Gloom

Несмотря на позднее время суток, уже близкое к окончанию рабочей смены, в Красти Крабе царила жизнь. Было полно посетителей, словно бы и забывших о том, что ресторан уже должен закрываться чуть меньше, чем через полтора часа. Все весело болтали, почти что за каждым столом сидел минимум один посетитель, в общем, как говорится, яблоку было некуда упасть в этой толкучке. — Сквидвард, Сквидвард! — весело запищал поварёнок, радостно тряся своего вечно унылого соседа за щупальце, — как думаешь, а Гэри будет есть крабсбургер, если я положу туда его любимый корм? — Без понятия, — холодно протянул кассир, с огромным нетерпением ожидающий долгожданного конца смены. Такое скопление людей, да еще и в столь позднее время, напрягало его до невозможности, ему казалось, что они никогда не собираются уйти отсюда, — я что, по-твоему, эксперт в этом?! Проверь, если хочешь. И если тебе больше нечем заняться. — Спасибо за совет, приятель! — так же радостно продолжил Спанч Боб, крепко обнимая Сквидварда вокруг шеи со спины своими тощими длинными ручонками, — Гэри должен оценить этот кулинарный шедевр в полной мере! — Да уж… Посмотрим, что у тебя получится, — почти машинально произнес кассир, решивший от нечего делать поддержать хоть какой-то разговор, и добавил как будто бы с неким предвкушением: — если Крабс узнает, что ты потратил ингредиенты зазря, он тебя убьет. Не успел он договорить последнее слово, как справа от Сквидварда раздался грохот распахнутой двери, на который тотчас обратила внимание примерно где-то половина всех посетителей. — Слух меня не подвел?! Кто-то из вас сказал про трату ингредиентов зазря? А, то есть, и ДЕНЕГ?! — мистер Крабс подбежал к кассе, поставил клешни в боки и воззрился на обоих работников своими длинными глазенками, очень недовольными на данный момент, — отвечайте, матросы, кто это был?! Оба резко умолкли, неловко пялясь то по сторонам, то друг на друга. Сквидвард уже хотел торжественно рассказать про крабсбургер с улитковым кормом, что явно бы не понравилось Крабсу, и он бы наругал Боба за это, как вдруг кассира схватили за воротник рубашки и притянули к себе, из-за чего он машинально наклонился к своему приземистому начальнику. — Мистер Сквидвард! Это был ТЫ! Ты что-то сказал про лишнюю трату де… Ой, то есть, ингредиентов! — сурово выдал Юджин, впритык прижавшись глазами к лицу не на шутку встревоженного кальмара. — Эм, вообще-то… — Сколько раз я вам двоим должен это повторять? — Крабс немного отстранился от Сквидварда, но не отпускал его, — не смейте произносить при мне такие слова, как «лишняя трата денег», «повышение», «полцены» и все в таком духе! Мне от них дурно становится! Я из-за этого и так вот уже как целую неделю не могу заставить себя оплатить счет за электричество и свет… А тут еще и вы двое со своими напоминаниями, будь они неладны! — Извините Сквидварда, сэр, — неловко пробовал защитить коллегу Спанч Боб, неуверенно улыбаясь, уже незаметно для друзей добавляя улитковый корм в бургер, — Вы же понимаете, он не хотел Вас обидеть. — Малыш, ты давай не встревай в разговоры взрослых, мы сами разберемся. Продолжай работать! Время — деньги! — на пару секунд краб сделал свой голос немного помягче, но потом вновь вернул ему его постоянную твердость и суровость. — Ну кто же знал, что Вы подслушиваете?! — уже раздраженно прошипел Тентикалс, кое-как вырываясь из «объятий» начальника, надеясь, что ему не порвали его единственную рубашку клешнями. — А ничего, что мой кабинет прямо у вас под носом?! Балда! — Крабс дал Сквидварду такой сильный подзатыльник, что тот чуть не упал, после чего наконец отошел от него на нормальное расстояние, — ладно, я к себе… И… и-и впредь следите за своими языками и не используйте их, где не надо, понятно?! — Так точно, капитан! — весело воскликнул Боб, как ни в чем не бывало, отдавая честь, свободной рукой уже пряча в кармане бургер с улиточным кормом. — Угу… — еще более раздраженно пробормотал Сквидвард, аж невольно сжимая щупальце в кулак, отводя взгляд вниз, не в силах больше смотреть в эти упрямые крабьи глазища. — Вот и, э-э, вот и молодцы… — голос Юджина немного переменился. Он был по-прежнему строгим и почти злым, но вместе с тем приобрел куда более сильное напряжение, или даже абсолютно не характерное для него… смущение? — в-все, пока. И чтобы я больше ничего такого не слышал! — он сурово погрозил обоим клешней, почему-то немного дрожащей, оглядел обоих подчиненных, чуть дольше задержав взгляд на Сквидварде, развернулся и врезался в дверь своего же кабинета, — АРРРРРР! Дурацкая дверь! Недовольно забормотав что-то себе под нос, он вернулся в кабинет и закрылся, довольно громко хлопнув дверью. Даже после того, как он ушел, атмосфера в холле продолжала быть напряженной и неприветливой. Однако, вместо того, чтобы, как думали его работники, просто сесть за стол и уже в который раз заняться пересчитыванием вчерашней выручки, Крабс уселся прямо на пол около двери и… начал внаглую подслушивать весь разговор губки и кальмара. А точнее — продолжил. — Достал! — не особо громко, но несдержанно зло и обиженно прошипел Сквидвард, ненавидяще смотря в сторону ушедшего. — Ох, Сквидвард, ну не сердись, — пробовал парень успокоить приятеля, — мистер Крабс сам же тебе напомнил, что совсем недавно… ну, неделю назад, получил счета за свет и электричество, знаешь, как он всегда нервничает из-за этого? Наверное, это он из-за них такой, из-за счетов. Пойми его. — Плевать, что он там получил. Это его проблемы, — ядовито отозвался кассир, стискивая зубы от злости и обиды, — его проблемы, которые он в состоянии решить сам, но не хочет это делать из-за того, что жадничает! А потом еще и винит нас, раз мы ему, видите ли, напоминаем об этом! — аж задрожав от переполняющей его обиды, он тихо-претихо добавил: — ненавижу его! Подслушивающий разговор Юджин почему-то вздрогнул и напрягся. Какое-то тяжелое, болезненное и немного жгучее чувство возникло в груди или даже в самом сердце, едва его уши уловили последнюю фразу Тентикалса. — Ох, дружище, ну не говори так, — парень продолжил бесполезные попытки успокоить и ободрить соседушку, — ты же знаешь, что в глубине души мистер Крабс любит тебя. Просто пытается вести себя построже, он же, все-таки, твой начальник. — Ага, ну конечно — любит он меня, — с недовольным сарказмом в голосе отозвался Сквидвард, скрещивая верхние щупальца на груди, и не догадываясь о том, как же Спанч Боб прав. Правда, любовь эта была вовсе не как служебная, начальника к подчиненному, и даже не как дружеская… На деле же краб уже давно чувствовал к кальмару нечто большее. И обычной дружеской симпатией это назвать и в правду сложно. Это было ощущение какого-то странного, но очень приятного тепла в груди или по всему телу, или же, как про это говорят в народе — бабочки в животе. — И ты его любишь, не скрывай этого! — вдруг выдал Боб притворно строго, после чего умиленно улыбнулся и засмеялся. — ЧЕГО?! — рявкнул Сквидвард уже вновь