Назад, назад, назад!

      Я совершенно не помню, кем я был, как меня звали, чем я занимался, каким я, собственно, был человеком. Я просто помню, что меня как башкой об землю ударили и дали знать, что у меня есть второй шанс. Я понял это, потому что закрыл глаза, видя ими уже смазанную картинку и не слыша ничего, и тут же открыл. Всё опять было поначалу смазано, но на этот раз мой взгляд сфокусировался. Я был в большой комнате, стоял у окна, рядом со старенькой швейной машинкой с облупленной деревянной облицовкой. В комнату зашла мама и я к ней обратился по какому-то пустяку. Я знал, что это мама, я знал, что она зовёт меня по имени, а я ей отвечаю. Вопреки всем тем заблуждениям, о которых мне твердили вещающие с голубых экранов и страниц книг романтики в течение всей моей последующей жизни, человек уже сколько-то пожил, прежде чем его душу выдёргивают из вечного покоя и заставляют вертеться в этом безумном мире по новой. Я, кажется, нашёл, с чём это можно сравнить: представьте, что джунгарский хомячок выпал наконец из колеса, в котором бежал так долго, а вы его суёте туда снова ради смеха, и он опять обязан бежать и бежать, вращать это колесо, пока не протянет лапы. Вот что-то такое сделали со мной.       Мне правда нужно описывать свою жизнь? Ну правда, считайте меня бесчувственным человеком, но знали бы вы, как мне наплевать на эти годы. Это попытки развиваться духовно и интеллектуально в зацикленной системе биологических потребностей. Каким бы ты ни был гением, какая бы ни была у тебя идиллия в семье, если ты не ешь, не пьешь, не справляешь нужду и не спишь, то твой невероятно умный мозг иссохнет, атлетичная фигура сморщится в комок, а твои моральные принципы сгниют в обтянутом кожей скелете. Я искренне поражаюсь человеческой уязвимости: уметь преодолевать свои физические возможности за счёт умения анализировать и мыслить логически и тут же остаться инвалидом, если тебе прострелят колено. Вирусы, будучи примитивнейшими паразитами, приносят такие проблемы, а сами по себе лишь упрощённые бактерии. Мы придумываем тысячи химических соединений, чтобы нам не мешали тараканы, а отсеки ты пресловутому таракану башку, он будет так носиться ещё три дня, да и подохнет не от отсутствия головы, а от голода. Мне кажется, чем выше существо, тем оно уязвимее. А может ли это значить, что высшая сила, какая бы она ни была, может погибнуть от любого шороха? Это было бы глупо, но логично.       Мать решила назвать меня Петром. Какой я вам к чёрту Пётр. Пётр — это твёрдый, сильный, гордый. А я? Я не силён, но и не слаб, не твёрд, но не податлив. Я всю жизнь был посередине. Почему? А зачем быть выше или ниже? Я ведь понимал, что по ошибке оказался здесь. Хотели ли надо мной посмеяться или дали мне какую-то миссию, я не узнаю никогда. Да и надо ли? Бог не поленился всё разъяснить Моисею раз сто, в чём его миссия и на кой чёрт он не дал утонуть тому в реке, так почему бы ему не объяснить, что от меня требуется, один раз? Я бы запомнил, честное слово, я бы выполнил, я бы воспользовался моментом. Я ведь не мразь, не инфант, не раздолбай, вы только попросите — я сделаю. Но, видать, я просто чукча из анекдотов — нужно лишь хихикать надо мной.       Вы посчитаете меня человеком безрадостным и не стремящимся ни к чему. Это я сейчас так говорю. Я уже сижу здесь, в пустоте, обращаюсь к вам. Это напоминает те моменты, как будучи взрослым ты вспоминаешь, как хотел цветастую игрушку, и считал, что возымей ты её, твоя жизнь заиграет красками. Когда ты можешь подняться высоко, всё покажется маленьким, но пока ты ползаешь, тебе и собственная вечерняя день покажется огромной. Я занял в своём монологе очень удобную позицию, не находите? Мне очень легко рассуждать о том, что раньше вводило меня в ступор не меньше вашего. Я тоже грубил родителям, убегал из дома, таскал сладкое, списывал домашнее задание, мастурбировал, взвешивал, что для меня важнее: сигареты или молоко, крыл матом преподавателей, из-за которых не мог закрыть сессию, и мыл задницу, чтобы сэкономить туалетную бумагу. Если вам захочется справиться о моих ощущениях на данный момент, то я чувствую откровенное блаженство. Вас посещало хоть раз состояние гипервентиляции? Это в какой-то мере прекрасное ощущение, главное не переборщите, это неполезно для не принадлежащей вам в полной мере мясной оболочке. Лягте на спину и дышите глубоко и часто. Делайте так долго, дышите грудью. Вы через какое-то время почувствуете холод и вращение, как будто тело разделилось на куски, и они крутятся в разные стороны. Я нахожусь в похожем состоянии. Надеюсь, я вас успокоил.       Мне хотелось бы сказать, что я не из тех, кто заслуживает второго шанса. Правда, если и существует сила превыше меня, то либо у неё приоритеты тупые, да такие, что об них не разрежется вода, либо это я дурак. Мне хочется верить во второе. Мне искренне, от всего сердца хочется верить, что так называемая «Вселенная», чего бы вы ни понимали под этим словом, соображает неплохо, просто мы, смертные, не понимаем её законов или верим в наше превосходство, как собачка, которая считает, что если будет хорошо себя вести, её посадят за обеденный стол, повяжут на шею салфеточку, выдадут серебряные приборы и положат человеческую еду в золотую тарелку. Я хочу сказать, что вы не познаете законов жизни и смерти после того, как ваш мозг окажется на стене и замарает обои на флизелиновой основе, которые вы клеили с женой. Надеюсь, она не сильно обиделась на меня за этот поступок. Я отжил своё уже до рождения, я знаю это. Мне хочется быть простым смертным, мне не хочется занимать место действительно хороших людей. Я достаточно коптил небо, так и не поняв, чего хочет от меня высшая энергия. Да и хотела ли. Я был откровенно ненужным человеком. Может быть, что прокрутили плёнку ещё раз по ошибке, может быть, дали ещё один черновик, может захотели посмеяться, а то и вовсе: дали последний шанс. У меня никогда не получалось вспомнить свою прошлую жизнь, так почему я должен был прыгать выше невидимой планки? Я никому за эти тридцать пять лет не сделал зла, но не сделал и ничего хорошего. Я мечтал, что мне всё объяснят, дадут эдакую методичку «как жить после реинкарнации». А потом я понял, что это бесполезно. Мне просто не нужно было ещё одно солнце, ещё одна пуповина, ещё одна смерть. Разве я изъявлял желание быть, упаси господи, избранным? Найдите действительно достойного для этого дела человека, а я пошёл отсюда. До свидания, я хочу упокоиться. Назад, в тишину, назад, в одиночество. Я искренне счастлив быть сейчас здесь.