Почитай мне на ночь, пожалуйста…

— Ёнбок... Ты снова замазываешь веснушки? Что-то случилось? - Хенджин обеспокоенно смотрит Феликсу в глаза, чувствуя нарастающее волнение. Ли так давно не использовал тональный крем, а Хван искренне верил в то, что тот стал меньше переживать по поводу веснушек. Это больная тема, которую Ёнбок старался обсуждать как можно реже. Феликс, до этого счастливо улыбающийся, вдруг осознает, что Хенджин заметил. У него появляются вопросы, на которые Ли больно отвечать. Но Феликс должен рассказать обо всем хену, он доверяет Хвану, жаждет его поддержки, желает вывалить все, что беспокоит. Хенджин уже долгое время находится рядом, чтобы в любой момент подставить плечо, а Ли улыбается каждый раз, когда ложится на него. Никогда не замазывай свои прекрасные веснушки. Каждый раз во мне просыпается огромнейшее желание своими же руками пойти и умыть тебя, чтобы вновь их увидеть. Навсегда забудь о тех мальчиках из детства. Вы не виделись с выпуска из средней школы. Феликс, навсегда запомни, что твои веснушки — частичка моего счастья, а ты — оно и есть, — закончил свою длинную речь Хёнджин, целуя любимого человека в лоб. Да, у них вновь зашла тема про прошлое, из-за которого Ёнбок постоянно замазывает свои веснушки, которые для Джинни являются лучиками солнца в его тёмной жизни. — Хорошо, но ты просто представить себе не можешь то, каким счастьем для меня являешься ТЫ, Джинни. Спасибо тебе за все твои слова, поддержку и действия, — произносит Ёнбок, смотря на Хёнджина чуть ли не плачущими глазами.

***

— Заходи, — проговорил Хван, открыв дверь своего дома. Феликс вновь почувствовал запах дома Хенджина, который чем-то напоминал хвойный лес. — Как всегда уютненько, — улыбнулся Ли, перешагнув порог. Он вновь оглядел прихожую, в которой в последнее время оказывается довольно часто. — Спасибо, но необязательно говорить эту фразу каждый раз, когда мы приходим ко мне, — посмеялся Хенджин, начиная снимать свои любимые, но такие дурацкие кроссовки, шнурки на которых развязываются довольно долго. — Но это же правда, — всё не унимался Ликс, вновь оглядывая уже гостиную, — у меня, например, как-то пусто дома… А у тебя в любой комнате комфортно. — Понятно, ты не успокоишься, — наконец рассмеялся Хёнджин, полностью сняв обувь. — Тебе как обычно? Чёрный с малиной и три ложки сахара? — Ага, только можешь сделать его более горячим? — не в своём стиле попросил Ёнбок, что было удивительно. Феликс — любитель еле тёплого чая, горячим он его пьёт достаточно редко, так как постоянно обжигается языком. — Ого, ну ладно, — удивился Хван, но прошёл на кухню и поставил чайник. Ёнбок же в свою очередь пошёл в комнату Хенджина. Там, как обычно, стоял мольберт с начатой работой, в этот раз это был венок из одуванчиков, висящий на знакомой скамейке. Это Феликс сплел его в начале лета. Однако рядом, на столе, лежала папка, красиво украшенная рисунком тех же одуванчиков. Лезть в чужие вещи и разглядывать их было неправильно, даже несмотря на близкие отношения с Хёнджином. Однако интерес брал верх. Да и чего там может быть такого важного? Всё-таки преодолев сомнения, Ёнбок потянул руку к папке и открыл её. Феликс не сразу понял что это, но когда до него дошло, то единственное, чего хотелось, так это просмотреть всё содержимое. А внутри были рисунки, на которых изображён Ли. Постепенно листая, Енбок начал замечать, что некоторые из работ были сделаны на обычных тетрадных листах в клеточку, появлялось ощущение, что их нарисовали на скучном уроке или лекции, что кстати очень похоже на Хёнджина, которого часто можно увидеть скучающим в университете. Изучая содержимое, Феликс вдруг попал в «раздел» с работами, которые будто были старыми. Примерно лет десяти. Но кто на них был изображён? Силуэт мальчика с разноцветным воздушным змеем в руках на фоне большого древа, которое было подозрительно знакомым. Немного приглядевшись, Ёнбок понял, что это то самое дерево, у которого он однажды встретил необычного друга. Мальчишку, чей голос Ли вспоминал перед сном. Все те книги, которые маленький Феликс слушал, лежа на коленях у другого мальчика, крутились в голове каждый раз, когда он вспоминал об этом. Взрослый Ёнбок не помнил ни одну из них, но безумно сильно хотел послушать их вновь. Воспоминания из прошлого нахлынули, словно ливень под чистым небом. Вкус вишнёвого мороженого, которого Ёнбок покупал перед тем, как вернуться на поляну под древо. Две упаковки, для себя и таинственного друга. Перед глазами всплывали моменты из того же прошлого, когда он с мальчишкой, которого просто называл хёном, сидели у речки на полотне. Скорее всего это было что-то вроде пикника, но ели они лишь вкусные, насыщенные фрукты и ягоды, собранные со своих садов, огородов. Феликс, находясь в ступоре, пытался осознать то, что видимо тем самым мальчишкой, имя которого Ёнбок никогда не знал, был Хёнджин. А ведь они и вправду были очень похожи. Почему Феликс не догадался раньше? И почему Хёнджин ничего ему не сказал, если вспомнил Ли? Ёнбок решил долистать до конца папки. А ближе к концу находилось пару рисунков Феликса с ярко выраженными веснушками, но с закрашенными глазами.

