Семь сигналов

Солнечный свет падал на лицо парня, который опять витал в своих мыслях и не слушал, что ему говорит его собеседник. Они сидели возле окна на кухне. На столе давно стоял уже остывший завтрак, к которому Хёнджин так и не притронулся. Минхо пугало состояние его парня последние пару месяцев. Он будто бы отдалился от него, возводя какие-то стены между ними. И это напрягло, потому что Хёнджин мог опять что-то надумать себе. Отношения этих двоих начались ещё в старшей школе, когда Минхо увидел Джинни, который в это время кормил кошек возле ларька. Это выглядело так мило и забавно, потому что он постоянно чихал и тёр свой красный нос. Как потом выяснилось у парня аллергия на шерсть, но он безумно любит животных и на самом деле считает это главной несправедливость его жизни, потому что не может контактировать с ними больше пяти минут. Потом они вместе поступили в один колледж. Минхо на хореографа, а Хёнджин на архитектора. Всё было хорошо. Они вместе жили, работали. У них была одна страсть. Танцы. Эти двое могли до посинения торчать в зале, придумывая и отрабатывая очередную гениальную хореографию. Минхо до сих пор помнит те моменты, когда на лице Хвана сияла искренняя улыбка, а не жалкая пародия на неё для успокоения. Когда он действительно горел вместе с ним и жил по настоящему. Их называли "неразлучниками" , потому что они всегда были вместе. Даже не находясь рядом, они чувствовали поддержку друг друга на расстоянии. У них были сложности. Много сложностей. Тяжёлый характер Ли иногда доводил младшего до точки кипения и они ссорились. Причём громко, разбивая посуду, ломая иногда мебель и дуясь друг на друга неделями. Пару раз Минхо уходил из дома, оставляя Хёнджина одного. Но в итоге они все равно мирились и шли на компромисс, понимая, что не могут друг без друга. Хо стал доверять Джинни, рассказывая все свои переживания. Хоть и не сразу он к этому пришёл, но спустя несколько лет смог полностью довериться парню. Хёнджин какое-то время говорил о своих проблемах, но казалось, что он что-то не договаривает и скрывает. Минхо знал, что у его возлюбленного низкая самооценка и он не может принять себя, поэтому постоянно говорил ему о том, насколько тот прекрасен, фотографировал его в любой удобный момент. Эту привычку он как раз от него и перенял. Поэтому их квартира была увешана полароидами, на которых Хван был счастлив вместе с Минхо. Хёнджин прекрасно рисовал. Потому на стенах вместе с их фото было множество картин. И каждой из них Ли восхищался. Он не понимал почему такой талантливый и нежный парень выбрал его, грубого, совсем не романтичного Хо. Но Джинни каждый раз прерывал его рассуждения лёгкими поцелуями и крепкими объятьями. - Прости, Минхо, я прослушал, что ты говорил, - смутился парень, растрепав свои длинные волосы. Хо не обижался и не злился, а вновь повторял одну и ту же историю. Ради своего Джинни он готов хоть миллион раз рассказывать один и тот же случай. Лишь бы вновь увидеть хоть одну настоящую эмоцию на лице. Минхо задавал себе всего один вопрос. В какой момент всё пошло не так? Почему его любимый парень превратился лишь в жалкую пародию на живого человека? Он безумно волновался за него, чувствуя что-то плохое. Будто бы он что-то упускает. - Хо, как ты думаешь лучше повеситься или наглотаться таблеток? Просто снотворное легче наверное достать. Оно же у нас в аптечке без дела валяется, - как между делом сказал Хёнджин. Минхо до чёртиков пугал этот спокойный голос, которым он говорил такие вещи. Одна мысль о том, что Джинни может умереть пугала его, вводила в панику и отчаяние. Старший не мог представить свою жизнь без парня, которого любит всем своим сердцем. Если тот умрёт, то Хо останется до конца жизни один. Он не сможет вновь так же сильно полюбить. - Глупый ты, Джинни. Ничего из этого не лучше. Давай я тебе твой любимый чай заварю и мы посмотрим что-нибудь, - немного нервно сказал Минхо, сжимая кружку своей дрожащей рукой. Получив кивок, он ушёл на кухню. На самом деле он бежал туда, чтобы скорее найти аптечку. После этого в их квартире не было никакого снотворного.

Сигнал первый. Разговоры на тему суицида.