зло, не понимая, как губка вообще додумался такое предположить, и возобновил сарказм в своем голосе: — да-да, конечно, я прямо его так люблю, что аж целовать готов! Ракообразный замер. Он сам не вдуплял, почему его так обеспокоила эта фраза, даже несмотря на то, что он прекрасно понял, что это полнейший сарказм. Наверное, чисто машинальная реакция в виде проявления смущения… Умиленный поваренок решил немного пошутить над коллегой и дружески подразнить его: — Смотри мне, Сквидвард. Ничуть не удивлюсь, если однажды зайду в кабинет мистера Крабса и увижу, как вы с ним целуетесь! Кальмар и краб за дверью одновременно вспыхнули. Но первый — от злости, а второй — от дикого смущения, захватившего все тело разом. Юджин сам был в шоке от того, что так смущается, ведет себя не как взрослый суровый дядька, а как влюбленная школьница из какой-то подростковой мелодрамы, что так любила смотреть его дочка. — ТЫ, БОЛВАН ЖЕЛТЫЙ! Возвращайся уже к работе, достал меня! — как змея, зашипел головоногий на губку Боба, который тотчас захихикал, пробормотал что-то вроде: «Извини, Сквидвард» и всунулся обратно на кухню. «Вот ведь хитрый желтоквадратный мальчишка… На вид, вроде — дурачок дурачком, а на деле ничего от него не скроешь! Даже о моей дурацкой влюбленности в Сквидварда догадался… — подумал смущенный донельзя Крабс, чувствуя странный жар у себя на щеках, как от палящего солнца. Не будь он красным по своей крабьей природе, он бы заметно покраснел только больше от такого смущения, — ладно, самое главное то, что он ему не верит и считает это обычным бредом… Значит, я отлично притворяюсь и могу не бояться быть рассекреченным. Но… Тар-тарский соус! Я уже заколебался это скрывать!» Юджину уже действительно порядком надоело скрывать от возлюбленного свои чувства, играя роль строго начальника, которому нужны от него только деньги. Он уже сбился со счету, сколько недель прошло с того дня, как он осознал свою влюбленность, но так и не признался. И с одной стороны — признаваться в теплых чувствах или даже просто как-то нечаянно показать свою привязанность к кассиру ему было неловко или даже страшно. Страшно от неизвестности, а также от того, что тот о нем подумает после такого признания. Наверняка, ничего хорошего, и только лишь больше начнет ненавидеть… Но с другой — признаться, чтобы уж успокоиться, все же хотелось. Ибо Крабса СЛИШКОМ сильно терзала эта дурацкая влюбленность, постепенно растущая и растущая, как снежный ком, и держать ее в секрете становилось не просто неприятно, а уже натуральнейшим образом мучительно. «О, Нептун, дай мне знак… Что мне делать? — так же мысленно умолял Юджин, вставая с пола и направляясь к своему рабочему столу, — вот бы мне решимости побольше… Или какую-нибудь такую ситуацию, чтобы я наконец осмелился ему признаться. Ну почему я так смущаюсь и боюсь??? Сам себя не узнаю… Я же, все-таки, краб, а не вялая хрупкая килька!» …Боб вернулся к своим рабочим обязанностям, а кальмар — к своим, почти полностью позабыв о недавнем разговоре. Губка что-то тихо, но бодро и весело напевал, а Сквидвард буквально засыпал на месте. Ну когда уже пройдут эти дурацких полтора часа, чтобы он смог пойти домой?! Как вдруг, весь ресторан сотряс странный и короткий, но почти оглушительный щелчок, донесшийся откуда-то с потолка. Сквидвард и Спанч Боб машинально подняли взгляд вверх и увидели, что лампочки активно мигают, подобно гирлянде, сначала почти полностью гасясь, а потом совсем ненадолго включаясь, и так по кругу. — Ой, Сквидвард, там, кажется, лампочки перегорают… — неуверенно заметил Спанч Боб, аж выронив лопатку из руки, — наверное, мистеру Крабсу стоило все-таки пораньше заплатить за свет. — Сам бы, без тебя, я этого не увидел и не понял, — головоногий вернул голову в изначальное положение, как вдруг у него резко потемнело в глазах. Сквидвард подскочил и зачем-то схватился за голову, не на шутку запаниковав от того, что на нервной почве он уже, походу, ослеп. Но спустя пару мгновений успокоился — осознал, что это не он ослеп, а просто свет внезапно выключился. Потому что кое-кто не заплатил за него. В холле повисла внезапная тишина, некоторые посетители — в основном, женщины — вскрикнули от испуга. По столам прошелся всеобщий напряженный вздох, словно бы страшнее темноты не было ничего на свете. Какой-то подросток начал истерить о том, что это демоны, которые в фильмах ужасов обычно и вызывают проблемы со светом. — М-дэ, шикарно просто… Работать в темноте — мечта всей моей жизни, — неприятный сарказм в голосе Тентикалса, смешанный с недовольством, так никуда и не исчез, — хотя, на самом деле — неплохо… Хотя бы твою надоедливую квадратную физиономию не видно! — Это демон, ДЕМОН! — продолжал истерить тот подросток. «Ага, демон. Демон жадности», — неожиданно уже шутливо подумал кассир, ехидно и при этом безрадостно улыбаясь. Послышался тихий-претихий, почти неслышный скрип. — Граждане, граждане, успокойтесь! — Боб похлопал пару раз, чтобы граждане успокоились и обратили на него внимание, — это никакой не демон! Это просто проблемы со светом! Надо заплатить, и все снова встанет на свои места! — Ну и когда это произойдет? — с таким же сарказмом, как и Сквидвард, поинтересовался уже кто-то из посетителей, — когда ваш «щедрый» менеджер уговорит себя за все заплатить? — Да, ДА! — тут же начали поддакивать другие, кивая головами в темноту. Парень замялся, не зная, что и ответить, радуясь тому, что никто не видит его смущенного выражения лица. Пока посетители спорили со Спанч Бобом, до приунывшего Сквидварда кое-что дошло. Сейчас, когда так темно, никто не заметит, если он уйдет домой. Ну, и если он будет аккуратен, идти осторожно, не скрипеть половицами, ни в кого не врезАться и так далее. Нешироко, но очень довольно улыбнувшись себе под нос, кальмар уже переставил первую пару щупалец через кассу и хотел переставить и вторую, но вдруг… Что-то резко схватило его за левое плечо! Что-то, что было справа от Сквидварда, заметно жесткое и огромное, и очень сильное — фиг выберешься из его хватки. Тентикалс хотел вскрикнуть, не столько от испуга или чтобы позвать на помощь, сколько от неожиданности. Но не успел — еще одно такое же что-то закрыло ему рот. Кальмар протестующе замычал, чувствуя неприятную скручивающую боль в районе губ, и пробовал вырваться, но сразу догадался, что вряд ли сможет это сделать — хватка действительно была очень сильная, и все сопротивления хиленького Сквидварда сходили на нет. Хоть ему и некогда было строить догадки, что это его так грубо и нагло схватило, он все же начинал догадываться об этом невольно. Жесткое, огромное и сильное, с такой болезненной хваткой… Да еще и справа высунулось. Прежде чем Сквидвард почти понял, в чем дело, как с непередаваемым удивлением почувствовал, что его нижние щупальца отрываются от пола. Его взяли на руки. А потом еще и прижали к себе, не грубо, но крепко и бесстыдно, при этом по-прежнему не позволяя ему издать ни звука. Кепка с якорем упала