с твоей любовью, с памятью о ней

уильям тихо смеётся, когда шерлок, слегка ероша, касается его волос широкой ладонью, мягко улыбаясь. он чуть прикрывает глаза от удовольствия, когда пальцы шерлока зарываются глубже в пряди. становится плевать, что причёска испорчена. становится плевать, что это, возможно, их последняя встреча. важен момент — соприкосновения их кожи, встреча их губ и тихое дыхание, разделённое на двоих. уильям старается не думать о том, что будет потом. это больно, это рвёт душу на части, это мучительно настолько, что тяжело дышать, и сердце себе вырвать хочется, только бы не ныло так сильно. только бы не служило напоминанием, что вот — конец. их финишная прямая. их сюжетная линия обрывается, занавес опускается. они сидят в самой дальней комнате особняка шерлока, потому что им больше негде спрятаться. их маленький мир ограничен четырьмя стенами без окон и крошечной масляной лампой на столе, света от которой не хватает для того, чтобы полностью осветить всё помещение. шерлок тихо вздыхает, приближаясь, и в его глазах чётко видно отчаяние. оно разливается по всему его лицу, отражаясь в каждой его частичке, и уильям, не отрывая глаз, мягко касается его нахмуренных бровей пальцами, растирая. улыбка шерлока растворяется. — морщины появятся, шерли, — совсем тихо шепчет он, а взгляд его — стеклянный, словно он уже давным-давно запечатал все переживания за миллионом замков его нерушимой крепости. — плевать на морщины, — шерлок морщится и опускает глаза в пол, и в груди как будто что-то ломается. кровать чуть скрипит, когда уильям, совсем нежно, обхватывает его шею руками и прижимает к себе, к своей груди, в которой сердце стучит беспокойно, быстро и очень, невероятно тревожно. словно понимает, что им больше не спастись. шерлок утыкается носом ему в шею, вдыхая, и затихает, не двигаясь. он сжимает руки на его талии, не желая отпускать, и ничего не говорит. уильям что-то шепчет ему на ухо, но он не слышит ничего, кроме своих оглушающих мыслей. жизнь приносится перед глазами. шерлок закрывает их, и под веками мелькают красочные картинки. их первая встреча. о, это самое лучшее, что когда-либо случалось в его жизни. это то, что вытащило его пелены меланхолии и извечной скуки, это растопило ледяное сердце и позволило жить. знакомство с уильямом ассоциировалось с глотком свежего воздуха. шерлок дышал им — и что ещё было нужно? его мятежная душа наконец обрела покой. в больном сознании возникает широкая городская площадь со сценой — точка их начала. уильям, стоящий на сцене — произведение искусства, такой правильный и такой невероятно красивый, что шерлок не может пройти мимо, слыша его звонкий голос и краем глаза замечая блики солнца на его светлых волосах. «тогда, внезапно вспомнив о тебе, я малодушье жалкое кляну. и жаворонком, вопреки судьбе, моя душа несётся в вышину…» шерлок слушает мелодичные стихи шекспира, разносящиеся по округе, и, кажется, забывает, как дышать. а потом его сердце и вовсе, кажется, останавливается. бродячий актёр ловит его взгляд, хитро прищуриваясь, и заканчивает, не разрывая зрительный контакт, словно бросая вызов. «…с твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней». время останавливается в этот момент, шерлок не может вымолвить и слова, он ошарашенно глядит на мужчину, который вдруг нежно улыбается ему, подмигивая. «он потрясающий», проносится в голове, на секунду задерживаясь под коркой, когда уильям всё же отводит взгляд, уходя за кулисы. шерлок дёргается, когда из мыслей его вырывают прикосновения уильяма. они всё ещё обнимаются, а тревога всё ещё не проходит, и шерлок виновато смотрит в чужие глаза, стараясь найти в них утешение. уильям всё ещё улыбается, и эта улыбка кажется приклеенной. шерлок отстраняется. он обхватывает его ладони своими и подносит к своим губам, любовно целуя, а уильям старается не дышать, чтобы не спугнуть момент, который как ласточка может улететь в любую секунду. губы у шерлока мягкие и тёплые, прямо как и сам шерлок — он ласковый и нежный, он аккуратно держит его руки и умильно целует запястья. шерлок целует его руки, словно это единственное, что приносит ему