ℌ𝔬𝔰𝔱𝔦𝔰 𝔳𝔞𝔪𝔭𝔦𝔯𝔦 𝔤𝔢𝔫𝔢𝔯𝔦𝔰

«И, как это часто бывает со снами, в конце тебя ждет чудовище…»

— OST Настоящий детектив

      Острова Скеллиге по обыкновению встретили своей прохладой: ветром, пронизывающим до костей, заснеженными склонами и неимоверным количеством овец, которых, казалось, куда больше, чем людей. Хотя и такой кучки островитян хватало. Все как один дерзкие, неимоверно выносливые и бесстрашные. В их жилах текла кровь, будто бы отличная от крови жителей других мест, она бурлила и закипала во время боя, вела вперед. Вперед и ни шагу назад. Ведь ждет Вальхалла!       Нога ступила на твердую, припорошенную снегом землю, в легкие ударил такой родной северный ветер, вольный, бодрящий, морозный, и в тот же миг лицо Вертэнди озарила улыбка. Она была неимоверно рада вновь оказаться на своей Родине. Был рад и Вилфрид, который, рванув с драккара, гортанно зарычал, и его восторг поддержали моряки, зашумев и загоготав. А следом раздался приветственный лязг металла: удары мечей и топоров об округлый и слегка заостренный умбон щита — их приезд ждали. — Ворон, рада лично встретить тебя! — из строя своих воинов вышла королева — Керис ан Крайт. Высокая молодая девушка с рыжими волосами, которые были собраны в косу. Светло-карие глаза ее оглядели всех приезжих. — По старой дружбе я выделила вам пару комнат, однако ты не предупредил, что приедешь с такой дружиной, — она негромко засмеялась. — Мои слуги могут подготовить еще одну комнату, но, к сожалению, не больше. — Оно и не требуется, Керис, — проговорил наемник, добавляя последнее тихо, чтобы слышала лишь девушка. — Благодарю. Двух будет достаточно.       Ан Крайт кивнула и жестом предложила следовать за ней к главной крепости, являющейся столицей всего архипелага, — Каэр Трольде. Пятерка без лишних слов двинулась следом, разве что Несрин сморщила свой носик. Казалось бы, женщине совершенно не хотелось быть частью грядущего пира. А безусловно, в честь их приезда он был. Эта новость отчасти насторожила Вертэнди. Подобная благосклонность королевы стоила многого. Что же связывало Ворона и избранную королеву Скеллиге? Ответ все также оставался в тайне.

***

      Пиршество и без драки? Исключено! Так считали не только островитяне, но и Хейден, который, пропустив одну-другую кружку мало кому известного напитка, подобного багряному меду, стал зачинщиком оной. Однако по быстро повеселевшей физиономии его и внезапно появившемуся желанию надрать задницы да начистить хлебальник стало ясно как день, что в кружке его была кровь.       Корбл лишь хмыкнул, когда друг ввязался в драку с вильдкаарлами, которые, нажравшись своих грибочков (или быть точнее, напившись своего отвара троллей), растеряли страх, как и братские чувства. К слову, присутствие вилькаардов было неудивительно: при резне в Каэр Трольде они были лишь оружием, но тем не менее сильным и опасным. Не их ли стоит держать ближе, дабы иметь силу? Стоит. Королева Кэрис была умна и хитра, заключив с ними договор: они клянутся быть ее верными воинами, она же в ответ им сулит дары, безусловно, их заинтересовавшие. Сделка была заключена.       Но вернется к Хейдену. Вампир дрался в полсилы, ему нравилась эта игра, а кровь на губах будоражила так, что появилось неистовое желание впиться в шею этой горы мышц. И если привкус алкоголя в крови у жертвы Ворона раздражал, то Вилфрид наоборот, будучи влюбленным в местную выпивку, готов был осушить всех, присутствующих в этом зале, до одного.       