***

Гостиная была наполнена радостным смехом и приятным шумом. На диване расположилась большая компания парней. Все они улыбались и выглядели такими счастливыми. Хёнджин чувствовал себя среди них лишним. Он в принципе всегда чувствовал себя так, потому что эта жизнь явно не для него. Джисон сидел в обнимку с Феликсом, что-то рассказывая и громко крича. Только Джинни не слушал как и всегда. Он думал о том, почему в его коле сейчас виски, а не яд. Зачем он вообще живёт, если он такой уродливый, странный, надоедливый? Минхо же просто его терпит? Он всем навязывается. На самом деле все притворяются. Да? Никому же не нужен такой слабый, совершенно пустой человек? Он улыбается, видя на себе взгляд самого родного человека. Мерзко. Отвратительно. Улыбка ведь пропитана ложью. Врёт он самому себе в первую очередь, а потом уже Минхо, который лишь с горечью отворачивается к ребятам. Конечно он знает об этом вранье, поэтому ему не хочется даже смотреть на Хвана. - Кстати, Феликс, помнишь ты говорил, что тебе понравились мои карандаши акварельные, - впервые за вечер Хёнджин вступает в диалог. - А. Да. Они такие крутые, но я же плохо рисую, поэтому думаю, что испорчу всё, - умело скрывая удивление, говорит Ликс. Он так же как и все переживал за своего друга, видя его состояние. Он наверное месяц не слышал его голос. И это было удивительно для всех. Обычно, Хван был самым болтливым среди них. Он уступал Хану, но тем не менее мог весь вечер говорить и никто не был в силах прервать его. А сейчас он просто замолчал. - Слушай, я хочу тебе их отдать. Как и все свои краски и холсты, которые я недавно купил. Мне уже не нужны будут. Как раз научишься рисовать. - Но тебе же всё это так дорого. Ты же обожаешь рисовать! - крикнул Джисон, не скрывая свой шок. До этого у Хвана было нереально попросить один карандаш, а тут он отдаёт все свои вещи. Это действительно не похоже на него. - Да мне не жалко для друзей. Пойду соберу тебе всё это, - Хёнджин ушёл, чувствуя тяжёлые взгляды друзей. Они буквально прожигали его спину. Минхо залпом выпил весь стакан виски, даже не разбавляя и не закусывая ничем. Все повторили тоже самое, опуская взгляд

Сигнал второй. Раздача ценных вещей.

***

Старший как обычно проснулся от жажды. Не открывая глаз, он пытался нащупать стакан, но его рядом не оказалось. Вспомнив, что он уснул, сразу после душа и даже не удосужился налить воду, пошёл на кухню. Ли не сразу заметил Хёнджина, который сидел за столом и смотрел в окно. Он выглядел таким задумчивым и расслабленным. Хотелось его обнять и не отпускать, чтобы он не мог думать о плохом и накручивать себя. - Не спится? - подошёл со спины старший, обнимая парня. - Да... Иди спать без меня. Я попью горячее молоко и лягу, - обернулся Хёнджин, укладывая голову на плечо Хо. Он чувствовал его дыхание на макушке и как сильно бьётся чужое сердце. Как и в их первое свидание, когда они просто весь вечер обнимались. - Хорошо малыш, - Минхо оставил лёгкий поцелуй на голове младшего, и немного постояв рядом, ушёл спать. С этого случая прошла неделя. И с каждым днём синяки под глазами Хвана растут всё больше и больше. Он выглядит безумно уставшим и потерянным. Каждую ночь Минхо видит, как парень просто стоит и смотрит в одну точку. Он настолько глубоко в своих мыслях, что даже не чувствует присутствия другого. Хотя раньше вскакивал от каждого шороха. Когда Ли пытался спросить про самочувствие, он слышал лишь одно: - Всё хорошо, Хо. Просто организм перестраивается. Минхо каждый раз думал, что за перестройка, если он не пьёт никаких таблеток, к которым организм должен привыкнуть?

Сигнал третий. Проблемы со сном.

***

Хёнджин жил рисованием. Казалось, что по его венам текут краски, а сам он на девяносто процентов состоит из холстов и кистей. Остальные десять процентов занимают его безумные идеи. Если Джинни не танцевал, то он проводил время в своей комнате, которую Хо специально переделали под студию. Он мог сидеть там целыми днями, изредка прерываясь на еду, и то после напоминаний Минхо. Он горел этим. Один вид рисующего Хвана дарил спокойствие и умиротворение. Можно было вечно смотреть на то, как его тонкие пальцы держат кисть и водят ей по холсту, создавая причудливык узоры, из которых рождается очередной шедевр. Хёнджин, находясь в творческом процессе забывал про всё, даже про своего парня. Хо иногда специально привлекал внимание младшего к своей персоне, отвлёкая его от рисования какого-то цветка. Потом он убегал от злого парня, дразня его. Но после их забегов извинялся поцелуями, чувствуя вкус краски на губах. Только Хёнджин уже три месяца не подходит даже близко к своей студии. Такое ощущение, что это не он целыми днями творил, жил со своими принадлежностями и ночевал в этой маленькой комнате. Он будто бы забыл про существование этого помещения. - Хёнджин, а почему ты больше не рисуешь, - спросил Чан, собирая остатки посуды, помогая младшему её сложить в раковину. - Мне не нравится больше. Такая глупость. Хёнджин продолжал мыть посуду, не замечая как расширились глаза Криса от удивления. Он не узнавал своего друга. Это какая-то шутка. Он не мог такое сказать. На автомате передавая тарелки, Чан думал о том, что же такое творится с Хваном и как ему помочь.

