больше пользы, чем вреда

Рикс осторожно входит в круг, с опаской наблюдает за действиями противника. Малейшая ошибка – и он этим воспользуется. Ни за что шанс не упустит. А проигрывать ему в очередной раз не хочется. Не то чтобы это позорно и не то чтобы над Риксом из-за этого будут смеяться, но юного гладиатора преследует бешеное желание хоть раз превзойти своего горе-учителя. Рикс принимает соответствующую стойку и с вызовом смотрит в глаза соперника. На полный уверенности взгляд ему отвечают ухмылкой. — Ну что, красавчик, готов? — глаза недобро сверкают. По всей видимости, у гладиатора сегодня слишком хорошее настроение, а это значит, что он ни за что не даст своему ученику спокойно вздохнуть.

Рикс сам не понял, как это произошло и каким образом он умудрился упустить момент, когда Хотч стал его наставником. Хотч, который терпеть не мог возиться с новенькими. Хотч, который скидывал всю работу на Граута, Гарса и Сторцию. И Рикс правда хотел заниматься с одним из трёх вышеупомянутых гладиаторов, бегал за ними преданной собачкой и умолял взять в ученики, но все они, почему-то, отказывали ему, хотя Рикс по глазам видел, что решение давалось им с огромным трудом. И в один из таких дней Граут ввалился в его комнату, с широченной улыбкой объявил, что отныне он работает с Хотчем, и громко рассмеялся на полный горечи вздох Рикса. Хотя стоило бы признать, что учитель из Хотча и правда отменный. Он всегда на все сто процентов чувствует соперника, умеет подстраиваться под любой тип воина и объясняет так, что потом не остаётся ни одного вопроса. И самое главное, что с ним тренироваться весело. Никакой напряжённости, никаких отношений учитель-ученик, во время которых соблюдается жëсткая субординация. Рикс ему за это благодарен. Недавно они осваивали трезубец. Очень непрактичное оружие, надо сказать. Рикс бы с таким в бой ни за что не пошёл. Вот только традиции чтить надо, и раз уж трезубец присутствует в программе обучения, остаётся только смириться. Но даже здесь Хотчу стоит отдать должное: он сделал тренировки настолько непринуждёнными и относительно интересными, насколько это возможно. Рикс уверен, что будь на его месте те же Граут, Сторция или Гарс, он бы возненавидел треклятый трезубец ещё сильнее. Сегодня их выбор пал на сику. Точнее, они занимались с ней ещё вчера. А если ещё точнее, то Хотч объяснял все прелести этого оружия и какие приёмы с ним лучше использовать. Риксу казалось, что он такими темпами заснёт, и в какой-то момент он действительно почти сделал это, но внимательный Хотч с такой силой ударил его под дых, что отныне у Рикса навсегда отбито желание спать на его уроках. Не хотелось бы огрести ещё раз. Благо сегодня, после демонстрации парочки приёмов, они наконец перешли к практической части. И хотя Рикс знает, что Хотча ему не победить, попытаться всё же хочется. — Всегда готов. — Тогда обороняйся. С молниеносной скоростью Хотч делает выпад. Рикс, переживший десятки поединков с ним, предугадывает это действие и успевает сделать шаг назад. Хотч, довольный ловкостью противника, ухмыляется, но бой не останавливает, и в следующую секунду Рикс почти падает от быстрых ударов, пришедшихся прямо по корпусу. Да, жалеть его определённо не собираются. С утробным рыком Рикс замахивается, намереваясь ударить чуть ниже плеча, но Хотч красиво, почти грациозно уходит влево и, резко оказавшись сзади, толкает в спину. Рикс, сам не зная как, удерживается на ногах. По всей видимости, Хотч не стал бить слишком сильно, давая ему фору. Только это юного гладиатора не утешает. Он разворачивается на 180 градусов, встречает насмешливые глаза учителя и решает схитрить. Приподнимает клинок, ловит правильной угол; солнечные лучи, которые отражает короткий меч, ослепляют Хотча. Не ожидавший такой подлости, он на две жалкие секунды теряется, но Риксу их вполне достаточно для удара кулаком. Такую наглость Хотч не прощает. Гладиатор блокирует ещё одну попытку отомстить и ставит Риксу подножку. Тот, в свою очередь, упав, рычит от злости и ударяет наотмашь по песку, поднимая