Вертэнди же нехотя поглядывала в кружку с медовухой, да и лениво порой скользило по поверхности стола, который ломился от яств, расположенных на нем. Пища островитян отличалась своей калорийностью и тяжестью. И ан Хемминг уже успела отвыкнуть от оной — все же больше половины своей жизни она провела в империи Нильфгаард. Тут был и грибной суп на молоке и каша из ячменной муки с бараниной, было и жареное мясо на любой вкус. Собственно, бери и вкушай!       Никлос и вовсе старался быть незаметным. Вампир внимательно вслушивался в каждое слово, но за весь вечер не проронил ни одного своего в ответ. Ему было чуждо подобное, посему мысль о том, что стоило, подобно Несрин, ускользнуть по своим делам, была частой гостьей в его голове. Однако Волк не обладал той свободой выбора, которая была у суккуба, все же за полгода не стереть всю его одновековую историю кровожадных игрищ.       Тяжелый вздох охотницы слился воедино с воинственным призывом Медведя атаковать его. А звон кубков, до краев наполненных медовухой, заглушал разговор Керис и Корбла, скрывая оный от чужих ушей. — Уверена, ты прибыл, не чтобы вкусить эля или медовухи, да и не провести время со своей возлюбленной — она же таковой является? — ан Крайт махнула рукой на Вертэнди, сидящую по другую руку от Ворона. Наемник смолчал, не стал ни подтверждать ее слова, ни опровергать их. — Расскажешь ли о цели своего визита? — произнеся эти слова, девушка вцепилась зубами в кусок жареной баранины, пережевав который, поспешила, запить медовым напитком. — Разве что малую часть: на одном из островов твоих есть место, принадлежащее мне и моему роду, — Эрнст поднял свой кубок и пригубил. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пусть и напиток сей был совершенно ему не по вкусу. Он взглянул на Вертэнди, которая также неохотно прикасалась губами к прохладному сосуду — лишь когда звучали общие тосты. — И почему конунг сих мест узнает последним об этом? — девушка засмеялась и взглянула в угол зала, где продолжали меряться силой ее бойцы и Вилфрид. Безусловно, последний был бессменным победителем в каждом поединке. — Погляжу друг твой неплохо влился. — Он со Скеллиге, неудивительно. — Не видела его, — пожала плечами Керис, возвращаясь к трапезе. Однако стоило Ворону зашевелиться и что-то шепнуть на ухо охотнице, сидящей рядом, как ан Крайт напряглась: — Уже уходите? — Путь был долог, мы не привыкли к оным. Всем нам нужен отдых, — пояснил Ворон, подавая локоть Вертэнди. Девушка тут же ухватилась. Следом поднялся и Никлос, что без лишних слов смекнул: неплохо было бы вытащить Хейдена, а то еще пару кругов, и из местных бойцов выйдут неплохие такие отбивные, правда с душком, и виной тому не только запах пота, но и «напиток троллей».       Ульбрехт поморщился, доставать Вилфрида, когда он увлечен и вкусил уже кровь, себе дороже. Только вот если Медведь понаделает делов, то достанется не только Корблу, но и Никлосу. Конспиратор все же из Хейдена был, честно говоря, херовый, а значит о прибытие тройки вампиров узнают все. Проматерившись про себя и проводив взглядом наемника и охотницу, Ульбрехт двинулся к берсерку, ловко минуя пьяных воинов. Запах в воздухе стоял необычайный. Смесь пота, дрожжей, меда и мяса (в большинстве своем баранины). Дикари. Иного слова вампир и подобрать не мог. Тем временем Вилфрид уже уложил на лопатки очередного громилу и под гогот толпы одним глотком осушил кружку пенного. Пусть и не пьянел, но запашок через часик-другой будет стоять недурный — виной тому ускоренный вампирский метаболизм, иначе б только на следующий день несло б перегаром, да и куда дольше. Хотя… всё здесь, все острова — за исключением может быть лишь Острова Туманов — были пропитаны этим мерзким, по мнению Никлоса и Корбла, запахом перебродивших дрожжей. — Ух, сука… ты что, молокосос, решил меня веселья лишить?! — зарычал берсерк, когда Ульбрехт попытался вытащить его. — Сам вишь целый век развлекался, и никто ж тебя не трогал… — Совет еще как трогал, — мрачно ответил Ульбрехт. — Нам нужно идти… — Нам? У меня с предателями ничего общего.       