Сигнал четвёртый. Отсутствие действий в вещах, которые когда-то любили.

***

На руках и ногах Хёнджина стало появляться больше синяков и странных царапин. Минхо не придавал этому большого значения до тех пор, пока младший не появился перед ним с рассечённой рукой, из которой не переставала идти кровь. Это не было похоже на случайность или нечто подобное. Рана была идеально ровной, будто бы сделана специально. Подняв рукав толстовки, чтобы обработать это дело, Хо замечал огромное количество маленьких неглубоких порезов по всей руке. Некоторые были уже зажившими, но было видно на них уже новые раны. И это действительно нельзя оправдать падением или занятиями в зале. Точно так же как и сбитые костяшки, что были разодраны в мясо. Как бы активно они не занимались танцами, никогда таких ран не было. Они были, но очень лёгкие, едва заметные. Заливая порез перекисью, Минхо видел как Хёнджин кривит губы от боли, а в его глазах плещется пустота. Такое ощущение, что от него осталась только физическая оболочка, а внутри он давно умер. - Что случилось, Джинни? - переборов себя, мягко спросил старший. - Упал. - Где упал? - перевязывая рану бинтом, продолжал спрашивать Минхо. Ему было больно видеть эти шрамы. Такое ощущение, что его тело было изрезано и исполосовано ранами, а не Хёнджина. Джинни мочал, отвернувшись к стене, чтобы скрыть свой виноваты взгляд. Он чувствовал стыд перед старшим. Но Минхо лишь наклонился к его руке и стал целовать каждый его шрам, рубец, шепча слова любви, пока горькие слёзы текли по лицу младшего.

Сигнал пятый. Самоповреждение.

***

Веселье было в самом разгаре. Алкоголь лился в бокалы, компания громко кричала и хохотала. Кто-то сидел и обнимался, кто-то играл в приставку, а кто-то пел песни. Один Хёнджин просто стоял рядом с Хо, который немного перебрал и опирался на плечо парня. Он чувствовал, что ему здесь не место. С этими весёлыми и добрыми людьми он не должен стоять рядом. Он не заслуживает и грамма их заботы и внимания. Он и есть тот человек, который тянет всех вниз. Если он умрёт, то ничего не изменится. Абсолютно ничего. Оторвавшись от игры, Сынмин резко поворачивается, будто бы он что-то вспомнил. Причём очень важное. - Хёнджин, а почему ты ещё на втором курсе колледжа чуть не спрыгнул с крыши. Младший чувствовал как все взгляды прикованы к нему. Он ненавидел это чувство. Если он сейчас скажет, что-то не то... Его раскроют. Все поймут, что он задумал. И почему Сынмин это сейчас вспомнил? Минхо мгновенно протрезвел от такого. Он впервые слышит об этом, поэтому максимально заинтересовано смотрит на своего парня, ожидая ответ. - Тебе показалось, Минни. Я видом любовался. - Но ты же почти... - в эту секунду пришёл Чанбин и все ринулись его встречать. Именно сейчас Хёнджин поверил в Бога, потому что если Сынмин пьяный, то до последнего будет доказывать что-то, а ему сейчас такое не нужно. Один только Хо остался, прижимая к себе Хёнджина. - Это правда? - Хо не на шутку перепугался. Он чувствовал ком в горле, от волнения и боялся услышать положительный ответ. - Нет конечно. Я просто смотрел на небо... Ты же знаешь, что из-за плохого зрения ему всякое мерещится. Он пакеты с людьми путает, - закрепив свои слова поцелуем в нос, Хёнджин прижался ближе к телу старшего, чувствуя сильную любовь нему. Напоследок он подарит ему счастье. Он запомнится ему прежним.

Сигнал шестой. Попытки суицида в прошлом.