вокруг пыль. — Сколько раз я говорил тебе приподнимать локоть и бить первыми двумя костяшками? Ты хочешь руку сломать? Рикс нравоучение игнорирует. — Ты поставил мне подножку! Это нечестно! — Более чем. Я предупреждал, чтобы ты следил за каждый моим действием и не рассчитывал на честные бои. Думаешь, твои будущие соперники будут такими же правильными, как милашка Сторция или папочка Граут? — Хотч подходит ближе. — Тем более, ты тоже схитрил. Всё справедливо. — Нет, не справедливо, — Рикс поднимает взгляд на гладиатора и прикрывает лицо ладонью в попытке спасти глаза от палящего солнца. — Ты сильнее и опытнее меня, я нуждался в козырном ходе. — Рикс, ты упал первым. Проиграл. Прими поражение с достоинством, — Хотч протягивает ему руку. — Не веди себя как маленький ребёнок. Последняя брошенная фраза пробуждает в Риксе новую волну гнева, и, не отдавая себе отчёт в собственных действиях, он отталкивает протяную ладонь и поднимается самостоятельно. — Да пошёл ты. Рикс бросает уверенный взгляд на учителя, собирает остатки гордости и с высоко поднятой головой уходит с площадки, несмотря на то, что время тренировки ещё не закончилось. Он знает, что за это ему будет стыдно чуть позже, но что сделано, то сделано, и гораздо более стыдным поступком будет врубать заднюю. «Если позориться, то до конца», – вторит Риксу внутренний голос, и он просит его заткнуться: ещё не время для того, чтобы переживать о случившемся и думать, как бы поделикатнее попросить у Хотча прощение. Кстати о Хотче. Он за внезапно разозлившимся учеником не следует. Знает, что тому до жути тяжело мириться с собственными поражениями и в таких случаях его лучше не дёргать. И это ещё одна причина, по которой Рикс ему благодарен. Орвон с утра говорил, что сегодня все гладиаторы собираются в общем зале, потому что Кассий внезапно надумал сделать из себя щедрого и благородного ланисту, отправив своим рабам ароматное, восхитительное вино. Раз уж как таковой тренировки не получилось, хотя бы расслабиться можно. А Риксу возможность отдохнуть и временно отвлечься от творящегося в голове беспорядка не помешает. Беспорядок этот в большинстве своём создан его младшей сестрёнкой, поиск которой всё ещё является первостепенной задачей. Но Дарея не единственная, кто заставляет Рикса путаться в чувствах. Гораздо охотнее это получается у Хотча. С момента, как тот записался в его наставники, их отношения стали какими-то... странными. Нет, они не ухудшились, не перешли черту дружбы или что-то в этом роде. Они просто странные, и всё. Рикс даже не знает, как объяснить это. Хотч всё также продолжает подшучивать над ним, но теперь его сарказм не раздражает так, как раньше; скорее наоборот. А ещё Рикс, ранее старавшийся избегать любого рода занятий, дошёл до того, что начал сбегать на тренировки Хотча с другими его учениками (по правде говоря, их всего два). И делает это гладиатор не из большого рвения стать достойным воином, а лишь потому, что ловит тихий краш на Хотча, который что-то объясняет или чему-то учит. Но только сам себе Рикс в этом никогда не признается. Его отмазкой на все вопросы является стремление учиться (хотя Хотч прекрасно понимает, что это ничуть не так, но своего подопечного прогонять не спешит). Однако самой странной ситуацией, произошедшей среди них, стал так и не осуществлённый поцелуй. Это случилось во время очередного боя. Увлечённый желанием выиграть, Рикс профукал момент, когда Хотч обманным приёмом повалил его на землю, устроившись сверху. Он победно склонился над учеником, заглянул в глаза, в которых отражалось короткое "неудачник", и улыбнулся. Рикс попытался скинуть с себя тяжёлую тушку, но Хотч придавил его ещё сильнее, перехватывая руки и не давая возможности пошевелиться. Губы оказались в опасной близости, дыхание стало рваным, – и вовсе не из-за только что завершившегося боя, — а в голове пронеслась тысяча и одна мысль. Рикс прикрыл глаза, подумав, что сейчас последует поцелуй, но Хотч только отстранился, заставив юного гладиатора краснеть, как маленького мальчика. И Рикс до сих