с головы на пол. Совсем скоро к страху и недопониманию добавилось негодование. Головоногий был возмущен всем происходящим, тем, что его просто так взяли и подняли на руки, не спросив его разрешения, а теперь, судя по всему, еще и несут куда-то. Стоп, что?! Кассир хотел в очередной раз начать паниковать после этого, как вдруг услышал то, что полностью подтвердило его догадки. Постукивание крохотных крабьих ножек. Этот звук нельзя было спутать абсолютно ни с чем. «Твою мать! КРАБС! — паника и злость Сквидварда то и дело перегоняли друг друга по своей силе, но вот удивление и непонимание было в любом случае сильнее них, — что ему надо, и куда он меня несет?!» Ответ на второй вопрос появился довольно быстро. Опять тот же самый, почти неслышный скрип двери, и Тентикалс догадался, что Юджин зашел с ним в свой кабинет. Его клешни немного дрожали, но он держал кассира по-прежнему очень крепко, прижимая его к своей огромной мягкой груди, все так же не позволяя ему ни вырваться, ни издать ни звука. Сквидвард чувствовал, как он на удивление бесшумно, но очень нервно дышит, и как его грудь все время поднимается и опускается. Будто бы волновался не меньше из-за всего происходящего. Кальмар отчаянно продолжил свои попытки сопротивления, не желая знать и даже просто думать о том, что от него нужно его начальнику. И почему он без лишних слов и без какой-либо тактичности просто схватил его и затащил в свой кабинет, а не спокойно попросил зайти, как это и делал обычно. Крабс каким-то образом сумел одновременно и держать вырывающегося Сквидварда, затыкая клешней его рот, и запирать дверь кабинета. В холле Спанч Боб продолжал о чем-то спорить с посетителями, кажись, не заметив исчезновения соседа. — Как славно, что в свое время я не пожалел денег на звукоподавляемые стены~ — вдруг очень довольно выдал краб, оставляя ключ в скважине (а вдруг кто-нибудь подсмотреть решит), и вновь прижал кальмара к себе уже обеими клешнями, — не бойся, мистер Сквидвард, я не сделаю тебе ничего плохого. «Ничего плохого, Сквиди. Исключительно удовольствие, ты и представить себе не можешь, какое сильное». По голосу Крабса становилось понятно, что он говорит это без сарказма и без издевки, а действительно хочет успокоить Сквидварда. Что ему, в правда, не особо удается — тот по-прежнему был напуган до неописуемости, не понимая, что от него хотят. Опять постукивание крабьих ножек, и ракообразный прошел к своему рабочему столу. Сквидвард не успел подумать буквально ни о чем, как уже лежал на твердой холодной поверхности. Ощущение этого почему-то сделало всю ситуацию лишь еще страшнее и неприятнее. В темноте, на холодном твердом столе, взаперти со своим начальником, который хотел явно чего-то не очень хорошего. Рот кассира наконец-то оказался свободен, и он тотчас решил выяснить, в чем дело. — МИСТЕР КРАБС! Какого морского дья… — начал он, приподнимаясь на локтях, но попытаться слезть со стола не решился — боялся нечаянно упасть, темно же и ничего не видно. — Чш-ш-ш, только не кричи, умоляю! — Юджин вдруг тоже залез на стол, отчего тот жалобно заскрипел и пошатнулся, и опять заткнул рот кальмара. Почувствовав, как тот кивнул головой, убедился, что он не будет бушевать и кричать, и вновь дал ему возможность говорить. «Так, нет! Юджин, не допускай того, чтобы он кричал. А не то его точно услышит кто-то из посетителей, или, не приведи Нептун, мальчишка, и пиши пропало. Весь твой план — по наклонной…» Чтобы случайно не раздавить подчиненного и не сделать ему лишний раз больно, Крабсу пришлось немного (ну, как немного) раздвинуть его щупальца и усесться между ними. Сквидвард почувствовал, как его живот сводит от страха, едва его нижние щупальца невольно обвились вокруг необъятного крабьего тела. Конечности кальмара начали уже дрожать от страха, а голос — заикаться. Он адски хотел вернуться обратно за кассу, полностью забыв о том, что планировал изначально. — Что… ч-что Вы от меня хотите, и зачем просто схватили и п-приволокли сюда?! — уже тише задался он, продолжая ничего не понимать. Однако напряжение лишь продолжало расти из-за того, что его положили на стол, а потом еще и сами туда залезли… Он сам не понял, почему, но вдруг начал бояться сопротивляться, и просто замер, неподвижно ожидая того, что будет происходить дальше, что с ним будет делать этот сумасшедший краб. Юджин сам не понял, почему… но, черт возьми, его завело это. Его завело то, как напуган его возлюбленный. Он боится сопротивляться, он боится его. Он аж дрожит и заикается от страха. Хоть и в темноте не видно его наверняка донельзя напуганного взгляда, но все равно его заикающегося голоса и крупной дрожи хватало, чтобы Крабс начал возбуждаться. Ракообразный вспотел, несмотря на стоящий в заведении вечерник холодок. А может, он уже давно начал так потеть от волнения, просто заметил это только сейчас. Его дыхание сбилось, став более шумным и нервным. Он почувствовал, какой горячей становится его кожа от возбуждения, и ему до безумия захотелось наконец раздеться. По спине короткими волнами начали пробегать колючие мурашки, в промежности поселилась приятная, но нещадно дразнящая щекочущая пульсация, от которой Крабс начал кусать губы и невольно ерзать. «Черт, я больной. Почему меня возбуждает то, как он напуган?! Я не хочу, я не хочу чтобы он боялся, но… как же меня это заводит, я не могу. Святые моллюски, я не могу!» — Тише-тише, успокойся, Сквиди, — Крабс иногда называл так Сквидварда, и если тогда тот не видел в этом прозвище ничего зазорного и считал его просто шутливым и дружеским, то сейчас ему стало еще больше не по себе, — я хотел лишь поговорить с тобой кое-о-чем… Я очень долго не мог на это решиться, — пару последних фраз он прошептал. Хоть кассир и ничего не видел из-за темноты, но все-таки слышал томный, немного охрипший от возбуждения голос начальника совсем близко к себе, а также чувствовал его жаркое частое дыхание чуть ниже правого уха. Очевидно, Юджин немного наклонился к нему, будто бы пытался изменить атмосферу из страшной и напрягающей в интимную. — А зачем надо было б… б-без лишних слов просто хватать меня и тащить сюда?! — задал тот хороший вопрос, скептически приподнимая бровь, даже несмотря на то, что собеседник этого не видел, — да еще и после того, как… как свет выключился, — он сам не понял, почему упомянул это. Но что-то в глубине души подсказывало ему, что это как-то связано с поведением Крабса… — Долго объяснять… — еще тише заявил тот, чувствуя, как влажная слизь постепенно пропитывает его голубую рубашку, обжигая горячую кожу холодом, по новой начиная посылать небольшие колючие мурашки по всему телу. Правда, в этот раз уже не такими короткими волнами. Крабсу больше не хотелось чересчур долго церемониться с этим дурацким признанием. Он уже завалил своего возлюбленного на свой рабочий стол, и сидит меж его раздвинутых щупалец, истекающих слизью, которая так активно пачкает его тело сквозь тонкую ткань рубашки. Он уже не помнил себя от