Твои веснушки и черты лица, Вот то, что вижу я всегда. Прости меня, такого наглеца, Но не запомнил я твои глаза. В моих стихах лишь чувства светлые, Ты не жалей, что тут нашёл меня. В твоих веснушках солнце летнее, А я и не жалел ни дня.

И прикреплён рисунок, где было лицо Ёнбока, освещённое солнцем, с яркими веснушками, но замазанными глазами… Теперь становилось понятно, почему всё лицо, за исключением одной частички, было отлично запечатлено в памяти. Феликс продолжал листать, собираясь добраться до самых старых стихов и рисунков. Однако его планы были нарушены одним нюансом. Листы вдруг стали не такими уж старыми, видимо они должны были находиться примерно в середине. Скорее всего Хёнджину было примерно лет 15-17.

Я так влюблён в тебя, мой милый, И так хочу тебе сказать. Но не могу, ведь ты тоскливый, Прохладный дождик сентября. Люблю закаты и рассветы лета, Хочу смотреть хоть целый век, Хочу пожить у солнца где-то, Но не могу, ведь я всего лишь человек.

И также прикреплён рисунок, который был разделён на две части. Слева стояло всё то же дерево, разделённое пополам средней линией, но уже с пожелтевшими листьями, на небе были не слишком тёмные тучи, а по всему рисунку шёл лёгкий дождь. Вторая же часть была солнечной и яркой. Скорее всего это было всё то же лето. В середине находилась вторая часть древа, но усыпанная множеством насыщенных и ярких зелёных листьев. А чуть поодаль от него стоял мальчишка, вокруг которого было даже светлее, чем на всём остальном рисунке. В руках у него был всё тот же радужный змей. Ёнбок не мог поверить, что значил для Хёнджина настолько много, что являлся «дождиком сентября» и «солнцем».

Ты так прекрасен, как рассвет, Которым часто я любуюсь. Ты так прекрасен, как река, В которой чуть не захлебнулись Те самые любовь и красота. Но вот, осталась лишь тоска. Я помню образ твой волшебный, Но вот, остался он тем нежным, Молодым мальчишкой, что покупал Мороженое мне с вишней.

К стиху было прикреплено целых несколько работ. На первой была изображена та самая река, а внизу можно было увидеть то самое полотно и тарелочку винограда. На втором было изображено вишневое мороженое, которое держал Хёнджин, рисунок был сделан от его лица. А на третьем было изображено то древо, но очень смазано. У Феликса совершенно не было слов. Он продолжал стоять около стола и смотреть на все те рисунки и стихотворения, что увидел. Перед глазами появлялось слишком много кадров. Неизвестно, сколько бы Ёнбок смог бы так стоять, но в комнату зашёл весёлый донельзя Хёнджин: — Ликс, извини, что так долго, я пытался найти сахар, уже в магазин хотел идти, но в последний момент нашёл его на самом видном месте, представляешь? — залился смехом Хван, ставя кружки на стол и обращая внимание на состояние Ли. — Ликс? Ты чего? Я не так уж и долго там… — Джинни вдруг обратил внимание на то, что лежало перед парнем. — Ой, ты нашёл её? Я хотел тебе сегодня рассказать, но ты опередил все события. — Но почему ты раньше не сказал? — Феликс всё же недовольно уставился на Хвана. — Я уж думал, что никогда больше его, то есть тебя не встречу! А оказалось, что всё это время мы были так близко! — Я же говорю, хотел рассказать сегодня, даже выложил папку на стол, но ты опередил меня, — продолжая улыбаться, чуть ли не смеяться, говорил Хван. — А эти стихи? Ты правда писал обо мне? — смотря щенячьими глазами, расспрашивал Ёнбок. — Да, я влюбился в тебя ещё тогда, даже не осознавая этого, — проговорил Хёнджин, после чего заключил Феликса в крепкие объятия. — Джинни… Можно тебя попросить? — сказал Ли в ключицу парню, окончательно растрогавшись. — Конечно, солнце. Проси что угодно, — усмехнулся Хван, крепче обняв Феликса и зарывшись носом в его волосы на макушке. — Почитай мне на ночь, пожалуйста, — проскулил Ёнбок, смущаясь. На что получил смешок сверху и моментальный ответ: — Конечно, Ликси. Могу читать тебе хоть каждую ночь, — произнёс Хван, разъединяя объятия. Но лишь для того, чтобы прикоснуться к губам Ликса, которые он начал любить с тех самых пор, как они встретились в библиотеке у отдела с романами после долгого расставания. Поцелуй был наполнен чувствами и нежностью с обеих сторон, что делало его ещё важным для парней. А руки, соединённые вместе, придавали картине больше эмоций, чем когда-либо. — А мы можем не ждать ночи? — спросил Феликс, после того, как поцелуй прервался. — Ты хочешь, чтобы я почитал тебе прямо сейчас? — поднял бровь Хёнджин, после чего сразу искренне улыбнулся. — Да, — единственное, что ответил Ёнбок, разъединяя их тесный контакт. — Ты не изменился даже после десяти лет, — проговорил Хван, повернувшись к выходу из комнаты, чтобы сходить в гостиную к стеллажу с книгами. Спустя менее чем две минуты Хёнджин вернулся, держа в руках потрёпанную книгу. Феликс в это время уже сидел на кровати и засматривался в окно, но, увидев зашедшего парня, сразу отвлёкся от интересного разглядывания вида. Хван, сев на кровать, сразу уложил своё солнце себе на ноги. Хёнджин в одной руке держал книгу, а второй, когда не нужно было перелистывать страницы, гладил Ёнбока по волосам. Это была идиллия, которая переносила обоих парней в прошлое, когда маленький мальчик с множеством поцелуев солнца лежал на коленях у своего хёна и наслаждался прекрасным голосом, читавшим строчку за строчкой…