пор не понимает, как в тот момент ему вообще могла прийти мысль о поцелуе. Как. Как он умудрился предположить, что Хотч его поцелует, и почему так спокойно смирился с этим, вместо того чтобы остановить попытку обесчестить себя? — А я думал, ты уже не придёшь, — Афий подкрадывается сзади и кладёт руку на плечо друга. — Но всё равно припас для тебя отдельную бутылочку. Меньше всего на свете Риксу сейчас хочется проводить время в компании Афия и Орвона. Плохое настроение никуда не делось, а друзья обязательно это заметят и начнут лезть с расспросами, что ещё сильнее его раззадорит. Но разве может он так просто сказать им об этом? И без того на Хотче сорвался, не хватало ещё ссоры с Афием и Орвоном. Натягивая улыбку пошире и пытаясь сделать её максимально искренней, Рикс поворачивается к другу и говорит что-то вроде: "Спасибо". Голос звучит вяло и не отдаёт ни каплей благодарности, из-за чего юный гладиатор мысленно уже несколько раз прикладывается головой о стену. Афий, конечно же, халтуру замечает. Странно покосившись на друга, ничего не говорит и молча ведёт его к их небольшой компании. Орвон стоит в окружении трёх гладиаторов и пичкает их очередной порцией невыдуманных историй. Рикс даже не вслушивается. Садится рядом, хватает одну из полупустых бутылок и делает большой глоток. Никто из присутствующих не обращает на него внимание. Кроме Афия. Тот с интересом наблюдает за каждым действием друга и словно пытается таким образом считать его настроение. Рикс еле сдерживает себя от того, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Он просто терпеть не может, когда на него пялятся и заставляют таким образом чувствовать себя неловко, только прямо об этом не говорит и пытается игнорировать взгляды друга. Через несколько минут Афию, благо, всё же наскучивает это занятия и он переключается на истории Орвона. Довольный тем, что на него перестали обращать внимание, Рикс, покрепче перехватив бутылку, под шумок сваливает из зала. Пригубленное вино отдаёт лёгким головокружением, но парень не обращает на это никакого внимания и выходит на воздух. Сейчас ему нужно побыть в тишине. А где ещё в данный момент может быть тихо, если все гладиаторы укатили напиваться? Правильно, на тренировочных площадках. Ну, по крайней мере на нескольких из них. Наугад Рикс выбирает ту, которая обычно служит местом сбора всех воинов. Спокойно бредёт туда, игнорируя пульсирующую боль в голове и успевая при этом делать время от времени небольшие глотки терпкого вина. Он определённо точно не умеет пить и уже на утро будет жалеть об этом, но какая к чёрту разница? Если расслабляться, так по полной. Рикс замирает и мысленно бьёт себя по лбу, когда доходит до пункта назначения. Ну да, конечно, как вообще он мог забыть о правильной милашке Сторции, которая, естественно, предпочтёт заниматься, нежели проводить время в компании потных, пьяных и противных гладиаторов. Рикс предпринимает попытку сбежать, но внимательная Сторция его замечает и окликает. Ну всё, попал. Уже в следующую минуту они стоят рядом и девушка с любопытством оглядывает нарушителя её покоя. Если точнее, бутылку вина в его руках. Сторция довольно быстро складывает дважды два и ухмылка трогает её лицо. — Ты что, сбежал? — Хотел побыть в тишине, — Рикс неловко чешет затылок. — Будешь? — он протягивает девушке бутылку, но та, поморщившись, отказывается. Ну вот, опять забыл, что правильная милашка Сторция не пьёт. — Ну и кто тебя обидел на этот раз? Рикс хмурится. — Почему сразу обидел? — Да ладно, Рикс, я слишком хорошо тебя знаю, — Сторция облокачивается спиной о колонну и бросает заинтересованный взгляд на парня. — Давай сыграем в правду. Игра в правду – что-то типа традиции у этих двоих. Они прибегают к ней тогда, когда одному из них слишком хочется узнать какую-то конкретную информацию. Риксу игра нравится. Она позволяет ему выведать много интересного о других гладиаторах, а порой даже о семье ланисты. А таким грех не воспользоваться. — Ну хорошо, — Рикс соглашается не раздумывая. — Что ты хочешь спросить? — Это ведь