До утра

      Очередной день, но хорошо, что хотя бы лето, поэтому все крестьяне занимались своими делами — земледелием, скотоводством, кто-то стирал, прял, даже всего не перечислить, имущество было достаточно большим, так что проблем было по горло. За всем нужно успевать следить, потому что, как никак, это основной доход, на него надо содержать самого себя, свой народ, да и умудряться быть меценатом. Арсений же, черт побери, просто обязан быть благородным и никак иначе.       Его уже воротит от постоянного общения с представителями такого же статуса. Светские встречи, скучные переговоры, лицемерные пожелания, идеальный внешний вид, заумные разговоры, отвратительное отношения к людям, что ниже по статусу. Тошнит. Но, к сожалению, поступить иначе он и не может, не хочет расстраивать родителей, да и не привык он к обычной крестьянской жизни. Арсений все же считал их более свободными людьми, потому что, хоть и чересчур больших усилиях, они могли откупиться и начать жить своей жизнью. Своей, а не той, которую ты не выбирал. Конечно, его подданные тоже были ограничены в выборе, и Попов это прекрасно понимал, поэтому старался относиться максимально лояльно и доброжелательно, конечно, если это никак не отражалось на их работоспособности. За это его любили и уважали. Особенно его любил Антон, что смог так близко подобраться к такому важному человеку, хоть он и понимал, что им вместе быть не суждено из-за его положения в обществе. Это запрещено. Они оба это понимали, но все равно тянулись друг к другу, иначе уже никак не могли, не хотели. Им нравилась эта тихая страсть между ними, тайность, теплые чувства и отказаться от этого просто невозможно. Шастун обычно приходил поздно вечером, чтобы их не поймали, поэтому каждый день он старался делать так много дел, чтобы просто забыться о времени и ближайшем вечере. Конечно, не всегда получалось встречаться каждый вечер, что расстраивало обоих, но из-за большого количества работы Антон мог быстро отрубиться, что тоже было плюсом. Правда, у Арсения так не получалось, потому что встречи были как раз вечером. Чертовым вечером, когда он мог провести его в любви, тепле и заботе.       И вот, сегодня был именно тот день, когда вечер был свободен, что не могло не радовать. Этот мальчишка был единственной радостью в этой однообразной жизни Арсения. С ним он чувствовал себя живым. И ему совершенно не обязательно делать вид того, что он невероятно благородный и вежливый. С Антоном можно было быть мягким, грубым, грустным, радостным и настоящим. Это делало его счастливым, даже если он и злился, то все равно испытывал счастье. Шастун никогда с ним не ругается по этому поводу, он всегда его понимает, успокаивает, поддерживает и любит, по-настоящему любит, точно так же, как и Попов его. Он очень ценит Арсения за это, ценит его таким, какой он есть на самом деле. Это ощущалось некой интимностью, что вызывала приятным чувством в животе.       Вечер, заветный вечер, половина одиннадцатого, Арсений ждет Антона у черного входа своего дома, о котором мало кто знал, и не может усидеть на месте. Они не виделись несколько дней из-за его дел. Несколько невыносимых дней. И вот, стук в дверь.       — Прости, я немного задержался. — Счастье. Его счастье. Шастун был немного запыханный, видимо, бежал, чтобы никто его не заметил, да еще и волосы мокрые. Похоже, кто-то ходил ополоснуться на озеро, рассчитывая на дальнейшее продолжение. Это радует.       — Антоша! — Арсений сразу же принялся обнимать своего любовника, на что получил ответ в виде сильно зажимающего его кольца рук вокруг. Приятно. — Я так скучал, так скучал, ты просто представить себе не можешь, насколько сильно. Без тебя дни проходят совсем худо. — Отодвинулся, взял лицо Шастуна в свои руки и принялся разглядывать, будто в первый раз. Красивый, очень красивый. Мягко поцеловав его в щеку, он продолжил, — давай, проходи скорее, у нас, к сожалению, всегда так мало времени.       Антон лишь взял за руку Попова и так пошел в спальню. Им просто необходимо было сначала хотя бы полежать и немного пообниматься, потрогать, поразглядывать друг друга. Этого всего так не хватало. Тепло, любовь, уют. За поцелуями и поглаживаниями рук пошли слегка грубые схватывания за талию, бедра, ягодицы. Нельзя сказать, что им это не нравилось, они скучали по этому. Постепенно губы стали спускаться ниже, к шее, руки потянулись к чужой одежде, чтобы ее снять, прижаться кожей к коже, чувствовать друг друга ближе. Арсений нависает над Антоном и берет инициативу в свои руки, закидывая руки Шастуна над его же головой и прижимая их к постели.       — Какой же ты красивый, Антош, чертовски красивый. И весь мой. — Проговаривает Попов в перерывах от поцелуев, смотря на своего возлюбленного, который уже весь красный от смущения и разгоряченности, ожидания дальнейших действий.       Сегодня все было предельно нежно, каждый хотел донести до другого весь свой спектр любовных эмоций, но передать это полностью просто невозможно, ничто на свете не сможет точно описать их крепкую связь, привязанность.       — Я люблю тебя, Антош, спасибо, ты у меня такой замечательный. — Попов говорит это, прижимая к себе Шастуна как можно ближе, утыкаясь в его затылок, он быстро копошит своим носом его волосы и кротко целует туда же, не позволяя себе отстраниться.       — Я тоже люблю тебя, Арсений, очень сильно. Меня благодарить не за что, а вот тебя — да, принял меня такого второсортного, да еще и полюбил. — Эта фраза у вызвала небольшой гнев и грусть из-за того, что его любимый допустил такую мысль, но ругаться из-за этого нельзя, нужно его успокоить.       — Солнце мое, кто тебе подобное мог сказать? Ты такой же человек, как и я, даже лучше, так что не смей пускать такие мысли в свою голову, ты для меня самый важный и близкий человек в этой жизни, а если будут и следующие, то я обязательно найду тебя и там, чтобы влюбиться еще не один десяток раз и каждый раз проживать все эти эмоции заново, иначе я и представить свою жизнь не могу. — Арсений поднял голову Антона и поцеловал того в губы, пытаясь показать все это и действиями, но как, если он испытывает так много? — А теперь, лучик, давай немного отдохнем, пока у нас есть время, хоть его и не так много.       — До утра? — Шастун прижался к своему аристократу еще ближе, вдыхая его запах и чувствуя от этого умиротворение.       — А ты выспишься? Я буду только рад, но тебе тоже нужно отдыхать.       — Значит, до утра. Я люблю тебя, Арсюша. Мне бы очень хотелось так провести с тобой всю жизнь, не скрываясь и не видясь только по вечерам.       — И я тебя люблю, Антоша, и прекрасно понимаю, потому что мне тоже всего этого хочется, может, когда-то у нас это и получится — быть вместе открыто, но ситуация сейчас неподходящая, поэтому приходится делать так. Но мы обязательно проведем с тобой всю жизнь, моя любовь.       Утром, около четырех часов, Антон тихо собрался, аккуратно поцеловал Арсения, чтобы его не разбудить и отправился к себе, досыпать последний час. Скоро вставать и снова работать, а вечером они должны снова увидеться, чтобы подарить друг другу, в очередной раз, маленький смысл прожить еще один новый день.