Никлос оскалился, совершенно забывая об осторожности. Уж думал наслать на Вилфрида видения, только вот Хейден был старше его, и этот факт несомненно останавливал — вероятность провала была велика. Однако ничего иного в голову не приходило Волку. Вот будь в его руках «Sitis». Вампир на мгновение блаженно прикрыл свои алые глаза, представляя то, что сделал бы, будь подвластна ему сила артефакта. Блаженство было недолгим, стоило Никлосу вспомнить о своих деяниях, о том, в кого обратил его этот кинжал, как он тут же распахнул очи, отгоняя назойливые мысли, полные тревоги.       Вилфрид же за время его замешательства вернулся к прежнему времяпрепровождению, но недолго пировал, ведь воздух в комнате будто бы стал тяжелее. Ощутив подобное, Ульбрехт сжался, то, безусловно, было действие «Sitis». Невидимая дымка окутала неугомонного вампира, заковывая в свои цепи. Перед глазами обоих: и Никлоса, и Вилфрида — пелена, черная и непроглядная тьма. Из ниоткуда глазам их предстал Кобрл Эрнст. Лицо наемника выражало недовольство, как и его голос. — Живо в северное крыло, — приказал он, и в тот же миг пелена пред глазами спала, воздух стал намного легче. Забавно, что в основном это ощутили лишь вампиры, существа, коим кислород не был нужен для существования, им не нужно было дышать. — Что за?! — Вилфрид застыл и пропустил мощный удар противника. Отлетев и упав на пол, берсерк оскалился, а вскочив, нанес ответный сокрушающий удар. После чего, грубо схватив Ульбрехта за предплечье, он помчался к комнатам, которые были так радушно выделены королевой, дабы выяснить, что за херня происходит и как так получилось, что Корбл стал подобно Аларикусу связываться на расстоянии. Только вот Никлос прекрасно знал как, но предпочел молчать.       Уже будучи у двери комнаты Ворона, Вилфрид влетел в оную без стука и более того затащил с собой и Ульбрехта, что до последнего сопротивлялся, аргументируя свое поведение тем, что вламываться без стука — дурной тон. Однако берсерк был не склонен идти на уступки. Уж точно не сегодня. Будучи в комнате, обставленной по обыкновению: в центре располагалась массивная двуспальная кровать с балдахином, по краям которой стояли низкие тумбочки, в одном углу — в стиль оной письменный стол и кресло, в другом — платяной шкаф и узкий комод (ничего лишнего и в традициях дерзких островитян) — Вилфрид тут же загорланил проклятья, приправленные матерными словами. В свою очередь Эрнст пропустил мимо ушей все оскорбления, выуживая лишь суть без всех этих поэтических приемчиков берсерка, и тут же ответил: — Во-первых, Вилфрид, мы договаривались, что, если ты едешь с нами, то постараешься не наводить шуму и не попытаешься в первый же день нас разоблачить. Во-вторых, помнится, у тебя неподалеку жил товарищ, у которого ты собирался обитать и у которого мог бы узнать, что происходило в последние дни, — Корбл откинул какую-то книгу в сторону, после чего провел пятерней по волосам, зачесывая их, и взглянул не по-доброму на старого друга. — И, в-третьих, я же не лезу в твои тайны, не спрашиваю о твоей силе, так почему должен рассказывать о своей? — Резонно, — хмыкнул Хейден и, более не проронив и слова, двинулся прочь, по всей видимости к своему товарищу, который был друидом. Талантливый и успешный, если бы не одно «но», коим был алкоголь. Безусловно, друид не сразу же ушел в запой, было тому виной одно обстоятельство, однако, из оного он не выходил уже пару-тройку лет. Это стало основным и решающим.       