Хотч рассказал Грауту, что я в ту ночь тайно покинула виллу? Рикс уж было открывает рот, чтобы бессовестно солгать и выгородить своего ненаглядного учителя, но тут же закрывает его, вспоминая, что они, вообще-то, играют в правду. Пристыженно опуская глаза, говорит: — Да. — Так и знала, — Сторция поджимает губы. — Я его прикончу. — Он не специально, правда! — Рикс подаётся вперёд и ловит взгляд разгорячëнной гладиатрикс. — Он говорил об этом со мной, а Граут подслушал разговор, и ему пришлось во всём сознаться. Сторция смотрит на парня так, будто сомневается, говорит ли он правду. Видимо, Рикс всë-таки звучит убедительно, потому что дальше спор она не продолжает и замолкает. Гладиатор секунду мешкает, а потом всё же задаёт волнующий сердце вопрос: — А куда ты шла, если не секрет? — Секрет, — сухо отрезает Сторция, показывая, что обсуждать это с ним не намерена. Рикс пожимает плечами. — Твоя очередь. Спрашивай, что хочешь. Парень задумывается. Всё, что ему нужно, он уже знает. И про гладиаторов, и про Кассия, и про его детей. Что в таком случае полезного можно вытянуть из Сторции? Может, допытаться, где она всё-таки пропадала той ночью? Хотя ему эта информация тысячу лет не сдалась. В голову не лезет ничего толкового, и Рикс уже намеревается отложить свою попытку на некоторое время, как в памяти всплывает всё ещё непонятная ситуация, которая по сей день волнует его. В сердцах он выпаливает: — Сторция, скажи честно, почему ты, Гарс и Граут отказались работать со мной? Я настолько плохой ученик? Только выкладывай как есть, я не обижусь. На лице гладиатрикс появляется хитрая улыбка, слегка пугающая Рикса, но то, что она говорит далее, заставляет насторожиться ещё сильнее: — Хотч нам запретил. — Чего? — парень оторопело моргает. — Хотч, говорю, запретил. — Сторция, я не понимаю... — Он сказал, что хочет стать твоим наставником, и если хоть один из нас попробует претендовать на тебя, нам конец, — девушка довольно улыбается, но в следующую секунду серьёзно добавляет: — Ты не подумай, мы не испугались. Просто решили, что его зависимость тобой очаровательна. Зависимость... Риксу начинает казаться, что его лёгкие сжались до размера песчинки, иначе как объяснить то, что дышать стало намного труднее? Он поспешно хватается за голову, будто от этого переварить услышанное станет легче, и быстро-быстро моргает. Пазл постепенно складывается. Ну конечно, как он сразу не понял... — Господи, Рикс, только не говори, что не догадывался! — Сторция хмурится, но, встретившись с удивлёнными глазами гладиатора, сочувственно вздыхает. — Иногда ты бываешь таким глупым. Рикс устало падает на кровать и прикрывает глаза. Добраться до комнаты оказалось тем ещё приключением. Выпить половину бутылки вина – это вам не шутки. Мало того, что перед глазами всё плывёт, так ещё и мысли путаются сильнее обычного. После шокирующей новости о чувствах, которые Рикс, оказывается, вызывает в Хотче, они со Сторцией устроили разговор по душам, сопровождающийся попытками юного гладиатора напиться в стельку. Напиться-то он напился, но раз всё ещё в состоянии более-менее адекватно думать, то, очевидно, не в стельку. И всё-таки Сторции он за проведённое время готов сказать тысячу «спасибо». Собутыльницей она, конечно, не стала, но собеседница из неё отличная. Так ещё и благодаря этой очаровательной даме Рикс узнал много нового про Хотча. Хотч, Хотч, Хотч... Как же Рикс сразу не догадался, что он воспринимает его не просто как ученика или даже товарища? Теперь всё кажется чертовски очевидным, и парень чувствует себя полным идиотом, которому явно не хватает внимательности по отношению к окружающим. Рикс начинает прокручивать в голове все моменты между ним и Хотчем, когда-то казавшиеся ему странными, но вино ужасно действует на его мозг: думать не получается абсолютно, а удержать мысль на чём-то конкретном и вовсе кажется непосильной задачей. Неожиданно раздаётся стук в дверь, заставляющий Рикса испугаться и вздрогнуть. Заплетающимся языком парень даёт разрешение войти и на пороге оказывается тот, кого ему