отраду. этими руками уильям убивал. шерлок замирает всего на секунду, после прижимаясь к его ладоням своим горячим лбом. уильям всё ещё молчит. у него самого внутри — хаос, неразбериха какая-то, и отвратительное чувство вины тяжело сваливается на его плечи. «я заслужил», напоминает он себе. «заслужил я, а не он», горечь оседает на языке, когда он сглатывает. огонь в лампе рвано дёргается. — не думай, — говорит шерлок, и уильям вздрагивает, — о том, о чём ты сейчас думаешь. тяжёлый вздох срывается с губ уильяма, и шерлок поднимает голову. до рассвета остаётся всего два часа. шерлок заправляет выбившуюся прядь ему за ухо, задерживая прикосновение. — ты не заслуживаешь смерти, лиам, — его голос дрожит, словно он готов заплакать в любой момент, — никто не заслуживает. уильям не отвечает, не спорит и не отстраняется, когда шерлок ложится, утягивая его за собой. тишина вновь окутывает их, и только нервное дыхание отражается от стен. — мне жаль, — вдруг шепчет уильям, привлекая внимание, — мне жаль, что ты уничтожил свою жизнь, связавшись со мной. шерлок смотрит на него и наконец замечает, как сильно тот измучался. бледная кожа покрылась пятнами, щёки впали. осознание обрушивается на него градом из камней. уильям устал. уильям больше не хочет жить. совесть уильяма сожрала всё живое в его светлой душе, и прямо сейчас пытается убить их обоих. он хмурится сильнее, и в уголках глаз собираются слёзы. — не смей, лиам, — его голос срывается в конце, — не смей говорить, что наша связь была ошибкой. он подавляет всхлип, рвущийся из груди. уильям поджимает губы в тонкую белую полоску. — я никогда не пожалею, что выбрал тебя. я никогда не пожалею, что отдал тебе своё сердце, слышишь? никто не посмеет осудить меня. я потерял честь? да кому нужна такая честь? я ненавижу всех этих людей. я ненавижу тех, кто смеет отнимать тебя у меня. уильям не контролирует рыдания, застревающие в горле. он ломается, стены, что он так старательно возводил вокруг себя, с треском рушатся. — я пойду за тобой в ад, помнишь? — шерлок задыхается, целуя его мокрые щёки и размазывая влагу на своих. — я не брошу тебя. ветер воет снаружи, стуча в окна. до рассвета остаётся час. *** городская площадь. платформа. свинцовые тучи нависли над городом, напоминая о судном дне. публичная казнь — какой позор! народ собирается вокруг, тревожно перешептываясь. начинает моросить дождь. на эшафоте стоит палач, точа топор. по ступенькам вводят преступника. народ взрывается. серийный убийца, монстр! поделом ему! крики глушат уильяма, и только голос шерлока в его голове громче всех остальных. он цепляется пальцами за концы белой рубашки, крепко их сжимая. а потом вдруг поднимает глаза на возмущенную толпу, сразу цепляясь взглядом за знакомую фигуру. и слабо улыбается. женщины, мужчины и дети осуждающе упрекают за это действие. они с жестокостью желают ему скорейшей смерти и прямого попадания в ад. палач грубо хватает его за шею, направляясь к гильотине. — у тебя нет права на последние слова. шерлок наблюдает за этим невидящим взглядом, и когда механизм укрепляется у уильяма на шее, его колени слабеют. он всё ещё смотрит на него. палач заносит топор. уильям беззвучно произносит какие-то слова, и когда шерлок понимает смысл, топор стремительно опускается, и отрубленная голова с характерным звуком отлетает в сторону. кровь окрашивает платформу в красный. крик ужаса вырывается из груди шерлока, и он обессиленно валится на землю, хватаясь за волосы. голоса толпы набатом бьют по голове, заглушая его собственный вопль. перед глазами плывёт, а последние слова, понятные только шерлоку, словно яд поражают его существо. когда шок проходит, площадь оказывается пуста. шерлок идёт домой на негнущихся ногах. его голова пуста, а мёртвый взгляд вселяет ужас во всех, кто его видит. поднимаясь по лестнице, он заходит в ту самую маленькую комнату без окон. револьвер холодным грузом ложится в его ладонь. он не прокручивает полный барабан, поднося ствол к виску. и тихо шепчет слова, сказанные уильямом под гильотиной. «с твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней». стены содрогаются от последующего выстрела.