Никлос же, что так и застыл неподалеку от двери, наконец бросил на главу Цеха вопросительный взгляд, что был замечен Вороном. Корбл устало потер переносицу, давая волю эмоциям — безусловно, не всем, а лишь части. Быть Королем Цеха Тьмы непросто, и больше всего Эрнста беспокоила бумажная волокита, дабы осуществить задуманное ему приходилось отправлять воронят в разные уголки Континента, находить то, что могло бы заинтересовать тех или иных вампиров, чтобы те откликнулись на его зов. — Веришь, что удастся? — разрушил тишину Ульбрехт. — Тебе же как-то удалось скрываться от Совета на протяжении века, а после еще два раза выйти сухим из воды, исповедовавшись, — Корбл глухо засмеялся, поднялся со своего места. — Нам нужно на Остров Туманов. Я захватил несколько карт из хранилища Цеха, однако столько веков уже прошло, что неплохо бы сравнить их с местными. Сможешь пробраться незамеченным в библиотеку? Она на нижнем этаже. Нам нужно понять, где обитает Скрытый. В свое время мне так и не удалось отыскать пещеры.       Никлос коротко кивнул, и в тот же миг его уста сложились в подобие улыбки: — Думаешь, из меня хороший картограф? — Вот и узнаем, — наемник похлопал Ульбрехта по плечу. — Это и твоя комната тоже, так что можешь заходить без стука, — напоследок бросил Эрнст, покидая помещение. Сейчас его волновала больше охотница, которая уже на протяжении нескольких недель видела один и тот же сон. И каждый раз тот был все ярче и ярче.       Время шло к ночи, а потому девушка уже готовилась ко сну. К сожалению, только страх не давал ей покоя. Страх вновь увидеть кошмар, который стал ее ежедневным гостем. Сидя напротив зеркала и монотонно расчесывая свои непослушные локоны, Вертэнди прислушалась. Тихие шаги послышались по ту сторону двери, при том были они чересчур знакомые. Лицо девушки озарила мягкая улыбка. Она нисколько не сомневалась в том, что Ворон не забудет о ее маленькой просьбе: уже какую ночь наемник был рядом с ан Хемминг и сторожил ее сон. И пусть от кошмаров мужчина ее не избавлял, однако после пробуждения ей было куда спокойнее, ведь была не одна.       Эрнст застал ее, сидящей уже на краю кровати. На девушке к тому моменту была одна из его шелковых рубах черного цвета, которую она так нагло позаимствовала у него еще будучи в стенах пристанища Цеха Тьмы. Была в ее гардеробе и подобная ей рубаха, но иного оттенка, цвета ночного неба, глубокого темно-синего, и все также принадлежащая ранее Ворону. Подобные утраты вампира нисколько не волновали, более того ему чертовски нравилось, как те сидели на ней. Эта бледная молочная кожа в сочетании с дорогим шелком темных тонов неимоверно манила к себе, и лишь здравый смысл отталкивал мужчину от охотницы, не смея торопить события. Сейчас, к слову, все было также. Он не мог оторвать глаз от ее худеньких ножек и уж тем более от ее губ, которые она покусывала, будучи напряжена или озадачена чем-либо — сей миг был не исключением. Другой бы же счел этот жест за попытку соблазнить, но Ворон знал, что это не так, знал, что она не умеет. Да и притягивала Вертэнди к себе противоположный пол ни пышными формами, ни страстными речами — как делали это суккубы — а своей чистотой, искренностью и наивностью. — Ты пришел, — с облегчением в голосе озвучила ан Хемминг очевидное. — Разве могло быть иначе? — мужчина опустился на кровать подле, осторожно забрал из ее рук расческу. Пусть и волосы ее были уже не спутаны, однако, Корбл не мог отказать себе в удовольствии прикоснуться к ее шелковистым локонам, да и самой охотнице то было желанно — она села спиной к наемнику. Проводя расческой по всей длине, Эрнст что-то шептал себе под нос на родном языке. Что-то ласковое и нежное — в этом Вертэнди была уверена. — Боишься, что вновь в мире снов встретят тебя кошмары, mia Luna? — поинтересовался Ворон, пусть и знал уже ответ. Боится. — Меня пугают не кошмары. После смерти родителей оные были частыми гостями, я уже привыкла. Каждую ночь я вижу его… а я так желала о нем позабыть, но не могу. Понимаешь? Я совершенно не могу выкинуть его из головы. Будто бы нас что-то очень крепко связывает.       