счастья от осознания того, что все это наконец-то происходит. Возможно, это прозвучит немного странно или даже не совсем приятно, но он всегда мечтал ощутить эту прохладную полугустую слизь стекающей по его коже. Он догадывался, что ему было бы очень приятно от этого, и догадки его не обманули. Сейчас же он насладится этим сполна… — Ты… Т-ты… Ты мне очень нравишься, Сквидвард, — так же шепотом произнес он, сглотнув слюну, подступившую к горлу, не веря тому, что наконец-то осмелился в этом признаться. Его душа ликовала, он был очень рад за себя и вместе с тем взволнован, с нетерпением ожидая реакции. — В смысле? — непонятливо нахмурился кальмар, приподнимая голову, из-за чего врезался своим носом в нос начальника, — АЙ! — Ну… В том самом смысле, — краб опять почувствовал себя няшкой-стесняшкой, — ты мне нравишься очень давно, и у меня все никак не хватало смелости признаться тебе в этом… Но сейчас вырубило свет, и я понял, что это мой шанс, — по его голосу создалось ощущение, что он хитро улыбнулся, — ты уж извини, но… я не могу больше сдерживать себя. Если честно, то я очень и очень возбужден. — Идите Вы! — конечно же, Сквидвард был возмущен и немного шокирован, понимая, с какой целью его сюда приволокли. Но Крабса было не остановить. Он слишком долго ждал и мучался, и теперь ничто не сможет помешать ему ублажить себя и своего возлюбленного. Если тот этого не хочет… То Юджин сделает все, чтобы он это захотел. Но он не отступит ни в коем случае. — Прошу, не сопротивляйся. И не бойся — я буду очень аккуратным. Тебе понравится, обещаю, — произнес он со всей мягкостью и заботой, на которую только был способен. Головоногий пытался переварить в своей голове все услышанное, как вдруг ощутил прикосновение чужих шершавых губ к своим, пересохшим от страха. Реакция была вполне ожидаемой. Кальмар возмутился подобному и запаниковал лишь больше. Он опять хотел сопротивляться, но странный необъяснимый страх вновь взял свое. Да и прижимали его к столу пусть и не болезненно, но так крепко, что все силы постепенно уходили. Душа Юджина возликовала повторно — его работник не сопротивляется. Это первый признак того, что останутся довольны они оба (ну, Крабс почему-то был в этом уверен). Осознание этого придало ему немало так уверенности и страсти, еще больше, чем от того, что Тентикалс был напуган. Еще и слизь продолжала пачкать кожу, стекая по бокам, заставляя дрожать и покрываться возбуждающими мурашками лишь по новой. Поэтому краб решил не сдерживать себя в плане поцелуев и наконец дал волю чувствам, начав целоваться уже со всей жадностью и страстью, которая у него накопилась за время его влюбленности в кассира. Он резко и даже немного больно прикусил нижнюю губу Сквидварда, отчего тот не удержался и тихо-претихо взвизгнул. Крабс услышал это и поспешил успокоить партнера, аккуратно запустил клешни под его рубашку и принялся нежно поглаживать худенькое дрожащее тельце. «Все, уже достаточно я держал его в страхе. Теперь я сделаю все, чтобы успокоить его и сделать ему приятно по-настоящему! И я заставлю его дрожать уже не от страха, а от удовольствия и оргазма…~» Он продолжил целовать подчиненного, обсасывая его суховатые губы своими влажными и горячими, жарко, мокро и с энтузиазмом, аж слюна тоненькой ниточкой стекала с его подбородка. Клешнями же он продолжал бесстыдно и при этом нежно и ласково шарить под чужой рубашкой, очень надеясь, что сможет успокоить и возбудить Сквидварда, и тот хотя бы перестанет так бояться. Выделяемая присосками щупалец слизь все так же стекала по разгоряченному донельзя телу, смешиваясь с каплями пота, создавая возбуждающий контраст, от которого Крабс был готов хоть стонать. Когда до Крабса в кои-то веки начало доходить, что Сквидвард не получает особо удовольствия с их поцелуя, он решился на следующее. То, что тоже мечтал сделать, сколько себя помнит. И то, что точно должно возбудить этого кальмара-недотрогу. Он отстранился от расцелованных им же губ и незамедлительно перешел к тонкой длиннющей шее. Он медленно провел языком по кадыку, словно бы пробовал шею на вкус — она оказалась скользкой и холодной, как ракообразный и думал. Тентикалс вздрогнул и еле удержался от еще одного тихого визга, вызванного неожиданностью, как вдруг осознал, что ему, вообще-то, очень даже и нравится то, что с ним делает его начальник. У него самого по телу пробежались приятные мурашки, едва он ощутил прикосновение языка Юджина к своей шее, и в этот раз уже точно не от страха… «Черт бы побрал этого Крабса! Почему мне так нравится то, что он со мной вытворяет?! — возмущенно и непонимающе думал он, невольно стискивая зубы, когда краб еще раз лизнул его шею, только уже в другом месте, где-то сбоку от кадыка. Его загребущие клешни при этом продолжали просто шариться под рубашкой, поглаживая тело партнера, медленно и очень нежно, изредка останавливаясь, — я никогда не испывал ничего более приятного… Меня сведет с ума этот похотливый жлоб!» Юджин словно прочел мысли работника, ибо в ту же секунду сделал свои ласки куда более откровенными, словно бы планировал лишить его желания сопротивляться полностью. Он начал посасывать уже немного вспотевшую и не такую холодную кожу губами, сладко причмокивая, будто сосал леденец, оставляя наверняка очень яркие следы, чувствуя, как любимое им тело дрожит лишь сильнее от нахлынувшего удовольствия. Ракообразный сам возбудился уже до безумия. Его рубашка давно вся промокла от капелек горячего пота и холодной слизи, а внутри причинного места вместо небольшой дразнящей щекотки возникла уже яростная гневная пульсация, из-за чего желание удовлетворить себя возросло раз в пять. Еще и эти дурацкие брюки, которые он все никак не может собраться наконец-то снять… Крабс заскулил и заерзал на одном месте, бесстыдно трясь о зад Сквидварда своей промежностью, хрипло постанывая в его шею, которой он продолжал дарить нежнейшие засосы и поцелуи, иногда кусал в порыве страсти нежную чувствительную кожу. В конце концов головоногий сдался — похоть и внезапное желание получить сексуальное удовольствие взяли свое. Стоны от наслаждения стало сдерживать почти нереально, да и не хотелось… Еще и это ощущение, будто его шею обжигает горячей водой… Нет, сопротивляться больше не хочется. Надеясь, что не пожалеет об этом, он резко обвил верхними щупальцами шею Крабса и потянул на себя, тем самым прижимая его голову крепче к своей шее и намекая на то, что он должен продолжать. — Тебе нравится?! — с детской радостью осведомился сияющий от счастья Юджин, словив приятный шок от такого действия со стороны Сквидварда, при это отстранившись от его шеи с шумным чмокающим звуком едва ли не на весь ресторан. О да, теперь слизь пачкает и его шею и спину… Мурашки и дрожь начали бегать с новой силой, — мх-ах… — Н… Н-ну да, и что?! — резко ответил вопросом на вопрос тот, дрожа от этого странного сочетания возбуждения и стыда. Конечно же, ему по-прежнему было стыдно со всего происходящего, но он сдался, решив — будь что будет. Особенно, учитывая то, что он сам возбужден. — Ничего, мистер Сквидвард, ничего, — уже ехидно и вновь страстно выдал ракообразный, возвращаясь к ласкам шеи и тела своего возлюбленного. Кассир издал приглушенный протяжный стон и закрыл глаза, радуясь тому, что Крабс не может этого увидеть из-за темноты, по-прежнему окутывающей весь Красти Краб. Тот же напротив — очень жалел об этом. Ведь что еще может так сильно возбудить и порадовать, как не блаженный взгляд партнера, лежащего под тобой, и стонущего от твоих действий? — У тебя такая милая сладкая шейка, — заметил он, опять начиная ерзать от переполняющего его возбуждения, едва только услышал эти тихие и робкие, но такие довольные постанывания, — я… я… Я всегда хотел ее обцеловать и искусать, — он сглотнул, чувствуя, как рот наполняется слюной по новой от таких горячих откровений. — М… Мистер Крабс… Просто заткнитесь и продолжайте! — Сквидвард был не столько смущен, сколько по-прежнему напряжен, пусть уже чуть слабже, чем до этого. Только вот, теперь это напряжение было связано не со страхом неизвестности того, что с ним будут делать дальше, а со страхом осознания того, что ему это доставляет удовольствие. Он самостоятельно обвил нижними щупальцами тело начальника, пытаясь притянуть его к себе поближе. Крабс в свою же очередь был очень рад тому, что Сквидварду нравится все то, что он с ним делает. Это наполнило его решимостью, отчего возросло и возбуждение с желанием. Еще около двух минут краб ласкал длинную худую шею кальмара своим мокрым ртом, обсасывая никогда никем (кроме него, конечно же) не тронутую кожу, пачкая ее слюной, кусая и облизывая языком. Кассир стонал тихо, но очень довольно и уже не робко, прижимал Юджина к себе верхними и нижними щупальцами, пачкая холодной слизью горячую кожу головы, шеи, спины, живота и боков, заставляя его самого сладко постанывать. Ни первый, ни второй не задумывались над тем, что эти засосы и следы от укусов желательно бы как-нибудь скрыть от посторонних глаз, а не то что нехорошее подумают. Как и следы от слизи, которой пропиталась одежда ракообразного. Сквидвард держал глаза закрытыми, ерзал под Крабсом и сдерживал более громкие стоны просто с превеликим трудом — не хотел, чтобы их услышали. Но, как ни странно, то, что им приходилось вести себя как можно тише, точнее, осознание этого, заводило и будоражило обоих лишь больше. Наполняло кровь адреналином, что ли, а вместе с тем и возбуждало. Тут головоногий почувствовал, как то мокрое горячее чувство с шеи исчезает, оставляя после себя небольшой холодок. Это заставило его приподнять голову и левую бровь в непонимании. — Мистер Крабс?.. — прошептал он и удивился тому, каким, оказывается, жалобным может быть его голос. Кажется, его горячий начальник задумал что-то новое… — почему Вы остановились? — Не беспокойся, Сквиди. Дальше тебе будет лишь приятнее, — Юджин опять хитро улыбнулся, что стало отчетливо понятно благодаря его голосу, вытащил клешни из-под чужой рубашки и потянулся ими к своим брюкам. — Может, лучше скажете, что задумали?! Не напрягайте меня!.. — гневно рявкнул Сквидвард, в очередной раз проявляя свой вечно недовольный характер. — Ой-ой-ой, какие мы нетерпеливые, — почти язвительно выдал ракообразный, которого только заводило, а также почему-то немного смешило то, как же кассир недоволен. Но раскрывать карты и напрямую говорить, что задумал, он не собирался. Хоть он еще и не решил приступать к основной части, но избавить свое взбудораженное тело от лишних сантиметров одежды очень хотелось. Он немного отстранился, из-за чего отклеились присоски от его кожи, и это приятное возбуждающее чувство пропало. Повисшую на некоторое время тишину в кабинете нарушило негромкое звяканье бляшки ремня, а потом и шуршание, означающее, что Крабс наконец-то разделся и по памяти оставил свою одежду на своем кресле. — Ах, ну наконец-то, вот так хорошо… — довольно выдал он, закрывая глаза и улыбаясь, выдыхая с облегчением, — родной, ты тоже давай сними свою рубашонку, а то она уже вся промокла. Пару секунд Сквидвард почему-то не понимал, что обращаются к нему, ибо никто его так никогда не называл, и впал в ступор с непривычки. Но, осознав, что его так назвали, он немного привстал на дрожащих локтях и начал послушно снимать свою коричневую рубашку, под которой минуту назад позволял шарить бесстыдным клешням своего начальника. Рубашка полетела туда же, куда и вещи Юджина — на его кресло. — Как жалко, что мы в темноте, и я не вижу твоего обнаженного тела… — страстно и при этом с легким негодованием выдал он, прикусывая нижнюю губу от возбуждения, действительно очень жалея об этом. — Что Вы теперь собрались делать? — Тентикалс опять не узнал своего голоса. Никогда он не думал, что может говорить с такой откровенной похотью и желанием… Пусть и прикрытыми небольшим напряжением и сильным волнением. — Сейчас сам увидишь… Ну, точнее, почувствуешь, — Крабс мило улыбнулся, после чего начал менять позу, в которой они находились. Он положил обе клешни на копчик Сквидварда и слегка его приподнял, заставив опереться на локти, а обе пары нижних щупалец переместил на свои плечи. Кальмару было не очень удобно, ибо его локти немного затекли и дрожали, а потому так же немного болели. — У меня локти затекли, побаливают немного… — признался он так стыдливо, словно бы больше ему нечего было стесняться и стыдиться во всей этой ситуации. — Ой, извини, Сквиди. Расслабься, я сам тебя буду держать, — Крабс почему-то немного растерялся. — Ладно… — кассир послушно расслабил локти, размышляя, что же теперь с ним будут делать. Как вдруг, приятное ощущение возникло в совсем неожиданном месте — в одном из нижних щупалец, а точнее — на его внутренней стороне. Сквидвард вздрогнул, с секунду не понимая, в чем дело, как до него дошло — ракообразный принялся за оральные ласки этого местечка. Он жарко и беззастенчиво целовал кожу на внутренних сторонах щупалец, лизал ее своим неугомонным языком и оставлял на ней засосы, как и на шее несколько минут назад, то и дело блаженно постанывая от счастья и невозможного кайфа, посылая по всему телу мощную вибрацию от своих постанываний. Головоногий размяк еще больше от такой необычной, но очень приятной ласки столь эрогенного места, пусть его удивило или даже почти шокировало то, как его начальник до этого додумался. Он заерзал и сжал верхние щупальца в кулаках, при это вытягивая нижние, позволяя партнеру их облизывать и целовать. Точнее, намекая на то, что он не против. Громкие стоны было сдерживать не так трудно, как от ласок шеи, но все равно нелегко. Слизь всё пачкала и пачкала плечи уже напрямую, без одежды, стекая по спине и капая на пол, иногда затекая в подмышки, что было очень щекотно, и Крабс передергивался и хихикал. — Мф, Сквидвард, я… — невнятно начал он, приостанавливаясь, жарко дыша в кожу Сквидварда, посылая колючие мурашки по его телу — от внутренних сторон щупалец до низа живота и до груди, — я… м-меня