i don't deserve this, you look perfect

Порче кусает губы, безуспешно сдерживая смущённую улыбку, и Ким с трудом сохраняет нейтральное лицо. Он сообщает, что успешно сдал экзамен, – смело было предположить, что Ким не узнал об этом ещё в день самого экзамена (он убедил тогда себя, что это педагогическое честолюбие). Маленький сувенир полностью вписывается в образ Порче, составленный у него в голове: милый и полный искренности. В груди давит от невысказанного. "Можно я побеспокою тебя в последний раз?" – спрашивает Порче, а у Кима рвётся внутри что-то, о существовании чего он не подозревал. Он сжимает в пальцах коробочку с медиатором и кивает. А потом мир разбивается, сыплется, Ким слышит треск осколков. Порче смотрит на него, и все стены рушатся. Он не может бороться. Порче смотрит своим сияющим взглядом, и Ким знает, что сдастся без боя. "Ты мне нравишься". Он весь замерзает изнутри, и да, всё рушится, а потом вспыхивает, и все осколки встают на новые – на свои – места. Он знал это, Ким это знал, он грелся этой мыслью с той самой встречи у Порче дома, он знал, но слышать это вот так – это иначе. Порче выдыхает и улыбается, говорит быстро-быстро, а Ким сдаётся в эту самую секунду. Он знает, что не должен, что не имеет права. Но Порче – Порче стоит перед ним, такой очаровательный и яркий, и Киму почти физически плохо от его света, этот свет такой жгучий, и он, наверное, его сожжёт, но Ким ломается перед ним, и он… он не может отказаться. Когда его губы касаются тёплой щеки Порче, в груди колет – ещё не больно, но ощутимо, предупреждающе. Он не должен, но он не думает ни о чём вообще, потому что в этот момент Порче замирает в его руках, не дышит, пульс на шее под его пальцами ускоряется. Его кожа бархатистая, Ким пробует её губами. Он оборвал его на середине слова, и губы Порче приоткрыты, их уголок совсем рядом, но Ким не готов, его сердце разорвётся, если он поцелует его… по-взрослому. Внутри всё болит от нежности. Ким не знал таких эмоций. Он не ожидал их от себя. Они оглушают его. Порче осмысляет произошедшее три секунды – три удара сердца. А потом улыбается и привлекает к себе, и Ким всё ещё оглушён, ему явно нужно больше трёх сердечных сокращений, но объятия Порче ощущаются как дом. Ему так тепло. И Ким внезапно остро осознаёт, что ему, вообще-то, чуть больше двадцати, что он в своём ошеломительном чувстве так же неопытен, как и Порче: ему чуть больше двадцати, и он дожил до этих лет, ничем не тревожимый, уверенный, что закалил своё сердце и запер его накрепко под образом Вика – пусть любовь останется уделом вымышленного человека, а он, Ким, достаточно рассудителен и благоразумен, чтобы не потерять голову, как когда-то его брат. Но вот он здесь, и Порче пошатнул в нём всё, и его сердце бьётся о рёбра и стремится к нему, и это так ново, и это немного страшно, и ему бы, по-хорошему, уберечь Порче от себя, но разве он может – боги, он себя-то уберечь не смог. Порче обнимает его крепко-крепко – Ким пытается вспомнить, когда его в последний раз кто-то обнимал. Когда он в последний раз позволял кому-то обнимать себя. Порче пахнет летом и теплом, пахнет алоэ и кокосовым печеньем. Ким вдыхает запах его волос и внутри горит. Порче отстраняется, давая ему вдохнуть, и смотрит – сияет, и Ким сгорает в его сиянии. Он такой прекрасный. Ким уже скучает по его объятиям, и Порче, кажется, настроен на него, потому что он улыбается слепяще и обнимает снова. Руки Порче вокруг его плеч ощущаются так правильно. Ким обнимает его в ответ и чувствует его счастливый смех грудной клеткой. Ким смеётся вместе с ним, оцепенение спадает, его захлёстывает всё, что он так пытался подавить. Порче, Порче, Порче. Он закрывает глаза и прижимается щекой к его волосам. (Он не должен. Но он обещает себе сделать всё правильно.)