Эрнст грустно усмехнулся. Девушке до сих пор не было известно о том ритуале, что полгода назад скрепил ее душу и душу Детлаффа. Все предпочитали молчать, никто не желала брать на себя ответственность, в том числе и сам Экхард. А исходя из его поступка — побега без объяснений — вампир и вовсе не хотел быть ответственным ни в чем, что касалось ан Хемминг. И о каких чувствах могла идти речь? Или, быть может, ван дер Эретайн решил оградить охотницу от самого себя? Умно-умно… ни дать ни взять! — Я буду рядом, — его пальцы заскользили по ее волосам, разделяя на три равные части. Мужчина начал осторожно заплетать нетугую косу. Обоняние ласкал приятный аромат ее парфюма, который она по просьбе Ворона захватила с собой и использовала сегодня после водных процедур. — Знаю, — она не заметила, как начала считать зубцы гребня, нервничая. Тот, между тем, был подарком Корбла и вырезан из какого-то темного полудрагоценного камня, название которого Вертэнди постоянно забывала, однако красоты гребень был необыкновенный. Витиеватая лоза украшала всю его рукоять.       Холодные пальцы прикоснулись к нежной девичьей коже, перекидывая косу через плечо. Эрнст огладил ее шею, а после одарил ту поцелуем, невесомым и ненавязчивым, ненадолго задерживаясь и вдыхая дурманящий аромат. Ан Хемминг лишь вздрогнула, но не отпрянула, уже привыкла. И если бы не воспоминания о Детлаффе и чувствах, что уже не полыхали, а слегка отдавались в груди, девушка бы уже была в объятиях главы Цеха Тьмы. — Засыпай, — прошептал вампир, поднимаясь с постели и забирая из рук ее гребень, что вскоре был убран в шкафчик туалетного столика. — Ты куда-то уходишь…? — в ее голосе звучал испуг. — Т-ш-ш… ну ты чего? Мне уже и броню снять нельзя? — шутливо проговорил мужчина, потянув за шнурок на наручах. Сняв оные, он принялся развязывать кожаный жилет, с которым, к его удивлению, решила помочь ему девушка. — Mio Corvo, как забыть того, кому до тебя нет дела? — она боялась заглянуть в его глаза, мерно расшнуровывала жилет наемника. — Если ты любишь его, то никак. — А если очень нужно? — Позволь другому любить тебя, — с горечью предположил он, снимая жилет. Опустившись на постель, он стянул и сапоги. К тому моменту, как мужчина остался лишь в штанах и рубашке, охотница была под одеялом и разглядывала темно-зеленый балдахин. — Mia amor, я и вправду не знаю, как быть тебе, но будь уверена, что бы ты ни решила, я поддержу тебя и буду рядом. — Спасибо, — девушка тут же прильнула к наемнику, стоило его спине опустить на кровать. Уткнувшись в шею и будучи обнятой за плечи, Вертэнди вздохнула с облегчением. Ей было куда спокойнее засыпать в объятиях Эрнста, как, впрочем, и просыпаться после очередного кошмара. И пусть любой вошедший в комнату посчитал бы сию связь странной — ведь не были они любовниками — однако, ан Хемминг не желала ничего менять. А шли дни и, сама того не замечая, она сама все ближе и ближе льнула к Ворону. Безусловно, наемник знал причину и не питал надежд. Ей было больно вспоминать о Детлаффе, и в нем — в Корбле — она находила успокоение, он был ее утешением. Ее спасением. — Bonus nox, mia Luna. — Nox, — повторила она, погружаясь в сон.       