так возбуждают твои щупальца и присосочки на них… После такого откровения Юджин оставил в покое внутренние стороны щупалец Тентикалса, что были теперь все в его засосах (чего они, конечно, не видели), начал спускаться все теми же засосами ниже и переключился на так называемые ступни. Он легко, будто на пробу провел языком по мокрым и скользким присоскам, удовлетворился реакцией в виде вздрога и еще одного вытягивания конечностей вперед, обхватил их ртом и тут же начал ласкать по очереди. Он обсасывал их с шумным пошлым чмоканьем, иногда проводя по ним языком, кусал и расцеловывал, получая удовольствие, как и его любимый, вовсю ерзающий на столе и невольно и неосознанно пытающийся запихнуть свои щупальца поглубже в рот Юджина. Свои клешням краб тоже не позволил сидеть без дела — ими он начал нежно и интенсивно массировать сами ступни, чтобы смешать два приятных, но непохожих друг на друга ощущения в одном месте. — Ч-черт… — наконец подал голос Сквидвард, все это время держащий свои глаза прикрытыми в блаженстве, чувствуя собственную слизь стекающей по своим конечностям, затекающей, куда не надо, — как… как Вам это в голову п-пришло??? — Ну, мне нравятся твои щупальца, — непринужденно объяснил тот, отстраняя свое лицо, испачканное в слизи, от скользких и мокрых присосок, улыбаясь невинной улыбкой, — они такие красивые и изящные! Я всегда хотел это сделать, и знал, что тебе понравится… Почему-то в этот момент между ними повисло небольшое молчание, и кроме того, они замерли, просто молча переводя дыхание: один — от своих же довольных стонов и выдохов, а другой — от таких жарких ласок ртом. Только сейчас они вдруг осознали, что за дверью — почти полная тишина. Ну, кое-как слышны обрывки некоторых разговоров, но не слышно веселого писклявого голоса Спанч Боба. Может, он умудрился как-то решить эту проблему со светом? Так же одновременно они решили плюнуть на это и вновь вернулись друг к другу. Не до этого им было прямо сейчас… Юджин опять принялся целовать и облизывать присоски и сами щупальца возлюбленного, вместе с этим нежно их массируя, получая удовольствие с того, как эластичная кожа поддается его движениям, вслушиваясь в тихие довольные постанывания и чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Его мечта сбылась! Наконец-то они оба лежат на его рабочем столе, полностью раздетые, и делают друг другу приятно. Крабс очень сильно увлекся и совсем скоро так испачкался в слизи Сквидварда, что в один момент чуть не захлебнулся в ней. Его настигла вторая небольшая одышка, и он отстранился, вытирая свой рот запястьем. — Сквидвард, уф, а ты… Ты еще не устал находиться в такой позе? — решил он задать вопрос. — Да не особо, вроде… — почему-то немного неловко ответил тот, щупальца которого и вправду даже ни капельки не затекли, точнее, затекли, но на удивление лишь самую малость. — Славно, — коротко и очень уверенно, будто опять что-то задумал, выдал Крабс, наконец отдышавшись, — тогда… тогда, ты будешь не против, если мы… Э-э… — он резко замялся, почему-то не зная, как предложить это поаккуратнее. Хотя, казалось бы, после всех этих постыдных нежностей, что между ними произошли, им обоим было нечего стесняться. Конечно же, Тентикалс моментально все понял. — Я… Я не против. Правда, — так же коротко уверил он, чувствуя, как сводит его живот от небольшого напряжения и волнения. Хотя, как небольшого. Он уже не думал о том, правильно ли они поступают, делая все это, и правильно ли повел себя он, что перестал сопротивляться и позволил своему начальнику вытворять с ним все эти извращения. Возможно, уже после конца их соития он придет в себя от удовольствия и возбуждения, взглянет на это с другой стороны и застыдится. Но, в любом случае… Это будет потом. — Ну, слава Нептуну, я этого дождался! — довольно громко объявил Крабс, забыв о том, что они планировали вести себя тихо, — надеюсь, тебе понр… В этот момент Сквидвард каким-то волшебным образом сумел найти в себе силы приподняться и заткнуть рот краба, очень надеясь, что их никто не услышал. — Вы сдурели так громко орать?! Вы бы еще на весь Бикини Ботом объявили о том, что собираетесь натянуть меня! — прошипел он, приобретая исходную позу. — Хэ-хэ-хэ-хэ! Извини, Сквидвард, я немного забылся… — признал свою вину тот, смущенно улыбаясь, тоже надеясь, что не выдал себя и партнера. — Больше так не делайте, — недовольно укорил головоногий, поудобнее устраивая свои щупальца на чужих плечах. — Хорошо, хорошо… Убедившись, что партнер успокоился, Крабс вдруг снова припал своими шершавыми губами к его скользким щупальцам, будто бы забыв о том, что они уже собирались перейти к основной части. Правда, в этот раз он не стал слишком долго задерживаться на них, а стал двигаться ниже и ниже по ляшкам. Для удобства он приподнял корпус партнера, от чего его лицо оказалось совсем близко к его пятой точке. — Что… Что Вы делаете? — с абсолютно характерным непониманием в голосе спросил Сквидвард, чувствуя жаркое и частое, нервное дыхание Юджина прямо на своем сокровенном месте. — Это вместо растяжки, Сквиди. Моя клешня в тебя не пролезет, но пролезет мой язык, — объяснил Крабс так непринужденно, будто объяснял решение математической задачки, — так что приготовься к приятному~ — добавил он уже с явным намеком. Сквидвард сглотнул, чувствуя, как мокнут уже не только его щупальца… Сам он стал жутко влажным изнутри, от осознания того, как же приятно ему сейчас будут делать. Стол под ним намок. Краб уже не желал терять время, томить себя и кассира. Он покрепче, но не грубо схватился за его копчик, тоже сглотнул, сосредоточенно выдохнул и принялся жарко целовать его тощую задницу, оставляя очередную порцию засосов. Несмотря на до невозможности возбужденное состояние, он решил еще чуть-чуть подразнить партнера — уж больно ему нравились реакции на все эти ласки и дразнения. Юджин оставил около пяти-восьми очень глубоких поцелуев, от которых Тентикалс почти жалобно поскуливал и ерзал, пытаясь потереться задом о его лицо. Он уже давно перестал отрицать того, что ему нравится, и он хочет, чтобы его, говоря прямыми словами, наконец-то натянули. Стыд тоже полностью пропал — похоть и желание дружно вытеснили его. Тогда Крабс решил сжалиться над Сквидвардом, да и над собой тоже — им же обоим не терпится, а не только второму. Да и достаточно уже этих нещадных дразнений. Он раздвинул его нижние щупальца посильнее и всунулся «туда» лицом. Ракообразный прижал тело головоногого к себе поближе, медленно и нежно проводя горячим языком по уже пульсирующему, но еще сжатому колечку мышц, которое от его неожиданного действия сжалось лишь сильнее. Сквидвард почти вскрикнул, не выдерживая и крепко хватаясь за плечи Крабса, кое-как до них дотянувшись, то ли пытаясь прижать его к себе еще ближе, то ли чисто машинально, в порыве страсти. — О, святые моллюски, Сквидвард… Какой же ты мокрый, — бесстыдно заметил Крабс, прежде чем начал куда активнее водить языком по сфинктеру кальмара, вызывая