***

Впервые за три месяца Минхо проснулся от лёгких поцелуев по всему лицу. Его Хёнджин нависал над ним, внимательно рассматривая чужое лицо. И так тепло улыбался. Даже раньше Минхо не видел такого любящего и умиротворённого взгляда у младшего. - И тебе доброе утро, Хёнджин, - в ответ улыбнулся Минхо, притянув к себе парня. Он мягко сминал пухлые губы Джинни, периодически покусывая их. Хо чувствовал как парень начинает тереться о него и слегка постанывать. - Так. У нас много планов на сегодня, - упираясь руками в грудь, Хёнджин отодвинул старшего, мило надувая губы от возмущения. Он не любил эти трюки, которые всегда с ним работали. Это была нечестно, потому что одним поцелуем Ли мог разрушить все его планы. Но именно сегодня этого не должно произойти. Он должен провести этот день по плану. Хван готовился к этому уже пол года. И сегодня всё решится. Хотелось, чтобы любимый человек запомнил его весёлым и счастливым. Через пару часов они наконец-то вышли из дома. Хёнджин еле как уговорил старшего оставить машину и пройтись пешком по городу. Они так давно этого не делали. Был сезон цветения сакуры, поэтому они любовались нежно-розовыми цветами, которые будто бы покрылыи все улицы. Идя в этом разовом облаке лепестков, чувствовалась лишь радость. Хёнджин действительно искренне смеялся и шутил, как и раньше. Его нежная улыбка и смех заставляли сердце Минхо трепетать. Он так сильно скучал по этому. Ему не хватало такого Джинни, который фотографируется на каждом шагу, рассказывает про какую-то очередную дораму, хохочет с самых глупых шуток и постоянно поправляет волосы, а потом просит помочь их заплести. Минхо сегодня в очередной раз влюбился в такого живого Хёнджина, чьи глаза светились ярче солнца. Он с любовью смотрел в них, ощущая наконец-то счастье, которое замерло в их доме казалось навсегда. Они шли к тому парку, где когда-то поклялись всегда быть вместе, несмотря не на что. Лавочка была усыпана яркими цветами. Подхватив один из них, Ли заправил его за ухо младшего. - Что ты... - не понимал Хёнджин, что делает его парень. - Стой, замри, - раздался щелчок камеры. - Ты такой нереальный Джинни... Минхо любил Хёнджина с головы до ног. Он буквально боготворил его. После нескольких месяцев молчания этот день был лучшей наградой. Он никогда не радовался такой простой прогулке, как сегодня. Сидя в обнимку с этим счастьем, что сейчас самозабвенно терзало его губы, он мечтал остаться с ним на всю жизнь.

Сигнал седьмой. Счастье и умиротворённость.

***

Вернувшись домой, Хёнджин был как никогда спокоен. Он просто весь остаток дня висел на старшем, не давая тому ничего сделать. Тактильность Джинни нравилась Ли, но немного пугала. Будто бы младший боится отпускать парня. Но они так давно не обнимались, поэтому Минхо был даже рад. Его губы уже болели от количества поцелуев, но парень терпел, потому что в последний раз они целовались месяц назад. До этого они не могли оторваться друг от друга, поэтому Хо думал, что это восполнение того дефицита поцелуя. Жаль, он не догадывался о том, что ждёт его этой ночью. Хёнджин даже лёг спать вместе с Минхо, что не могло не радовать. Он мечтал вновь поспать с парнем, поэтому чуть не завизжал от радости, пуская парня под одеяло. Обняв того за талию, старший уснул с улыбкой на губах, радуясь тому, что его Джинни наконец-то вернулся. Через пару часов Хо проснулся. Хотелось жутко пить. Но это желание ушло на второй план сразу же после того, как он увидел, что парня рядом с ним нет. Предчувствие подсказывало что-то неладное. Внутри сразу же загорелся красный огонёк тревоги. Его подсознание понимало, что сегодня его Джинни не просто не спит в очередной раз. - Хёнджин, ты где? - Минхо всего трясло. Он еле держался на ногах от накрывающей его паники. Он готов был кричать и плакать как маленький ребёнок от не понимания. Было чертовски страшно за Хёнджина, который почему-то не был как обычно на кухне. Старший уже обошёл всю квартиру, сдерживая подступающую истерику. Что-то внутри кричало. Голос уже срывался, а пелена слёз стояла в глазах. Набравшись смелости, старший всё же открыл злосчастную дверь. На полу, свернувшись калачиком лежал Джинни. Со стороны могло казаться, что он просто спит. Минхо так и подумал, умиляясь тому, что он от усталости аж уснул на полу. Он в упор не замечал банку от лекарств, которая лежала у раковины Он не чувствовал, что его колени на тех самых таблетках, что они прямо сейчас крошатся под его весом, как и его сердце. - Эй! Джинни, просыпайся! - парень начал судорожно тормошить возлюбленного, чувствуя лишь холод чужого тела. Он чувствовал обиду, злость. И всё это было направлено на себя. Рядом валялось то самое снотворное, которое Ли тщательно прятал, боясь, что Хёнджин выберет его. Жаль, что предчувствие его никогда не подводило. - Значит снотворное...