в данный момент хотелось бы видеть одновременно и больше, и меньше всех. — Красавчик, надеюсь, ты уже успокоился и больше не обижаешься, — не церемонясь, заявляет Хотч и проходит в комнату, — так ведь? Рикс унимает резко начавшее биться со скоростью света сердце и, как болванчик, кивает. — Ага. Хотч странность в чужом голосе улавливает и, не спрашивая, располагается рядом на кровати. Всматривается в лицо напротив, замечает красные, как помидор, щëки и быстро догадывается, в чем дело. — Ну и нафига ты так много выпил? — Хотч мимолётно касается руки Рикса. Второму теперь это действие не кажется таким невинным, каким могло бы выглядеть ранее. — Надеюсь, не из-за меня. — При чем здесь ты вообще? — Рикс хмурит брови и искренне пытается звучать серьёзно, но алкоголь берёт своё и на деле всё это смотрится не так устрашающе, как, возможно, хотелось бы. — Ну как же? Мы с тобой поссорились, ты из-за этого разнервничался и пустился во все тяжкие... — Мир не крутится вокруг тебя, — перебивает его Рикс и чувствует, что внутри опять зарождается злость по отношению к этому нахалу. Хотч, кажется, настроение своего протеже улавливает и сдаётся: — Ну хорошо, твоя взяла. Сделаю вид, что поверил. Между парнями повисает молчание. Хотч продолжает сидеть рядом, бесцеремонно рассматривая Рикса, а тот поднимает взгляд на его губы и в голове мелькает мимолётная мысль о поцелуе. Интересно, это действие алкоголя или искреннее желание? — Прости меня, — подаёт голос Рикс. — Я не должен был на тебе срываться. Ты заслужил ту победу. Хотч пересекается с ним взглядом. Первые пару секунд его лицо выглядит суровым, но потом он улыбается, заставляя Рикса выдохнуть, — как будто были сомнения в том, что Хотч может не простить его, — и отвечает: — Иногда ты действительно перегибаешь палку, красавчик. Но я рад, что у тебя хватает мужества признать это. — Меня тоже можно понять. Ты никогда меня не хвалишь, как бы я ни старался! От тебя доброго слова не дождёшься. — А ты разве сделал что-то, что заставит меня тобой гордиться? — Хотч приподнимает брови. — Сделал. Просто ты этого не замечаешь. Вот Гарс, например, вчера сказал, что я молодец и мои навыки значительно выросли. — Малыш Гарси слишком сильно любит тебя, конечно, он будет тебя хвалить. — А ты? — Рикс принимает сидячее положение и их с Хотчем лица оказываются на одном уровне. — Я недоволен. — Я не об этом. Хотч замолкает. Его лицо трогает улыбка, скалящаяся, но почему-то до жути тёплая и родная. Он прекрасно понимает, что имеет в виду Рикс. Осознание того, что парень сейчас под действием алкоголя и на утро уже даже не вспомнит их разговор или не будет воспринимать его всерьёз, конкретно развязывает ему язык и, наверное впервые не испытывая страх, Хотч прямо говорит о своих чувствах: — Я тоже люблю. Он касается затылка Рикса, притягивает к себе. Горячим дыханием опаляет ухо: — Возможно, даже сильнее, чем Гарс. Рикс отстраняется. — Возможно? — Что ты хочешь услышать, Рикс? Гладиатор пугается. Он боится перейти черту, боится сделать всё слишком рано, боится показаться глупым в глазах Хотча, поэтому не предпринимает ничего лучше, как позорно перевести тему: — Хочу, чтобы ты тоже меня хвалил. Хотч расстроенно вздыхает. Не этого ответа он ждал. — Мечтать не вредно, — гладиатор поднимается. — Спокойной ночи, красавчик. Хотч делает шаг, намереваясь оставить Рикса наедине с его беспорядочными мыслями, но замирает на месте, когда ощущает прикосновение чужой руки к своему запястью. — Стой, не уходи. Побудь со мной. — Большой мальчик Рикс боится остаться один в маленькой тёмной комнатке? Несмотря на открытую насмешку, Хотч всё же исполняет просьбу. Послушно садится обратно на кровать и смотрит на парня взглядом а-ля: «Ну и что тебе от меня нужно?» — Слушай, Хотч, а тебе никогда не хотелось... поцеловать парня? Разум Рикса граничит где-то между адекватностью и желанием вывести своего наставника на чистую воду. Чаша весов склоняется ко второму варианту, и Рикс убеждает себя, что дело далеко не в вине, которое он совсем недавно большими глотками