у него больше стонов, мурашек и ерзаний на одном месте. Он действовал очень нежно, иногда меняя скорость с медленной на более быструю, а порой и переходя своим языком на перинеум на пару секунд. Уверенный в том, что кассир по-прежнему волнуется, он начал нежно поглаживать его бедра, чтобы немного успокоить, а заодно и доставить двойное удовольствие. Кабинет наполнили блаженные, но все такие же тихие стоны. По телу кальмара бегали мурашки, такие частые, что и словами не передать. Он чувствовал, как влага внутри него усиливается с каждым разом, когда Юджин делает очередное движение своим языком. После около минуты этих облизываний, которые длились для Сквидварда подобно вечности, краб наконец решился. Он пропихнул свой язык внутрь дырки возлюбленного, чтобы уже растянуть его и приступить к основной части. Он завелся уже вкрай, когда пульсация обхватила его язык — это дало ему понять и осознать, как же его хотят. Тентикалс начал ерзать еще активнее, постанывая и похныкивая, пачкая плечи начальника слизью, которой было так много, что она уже стекала со стола. Юджин продолжал разрабатывать языком его дырочку, двигая им по и против часовой стрелки, стараясь одновременно и растянуть ее как следует, и вместе с тем доставить удовольствие. — М-мистер Крабс, черт, я… Я не могу больше, — наконец выдал Сквидвард, прежде чем вновь размяк окончательно и обессиленно отпустил плечи Юджина. Он действительно больше не мог ждать и терпеть, когда они сольются в экстазе, когда он почувствует в себя не язык начальника, а уже его член, от неизмеримого возбуждения уже словно готовый взорваться, — а-ах, д… Да хватит уже-е-е-е!.. Ракообразный почувствовал, как в животе у него что-то сладко дернулось. Да, наконец-то. Они все сделали, и теперь полностью готовы к основной части, которой уже так заждались. Сейчас он выложится перед своим возлюбленным на максимум, доставив ему такое удовольствие, какое они оба запомнят на всю свою жизнь. Он отстранился от пятой точки головоногого, перемещая его нижние щупальца себе на пояс, как в самом начале их соития. — Я сделаю это с огромным удовольствием, и ты, надеюсь, оценишь мои старания, — сладко прошептал он, наконец приставляя свой половой орган к некогда узкой, уже порядком растянутой пульсирующей дырочке. Он вставил одну головку, пока что не решаясь просунуть глубже. Сквидвард с огромным трудом сдержал вскрик от неожиданности, едва ли не вставая мостиком, ибо Крабс его даже не предупредил о том, что входит. На удивление, ему почти не было больно — очевидно, его неплохо так растянули. — Предупредить нельзя было?! — выпалил он, жмурясь, чтобы сосредоточиться хоть немного, и не потерять рассудок от удовольствия. Моментально по его телу распространился невозможный жар и яростная пульсация, и он прикусил одно из своих верхних щупалец, чтобы быть хоть чуть потише. — Прости. Юджину самому стало трудно держать стоны, когда приятное тепло и влага охватили его член. Да еще и эта сладкая пульсация, словно бы все растущая и растущая… Он крепко зажмурился и прикусил нижнюю губу на пару секунд, немного замирая, чтобы партнер попривык. Конечно, Крабс был уже не девственник, но вот только последний раз он занимался сексом 15 лет назад, со своей тогда еще живой супругой, упокой Нептун ее душу. Поэтому, думаю, совсем несложно догадаться, что за это время он уже успел сто раз всему разучиться. Да и возраст был уже не тот… Поэтому он немного волновался. — Ну, что? Могу я начать? — аккуратно спросил он, нависая над возлюбленным, дрожа при этом так, что весь стол ходил ходуном. — Д-да, начинайте уже… — Сквидвард опять обвился всеми своими щупальцами вокруг Крабса покрепче, словно бы не хотел его отпускать. Это было даже… мило? По крайней мере, так показалось влюбленному, едва ли сошедшему с ума от любви и обожания крабу. — Хорошо, родной, — коротко ответил он, вдохнул-выдохнул, пытаясь сосредоточиться на своих дальнейших действиях, и начал медленно двигаться. Кабинет наполнили тихие блаженные стоны уже обоих партнеров. Они двигались и двигались навстречу друг другу, наслаждаясь не только приятным ощущением в интимных местах, но и жаркими и сбитыми стонами друг другу едва ли не прямо в уши, сопровождающимися их же нервным и возбужденным, обжигающим дыханием. Кальмар жмурился и извивался под своим начальником, чувствуя, как по его телу горячими волнами расходится вибрация. Он обхватил его плечи, жмурясь крепче и крепче, кайфуя со всего происходящего. Все мысли резко вылетели из головы, оставив только лишь одну — как же это приятно. Крабс не мог уже сдерживать себя от страсти, сочащейся из всех щелей. Он вошел в Сквидварда сразу на половину, начиная двигаться не то чтобы грубо, но заметно быстрее. Слизь уже настолько испачкала его тело, что он сам стал похож на кальмара, также он весь вспотел до невозможности. Как, в прочем, и его партнер. Тентикалс в очередной раз с огромным трудом удержался от вскрика, в этот раз уже не столько от неожиданности, сколько от удовольствия, не в силах унять ёрзанья и крупную дрожь, когда горячее и по твердости почти каменное достоинство Юджина терлось о его стенки. И это еще только половина… — Тебе нравится? — решил спросить ракообразный, улыбаясь так радостно и мило, как ребенок, получивший пятерку в школе. — Н-нет, я… Я просто так ерзаю и стону от нечего делать, как непристойная рыба! — кассир, кажется, был недоволен такому риторическому вопросу, и решил слегка съязвить. — Хэ-хэ-хэ-хэ-хэ! Сквидвард, хватит меня смешить, ты меня с толку сбиваешь, — попросил краб, посмеиваясь, на пару секунд из-за этого прекратив свои движения. Сквидвард умолк, продолжая лишь нервно и часто дышать, опять невольно вытягивая свои щупальца, будто бы сам пытался насадиться на уже порядком намокший член Юджина и принять в себя весь этот далеко не малый размер. Это был уже не тот напуганный стыдливый кальмар около двадцати минут назад. Теперь он даже забыл о том, как боялся всего и стыдился, и только был рад тому, что его сношает его начальник на своем рабочем столе. — С-святые моллюски, К-Крабс, да войди ты поглубже! — прошипел он в ухо Юджина, умудрившись произнести это одновременно и повелительно, но вместе с тем с заметными умоляющими нотками. — Я только за, как скажешь, родной, — Крабс решил не лишать своего любимого кассирчика этого удовольствия, тем более, если он сам просит. Он быстро и при том совсем безболезненно вошел до конца, коснувшись простаты. Ощущение этого завело обоих в разы, и они начали активнее двигаться навстречу друг другу. Сквидвард сжимал плечи Крабса уже до боли, и это учитывая то, что у него нет пальцев и ногтей. Ракообразный двигался с одной, но очень высокой скоростью, стараясь ее случайно не уменьшить и не увеличить, понимая, что партнер привык к этой. С каждым толчком он задевал чужую простату, из-за чего обоим было сдержать стоны еще труднее. Чувствительность тела все росла и росла, ощущения становились приятнее и ярче. Жара стояла невозможная, температура