Кругом тьмы. Непроглядная и кромешная тьма. Каждый шаг был полон страха упасть, оступившись. Девушка ощущала под своими ногами острые камни, а в легкие забивался пропитанный сыростью воздух. Гадать не пришлось, она находилась в пещере. То тут, то там звонко падали капли воды, и звук сей отражался эхом о каменные своды.       Шаг, затем второй. Вертэнди двигалась, не торопясь, до тех пор, пока мысок сапога не погрузился во что-то липкое и вязкое. В тот же миг по спине пробежали мурашки, а следующий шаг был сопровожден хлюпаньем. И вдруг зажглись огни — факелы, освещающие каменный коридор пещеры. Сердце пропустило удар, стоило охотнице узреть то, что было под ее ногами. Трупы. Горы трупов, что тонули в море крови, до сих пор струящейся из холодных тел. Взгляд ее пробежался по поверхности. Чудовища, люди, вампиры — и все они мертвы. Все как один.       До боли сжатые кулаки, и тонкая линия губ. Девушка боялась поднять свой взор выше, боялась узреть виновника всего этого хаоса, а он несомненно был поблизости. Она слышала его шаги, приближающиеся к ней, слышала и, как когти скользили по каменным сводам, издавая неприятный скрежет. — Нр-р-равится? — разнеслось эхом по пещере. Слово подобно рыку, подобно речи зверя. Зверь и стоял перед ней. Искаженное лицо с сеткой черно-фиолетовых вен, форфоренцирующие аквамариновые глаза, склера которых налита кровью. Пред ней не человек, вампир, принявший боевую форму.       Вертэнди не смела ничего ответить. Страх охватил ее, сжал сердце в тиски, сердце, что и без того билось в клетке ребер, словно бабочка — в сетях паука. И то ощутил вампир, ноздри приятно защекотали тревога и ужас, посеянные в душе девушки. В полумраке факелов засиял его оскал белоснежных острых зубов. Только сейчас ан Хемминг узрела и то, что вся одежда его была перепачкана в чужой крови. — То для тебя, Вер-р-р. Гор-р-ры тр-р-рупов, они сложены в твою честь, — в отвратительном ей оскале произнес он. — Детлафф… зачем? — она дрожала и едва ли могла сладить с голосом.       Черты лица вампира смягчились, стали принимать человеческие. Изменился и голос его, однако, он все также сеял ужас и страх, ведь произнесены им были жутчайшие вещи. — Совет смел смеяться над родом моим, над семьей нашей, Вертэнди Дер Арн Сиджисвалд. Они, omen mia, заставили тебя занести «Sacrum», они истинное зло. Вместе мы искореним его. Раз и навсегда, ego testor, — Экхард протянул руку, призывая следовать. Только Вертэнди понимала, все это безумие чистой воды, а потому не ступила и шага. Это, безусловно, было не то, что ожидал от нее Детлафф. — Не последуешь. Боишься. Значит, ты такая же, как и они. Ты предала меня, — заключил он и молниеносно оказался подле девушки. Когтистая рука его была занесена уже для удара, он был готов растерзать ту, что любил. А любил ли?       Вертэнди закричала, хватаясь руками за голову. Она будто бы пыталась так отгородиться от него. Но разве это убережет ее от зверя? Нет. И когти его, что были уже в такой опасной близости от нее, лишь подтвердили ее опасения…       …С криком на устах она проснулась. На лбу проступила испарина. Глотая ртом воздух, Вертэнди пыталась прийти в себя. Прохладные пальцы оплели ее стан, губы коснулись ее виска, целуя. — Tace, amor mia, — прошептал наемник, поглаживая по влажной спине. — Sommus est. Solum sommus est. Вертэнди прильнула к мужчине, обняла его. Из глаз ее брызнули слезы. Губы задрожали, она будто бы что-то хотела сказать Корблу, но не было на то сил. — Ego sum subesse, — его губы вновь коснулись ее виска, после щеки, влажной от слез.       Охотница только кивнула. Еще одного такого сна она не выдержит… сойдет с ума.