впускал в собственный организм. Ему, конечно, поутру будет очень, очень стыдно за подобное поведение и после такого он явно не сможет смотреть в глаза Хотчу, но в данный момент им полностью овладевает порыв поразвлечься. — Например? — Например, меня. Рикс думал, что сейчас Хотч засмущается, испугается, будет глазами бегать по комнате и глупо пытаться перевести тему, но парень не меняется в лице абсолютно. Спокойно смотрит в глаза и также спокойно выдаёт: — Ты пьян, Рикс. Поспал бы лучше. — Ну скажи честно, хотел же, — Рикс разгорячëнно подаётся вперёд и ладонями обхватывает щëки Хотча. — Можешь целовать, я не против. Ну что ты так смотришь? Я абсолютно серьёзно. Другого шанса у тебя не будет. — То есть ты предлагаешь мне поцеловать тебя прямо здесь, в этой комнате, когда ты пьяный сидишь на кровати и не отдаешь себе отчёт в собственных действиях? Ты уж извини, красавчик, но я не хочу завтра получить от тебя в челюсть. Хотч сбрасывает руки Рикса, встаёт. Оглядывает его и насмешливо бросает: — Лучше подумай, как завтра будешь просить у меня прощения за этот цирк. Уверен, утром ты проснёшься от желания выпрыгнуть в окно со стыда, — выдерживает паузу. — Если, конечно, вообще хоть что-нибудь вспомнишь. Хотч разворачивается, доходит до двери, но, взявшись за ручку, останавливается и бросает взгляд на Рикса. — Кстати, прыгать не обязательно. Гладиатор подмигивает, выходит из комнаты. Выходит и радуется, что слишком пьяный Рикс оказался неспособным заметить лёгкую дрожь его пальцев. Хотч оказался прав, когда говорил, что по утру Риксу захочется сигануть с окна, лишь бы только не вспоминать тот ужас, который он устроил прошлой ночью. И ладно бы, если бы он хоть часть произошедшего забыл, но нет, Рикс помнит каждую деталь. Помнит, как нагло и бессовестно намекнул Хотчу о том, что знает про его чувства, помнит собственную просьбу поцеловаться, помнит, как притянул гладиатора к себе и горел от желания прильнуть к его губам. В следующий раз, когда ему, Риксу, вдруг захочется забыться и расслабиться, он сделает это без помощи алкоголя. Практика показала, что от спиртных напитков вреда больше, чем пользы. И что делать сейчас, Рикс абсолютно без понятия. Само собой, извиниться нужно. Только как? Вчера он всё-таки не внял совету горе-учителя и теперь приходится ломать голову над тем, как правильнее попросить прощения, чтобы это выглядело искренне и не слишком убого. Хотя насчёт искренности Рикс сильно сомневается. Что он скажет? «Ты это, извини, я не хотел тебя целовать, оно само как-то»? Это было бы абсолютной ложью, потому что в тот момент ему очень даже хотелось поцеловаться, и даже сейчас Рикс ловит себя на мысли, что всё ещё не против заняться передачей микробов. Тренировка должна вот-вот начаться и парень с замиранием сердца стоит возле круга, внутри которого происходят сражения, и нервно перебирает пальцы. Когда перед глазами мелькает знакомая фигура, он до побеления костяшек сжимает кулаки и, кажется, перестаëт дышать. — Доброе утро, красавчик, — Хотч улыбается во все тридцать два и, проходя мимо, кидает ему сику. — Доброе, — Рикс следом за ним заходит в круг. — Слушай, я хотел... — Готов? — Хотч бесцеремонно прерывает парня. — Вчера ты ушёл раньше, поэтому сегодня тренировка будет чуть дольше обычного. Рикс хлопает ресницами. Почему Хотч ведёт себя так, словно ничего не произошло той ночью? Пытается таким образом не ставить Рикса в неудобное положение? Что ж, тогда попытка с треском провалилась, потому что теперь он чувствует себя ещё более глупо. Ему даже начинает казаться, что всё случившееся – плод его больного воображения, немалое действие на которое оказало вино. Сглотнув, запоздало отвечает: — Д-да, готов. — Тогда не стой на месте. Хотч моментально оказывается рядом, в очередной раз забирая у своего ученика возможность нанести первый удар, и целится прямо в предплечье. Рикс еле-еле успевает сгруппироваться и избежать болезненного удара. Слава богу, что они хоть с помощью макетов занимаются, ибо в ином случае он бы уже давно распластался на песке