словно поднялась градусов на пятнадцать. По коже обоих бегали мурашки, дрожь, водопадом стекал пот, и они невольно начинали понимать, что уже так близки к долгожданному оргазму. Крабс хоть и не видел выражения лица Сквидварда, но все равно понимал и чувствовал, как ему приятно, и был очень счастлив за него и за себя. «Наконец-то! Наконец-то это происходит!» — только и мелькало у него в голове. Он даже начал радоваться тому, что свет в ресторане вдруг выключился! Иначе бы он, наверное, так и не осмелился на все это… Когда до его оргазма уже остались считанные секунды, он вдруг наклонился к лицу возлюбленного и вновь поцеловал в губы. Как и в самом начале их прелюдии — влажно, жарко, жадно и очень страстно, любопытно исследуя рот языком, легонько прикусывая губы. Разница была лишь в том… что в этот раз ему ответили. Кассир моментально ответил на поцелуй своего начальника, одним верхним щупальцем все так же обнимая его шею, а вторым поглаживая его грудь и живот, иногда бесстыдно их тиская. Юджин блаженно заскулил прямо в чужие губы, и не думая, что это так приятно, когда тебя мацают за грудь и живот. — Ох, Святой Нептун, мхм, я… я сейчас… — начал бормотать краб, оторвавшись от губ партнера и уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как оргазм жаркой колющей волной пробирает все его тело насквозь. Зажмурившись и стиснув зубы, как от боли, он издал последний, тихий, но очень довольный стон, изливаясь внутрь любимого ему тела и обессиленно кладя голову ему на плечо. Сквидвард прикусил свою губу едва ли не до крови, пытаясь сдержать полустон-полувскрик, едва почувствовал, как его наполняет изнутри горячая полу-вязкая жидкость. Это ощущение свело его с ума окончательно, и, не выдержав такого мучительного удовольствия, он наконец кончил тоже, испачкав свои нижние щупальца и живот Юджина. Повисла небольшая тишина, нарушаемая лишь их тихим, почти беззвучным усталым дыханием. Крабс кое-как нашел в себе силы хотя бы приподняться, пытаясь прийти в себя от испытанного удовольствия и нахлынувшей волны счастья. Да, это наконец свершилось! Он ублажил себя и своего возлюбленного. Как же он мечтал это сделать, и словами не передать… Сквидвард шумно выдохнул, немного собравшись с мыслями, и приподнялся, приняв положение полу-сидя, по-прежнему обвиваясь щупальцами вокруг тела Крабса, который был весь в его слизи. — Родной, я люблю тебя, — улыбнулся краб, обнял подчиненного за талию и хотел еще раз поцеловать, но в этот раз у него ничего не вышло — Сквидвард надавил на его лоб и отстранил от себя. — Это ничего не значит, — произнес он тихо и твердо, немного холодно и как бы пытаясь сосредоточиться. — Ты о чем? — не понял Крабс, немного расстроенный. — То, что между нами сейчас произошло. Это ничего не значит, — такой же интонацией выдал Сквидвард, чувствуя сквозь темноту немного грустный взгляд Крабса, — это было на один единственный раз. Больше этого не произойдет, и не надейтесь. — Ой, ну мы это еще посмотрим, — ехидно улыбнулся тот, кое-как оборачиваясь, чтобы взять свою одежду и рубашку кассира, — ах, Сквиди, какой же ты гордый. Даже не хочешь признаться в том, что тебе понравилось. Кальмар на это лишь промолчал, опять погружаясь в мысли, которые наконец начал адекватно и нормально контролировать, и рассуждать логически. Теперь, когда он пришел в себя после их соития, в его голове созрел вопрос. А все-таки, правильно ли они оба сейчас поступили… …Краб и кальмар вытерлись (благо, Юджин хранил сухие салфетки в ящике стола) и оделись. Отперев дверь, они решили выйти в холл, чтобы разведать обстановку. Их удивлению не было предела! Свет, конечно же, все еще был выключен, как никак, за него стоило заплатить, но… На столах и за кассой находилось по несколько восковых свечей в подсвечниках, горящих ярко-оранжевым пламенем. Посетителей сидело уже намного меньше, чем несколько минут назад, но те, кто еще остались, выглядели вполне довольно и спокойно, словно бы они и не кричали из-за того, что свет вырубило. — О! Сквидвард, мистер Крабс! — послышался знакомый радостный и писклявый голосок, и к Юджину и Сквидварду бодро подбежал сияющий Спанч Боб, — где вы были? Я вас обыскался! Хотел поискать в Вашем кабинете, — он многозначительно глянул на порозовевшего краба, — но он оказался закрыт. Я подумал, что вы домой ушли… без меня, — губка всхлипнул. — А… А, э-э… — замялся ракообразный, смотря куда-то в потолок, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание и отговорку, — а, эм… Так, юнга, я что-то не понял! Может, скажешь, откуда взялось это слащавое недоразумение?! — он решил сменить тему и включить свой строгий режим и гневно обвел клешнями все помещение. — А, да, точно! Сейчас расскажу! — с энтузиазмом запищал поваренок, аж прыгая на одном месте, пока Тентикалс, немного подрагивая, проходил за свое рабочее место, — я успел сходить в круглосуточный за свечками. Теперь они будут освещать Красти Краб, пока нет света! — О-о, вот оно как?! Малыш, да ты гений! — широко улыбнулся Юджин, действительно очень радуясь такому потрясающему ходу. — Спасибо, сэр, — польщенно улыбнулся в ответ парень, которому всегда нравилось, когда его хвалили, потом повернулся к Сквидварду, — ой, Сквидвард! А что это у тебя??? — Что еще? — нудно протянул головоногий, поднимая взгляд на соседа. — Вот тут вот, — робко объяснил Боб, тыча пальцем в шею Сквидварда. Краб и кальмар так и обмерли, поняв, что он имел в виду. Засосы. — И вот тут вот, и вот тут вот, и вот тут вот, — затараторил Боб, тыча пальцем в разные участки на чужой шее и щупальцах (а еще, если не забыли, у него были засосы на заднице), — Сквидвард!!! Да у тебя и на щупальцах такие же! Что с тобой случилось? — М… М-малыш! — опять подал голос Крабс, понимая, что нужно как-то выпутываться из этой ситуации, пока она еще больше не ухудшилась, — что ты пристал к мистеру Сквидварду?! Н-ну, подумаешь, красные пятна у него на коже, может, его медузы покусали, или кто-то еще… — Мистер Крабс! — так же испуганно воскликнул квадратный парниша, смотря уже в сторону начальника. — Ч… Ч-что?! — В чем это Вы? — Боб аккуратно провел пальцем между глаз Юджина, собрав большой сгусток еще не высохшей слизи. Крабс вытаращил глаза и упал на пол, вызвав небольшое стенотрясение. Он умоляюще взглянул на такого же пристыженного Сквидварда, молча спрашивая, что ему ответить, но тот лишь пожал плечами. — ХЭ-ХЭ-ХЭ-ХЭ-ХЭ!.. — нервно захохотал краб, кое-как поднимаясь, — э-э, это самое, сынок… А не хочешь ли… Ммм… А не хочешь ли еще немного обсудить со мной эту проблему, связанную с отсутствием света? — Ой, хорошо! — Боб вмиг забыл о том, что его только что беспокоило. Краб и кальмар выдохнули с облегчением, радуясь тому, что смогли отвлечь Спанч Боба от этой темы, и теперь он не будет к ним приставать с этом вопросом, почему первый весь в слизи, а второй — в засосах. Правда, на радостях они забыли кое-о-чем важном… От слизи можно отмыться, а засосы еще не скоро пропадут.