжелателей хватало, и они напоминали о себе довольно часто. И только несколько лет назад перестало происходить такое мракобесие, как он понял, именно благодаря связям Наруто. Кажется, тогда из долгого путешествия вернулся его старый друг — мрачный тип, Каваки он показался крайне неприветливым — и плотно взялся за юридическую сторону этого вопроса, так всё и наладилось. А к хорошему быстро привыкаешь. Сейчас-то лицо Наруто Узумаки украшало каждый второй журнал про знаменитостей, и никто больше не решался соваться к нему с пустыми конфликтами.       — И, знаешь, когда мы с парнями только создавали группу, папа был отнюдь не богачом, — продолжил Боруто. — Он, конечно, отдал последние деньги на то, чтобы купить мне гитару и всю сопутствующую мелочь, но всего остального мне пришлось добиваться самому. Концерты, гастроли, репетиции, а потом мы ещё устроились в парочку заведений и выступали там через вечер — это был ужас! Мы домой возвращались просто мёртвыми. До сих пор иногда вижу кошмары по ночам! Ещё и в универ надо было успевать ходить. Помню, тогда даже пожалел, что вляпался в это. Сколько сплетен обо мне стало ходить, трындец! Представляешь, к своим двадцати трём годам я успел дважды жениться, один раз выйти замуж, трижды развестись и даже заделать ребёнка! Как тебе такое, а?       — А ты бабник, оказывается, — усмехнулся Каваки.       — Тот ещё! Потом научился всё это игнорировать, как и всякие беспочвенные оскорбления, — хохотнул Боруто и посмотрел на него краем глаза, намекая на недавнюю перепалку. Каваки не сдержал смешка, но промолчал. — Короче, хочешь верь, а хочешь — нет, я добился всего сам. Своими силами. И никто мне не прокладывал ровную дорожку, покрывая её красным ковром. Вот так!       Повисло недолгое молчание. Каваки медленно переваривал полученную информацию, стараясь определить для самого себя, какая бы реакция его устроила. Он узнал много интересного, даже в какой-то мере важного, да и просто вспомнил то, чего не следовало забывать. Теперь он чувствовал себя дерьмовым человеком. После такой-то истории, его обвинения казались и довольно пустыми. С его жизнью, конечно, не сравнится, но тоже не сахар.       — И каждому обидчику ты зачитываешь свою автобиографию? — он не сдержал ухмылки.       — Пошёл ты, — посмеялся Боруто и толкнул его в плечо. Ответ был очевиден — нет, но для Каваки ему захотелось слегка приоткрыть занавес. Ну как, слегка? Довольно сильно! Ещё и половину папиной жизни выложил как на духу. Будет теперь надеяться, что отец его за это простит, если узнает.       Каваки позволил беспрепятственно себя толкнуть, но тут же резво подскочил с песка и взгромоздился на Боруто, садясь ему на живот. Силы уже восстановились, так что можно было и продолжить начатое, правда драться уже не хотелось, скорее побаловаться.       — Попался, кретин, — усмехнулся он и стал активно бороться с его руками, в попытке перехватить их.       — Эй-ей-ей! Не честно! — засмеялся Боруто и принялся сопротивляться, брыкаясь всем телом насколько позволяло положение.       — А вылить мне в лицо стакан сидра — честно? Спирт, если ты не знал, пагубно влияет на глаза! А если бы я ослеп? — продолжил в шутку язвить Каваки и, сумев словить одну его кисть, прижал её коленом к песку. Проделать то же самое со второй рукой и вовсе не составило труда.       — Не-не-не-не! Постой! Мне нельзя с фингалом на сцену, погоди! — завопил Боруто, не бросая попыток вырваться, но по итогу, к его приятному удивлению, бить его никто не собирался.       — Раньше надо было думать, — самодовольно ухмыльнулся Каваки и лишь легонько ткнул его кулаком в щеку, размазав в добавку костяшками. Не больно, конечно, но и приятного мало.       — Ай, да харош, всё! Ты победил! — посмеялся тот и отвернул голову в сторону, избегая его кулака.       — О да. И не забывай этого, — пригрозил Каваки пальцем, склонившись над его лицом, и отстранился. Он встал на ноги и подал руку Боруто, чтобы помочь ему подняться, на что тот согласился. Оба отряхнулись от песка и поправили на себе одежду, после чего Каваки немного застопорился.       — Ты чего? — спросил Боруто, заметив паузу.       — За то, что я наговорил на кухне… Прости, глупостей сморозил. Мой косяк, — неохотно выдавил из себя тот. Он не любил просить прощения, но кое-кто научил его, что иногда это делать приходится. И сейчас самое время.       Боруто сначала не сообразил, что только что услышал, но потом широко улыбнулся, от радости даже приподняв плечи.       — Да забей, всё путём! Пошли скорее обратно, а то холодно, капец!       — Да-а… Пошли.