покалеченной букашкой. — Хватит каждый раз так неожиданно нападать на меня! — Ты реакцию выработать хочешь или нет? Рикс поджимает губы. Что-что, а вечные внезапные выпады Хотча и в самом деле сделали его более ловким и научили предугадывать действия противника хотя бы иногда. И на том спасибо. Рикс блокирует две попытки Хотча всё же добраться до его предплечья и уходит вправо, локтем задевая бок учителя. Тот со свистом втягивает воздух, будучи не готовым к такому сильному удару. Один-ноль в пользу Рикса. Радуясь своему маленькому выигрышу, парень ловит лёгкий кураж и, сам не представляя как, умудряется второй раз задеть Хотча. На этот раз рукоятью сики. Внутри появляется крохотная надежда на победу, которую Рикс сразу же заставляет угаснуть: если он позволит себе обрадоваться сейчас, то совсем скоро потеряет концентрацию и очередной бой окажется за Хотчем. А предоставить такое удовольствие учителю он просто не имеет права. Следующие тридцать секунд, которые длятся для Рикса целую вечность, гладиаторы безуспешно пытаются нанести друг другу хотя бы небольшие увечья. Получается так себе. Но в какой-то момент Хотчу всё же удаётся обойти оборону и, поймав момент, он кулаком метит прямо в челюсть. Удар получается настолько мощным, что Рикс непроизвольно отшатывается и еле-еле удерживается на ногах. Появляется гадкое ощущение, что это было маленькой местью за прошлую ночь, и стыд накатывает на парня с новой силой. Нервно сглотнув, он увиливает от второй попытки Хотча зацепить себя. Движения Хотча в этот раз кажутся не такими молниеносными и грациозными, какими бывают обычно. Он делает всё вяло, без особого энтузиазма; так, словно не спал всю ночь (и Рикс прекрасно догадывается, кто послужил причиной его бессоницы). Когда Хотч целится куда-то в бок, действие опять получается медленным, и Рикс успевает его предугадать. Ловит руку, заводит за спину и метко бьёт по внутренней части колена. Хотч падает. Хотч падает. Первым. Рикс замирает, словно не верит в то, что случилось. Хотя почему «словно»? Он и вправду не верит. Всё кажется сном, фантазией. Столько раз они с Хотчем занимались, столько совместных боёв пережили, но только сейчас Риксу удалось одержать победу. Впервые. Он закрывает глаза и прислушивается к собственным ощущениям в попытке хоть как-то заземлиться и убедиться в реальности произошедшего. Сердце стучит с бешеной скоростью, неспособное справиться с таким адреналином и такой радостью, ноги едва заметно дрожат, по рукам проходит вибрация, со лба стекает капелька пота, доказывающая, насколько тяжело дался ему бой, а челюсть всё ещё неприятно саднит от удара. Но вот Хотч поднимается. Разворачивается к Риксу. На лице нет ни грамма грусти – наоборот. Какая-то странная, пугающая радость. Рикс думает, что тот просто гордится победой своего ученика, но потом его осеняет. Нет, так победами не гордятся. Это что-то другое. Что-то непонятное, необычное, заставляющее мысленно съëжиться и смиренно ждать продолжения. И продолжение наступает. Хотч разделяет то небольшое расстояние между ними коротким шагом, подходит опасно близко и хитро, почти насмешливо произносит: — Ты выиграл, Рикс. Рукой скользит по его щеке, но на долго не задерживается. Аккуратно перемещает ладонь на плечо, тянет на себя, избавляясь от последних разделяющих их сантиметров, и пугающе хриплым шёпотом говорит: — А победителей всегда ждёт награда, так ведь, красавчик? Ты свою заслужил. У Рикса сбивается дыхание. То, что происходит дальше, опьяняет получше любого вина, а голова идёт кругом сильнее, чем от сотни алкогольных напитков. Хотч накрывает его губы. Так по-хозяйски, по-свойски, словно делал это уже тысячу раз. Риксу бы оттолкнуть его, прекратить это безумие, но сил нет ни на что подобное, и он с живостью отвечает. Тянется руками к его шее, ближе жмётся, а Хотч словно только этого и ждал. Рикс знает, что это своеобразная месть за вчерашний цирк. Знает, что с такой разгоряченностью подобные "подарки" принимать не стоит. Но даже если бы он очень-очень захотел отстраниться, всё равно бы не смог. Внизу живота приятно тянет, кончики пальцев, которыми он пробегается по спине Хотча, слегка покалывает. Всё его тело показывает, насколько важен для него этот поцелуй. Если бы Рикс вчерашней ночью знал, насколько хорошо ему будет, то, не раздумывая, поцеловал бы Хотча первым, ни за что не ограничиваясь жалкими предложениями. Хотч запускает пятерню в волосы Рикса, второй рукой пробегается по тем участкам его кожи, которые не защищены бронёй. Даëт гладиатору трехсекундную передышку, когда воздуха начинает не хватать, чтобы потом снова прильнуть к губам, не оставляя возможности отстраниться. А Рикс отстраняться и не станет. Они себя друг другу без остатка отдают, игнорируют всех, кто в любой момент может посетить тренировочную площадку, и забывают обо всём на этот наполненный для каждого вечностью промежуток времени. Хотч ждал этого мгновения так долго, что даже со счëту сбиться успел. Он отчаянно жаждал возможности поцеловать того, кто вызывает в нём целый ураган эмоций одним своим присутствием, но был практически уверен, что мечтам его сбыться не суждено. До той злополучной ночи. Тогда он понял, что Рикс уже знает о его чувствах, и решил, что терять больше нечего. Он заявит о своей любви прямо, с нотками острой насмешки, которой привык сопровождать каждое своë действие, а дальше решение будет за Риксом. Не важно, примет он его любовь или нет. Важно то, что Хотч наконец будет упрямо кричать о ней через поцелуй и освободится от этого груза, от этой тяжёлой ноши. И Рикс эту любовь принимает. Целиком и без остатка. Хотч это чувствует. Они целуются с ещё большей страстью, рвением. Хотч даже в такой момент умудряется сквозь поцелуй показать, кто здесь ведёт, запрещает Риксу брать инициативу в свои руки и едва заметно издевается над ним. Продолжает мстить. Когда они отстраняются друг от друга, Рикс ощущает ноющую, неприятную пустоту. Но осознание того, что Хотч здесь, он рядом и никуда не уходит, успокаивает. Они пересекаются взглядами. В глазах каждого отражается маленькая вселенная и крохотные, едва заметные звёздочки, которые горят только для них двоих и никого больше. Рикс порывается пошутить и избавиться от слишком личной и интимной обстановки между ними, чтобы совладать со своим порывом вновь потянуться за поцелуем, но догадка как молния пронзает его разум. Конечно, как он сразу не понял... — Ты поддался мне! Рикс замахивается, но Хотч со смехом перехватывает его руку. Естественно, Хотч не мог проиграть. Ни за что на свете. Он специально провернул это кино, чтобы поцеловаться. А Рикс, как дурак, поверил в то, что не безнадёжен... — Ну конечно. А ты подумал, будто тебе под силу победить меня? — Хотч улыбается, встречая расстроенный взгляд гладиатора. — Гарс не врал. Твои навыки действительно выросли. Но ты же и сам понимаешь, что мои способности на голову выше, и в ближайшее время тебе меня точно не одолеть. Хотч нежно касается большим пальцем щеки парня и аккуратно, медленно гладит, склоняя голову набок. Коряво и неумело пытается таким образом поддержать и успокоить. Рикс прикрывает глаза. Больше ничего не говорит, не злится даже. Даёт Хотчу рассматривать своё лицо и подстраивается под его прикосновения, мысленно просит большего. И Хотч готов дать ему всё, если он только попросит, направит, скажет, чего именно желает. — Почему ты раньше не говорил, что я тебе нравлюсь? — шёпотом спрашивает Рикс, нарушая образовавшуюся между ними тишину. — А это бы что-то изменило? Тогда ты был не готов к моим чувствам. — А сейчас? — Ты сам должен ответить на этот вопрос. Рикс делает шаг к нему. К ним. Даëт этим действием зелёный свет их отношениям, и всё в Хотче замирает, ожидая продолжения. — Теперь... — Рикс сглатывает. — Теперь я готов. Хотч не сдерживает улыбки. Подаётся вперёд, не скрывая волнения, и целует уже своего парня. Рикс улыбается в поцелуй и мысленно обещает себе, что отныне каждый раз, когда его организм будет нуждаться в перезарядке, в качестве помощника он продолжит выбирать вино. Теперь гладиатор знает, что пользы от него всё же больше, чем вреда.