Вода, кровь и золото

      Казалось бы, и причём здесь город NN ***ской губернии? Ведь такой губернии никогда не существовало, да и действие, мной и вами наблюдаемое, происходит в Англии конца двадцатого века, а никак не в Российской империи начала девятнадцатого. Впрочем, можно считать эту историю присказкой к данному повествованию.

***

      Однажды в город NN ***ской губернии прибыл необычный человек. В нём было целых две необычных вещи (кто же не любит двоицу!).       Первая — руки, которые были у этого господина самого холодного качества. Столь холодные руки бывают у мертвецов, купцов и святых отцов. Но наш таинственный незнакомец был жив, не занимался коммерцией и вряд ли имел отношение к религиозной стороне жизни общества.       Вторая особенность — глаза, скрытые за очочками с линзами дымного стекла. Того самого стекла, из которого нынче делают разве что декоративные графинчики, такие графинчики, что имеют богатые люди, дабы узнавать друг друга, наведываясь в гости или с деловым визитом. Такой графинчик был и у… Вернёмся к глазам.       Поговаривали, что глаза эти светились в темноте, и посему господин не снимал свои очки даже в помещении, где горели только одна-две свечи. Был ещё слух, дескать, глаза были дьявольские и могли метать искры, а при особых обстоятельствах и молнии, но то были слухи…       Звали этого таинственного человека Василий Ухов-Старочас (это была одна из немногих вещей, которую смогли вытянуть жители города из незнакомца). Он был, пожалуй, человеком в высшей мере странным. Во-первых, никто не знал, откуда он и зачем приехал в город. Во-вторых, сам он о себе ничего не рассказывал, а лишь жил в гостинице, ожидая неизвестно чего. Хотя в городе NN ожидать было нечего, так как самое интересное, что здесь происходило, — большая ярмарка — имело место лишь два раза в год: летом и тридцатого февраля. Сейчас было третье марта, и в ближайшем будущем ничего такого не ожидалось.       Большую часть времени Ухов-Старочас проводил, заперевшись в своём нумере, где занимался чем-то. Этим чем-то, по предположению местного почтальона, большого любителя сплетен, было писательство. Такая мысль была небезосновательна, потому что Ухова-Старочаса, когда тот изредка выходил порыбачить, видели с увесистым томиком, который использовался в основном в качестве табуретки.       Кроме сна, еды и рыболовства, оставшуюся часть времени занимали длительные прогулки по окрестностям города. Эти прогулки были интересны тем, что даже в сие время Ухов-Старочас не расставался с томиком, который нёс обыкновенно под мышкой.       Так прошёл почти месяц. Пришла пора. На очередном городском совете, на который, к слову, Ухов-Старочас не явился, было решено книгу украсть и узнать её содержимое. Спланированный план был плоским, потому что изложен на бумаге. Основная роль отводилась почтальону, который вызвался украсть томик, а отвлечь внимание Ухова-Старочаса должен был прокурор, который более всех смог приблизиться к нелюдимому гостю города.       Всё прошло как по маслу. Прокурор пришёл в гостиницу, где поднялся к нумеру Ухова-Старочаса, постучал в дверь, а потом, когда хозяин открыл, начал того всячески отвлекать. В это время почтальон открыл окно (комната Ухова-Старочаса была на втором этаже, но рядом была дровница, на которую и вскарабкался почтальон). Он быстро влез в нумер, схватил книгу, удачно лежавшую на письменном столе и был таков.       На экстренном собрании, на которое Ухова-Старочаса не пригласили, томик был тщательнейшим образом осмотрен. Тиснение на обложке гласило: «VOTRE, REZUS OD HRYSSUM». Такого языка никто из присутствующих не знал, но на внутренней стороне обложки было написана фиолетовыми чернилами: «Вода, кровь и золото». Книга была пролистана. Большую её часть составляли пустые листы, которые, видимо, ещё предстояло заполнить. Были найдены последние записи. Почтальон начал читать. — Почтальон начал читать, — прочёл он вслух. — Странно, — сказал кто-то. — Кто-то сказал: «Странно», — читал почтальон дальше. — Хм-м… — В зале захмыкали, — брови почтальона полезли вверх, — а почтальон всё продолжал читать. В дверь постучали. Три раза.       Раздалось три мерных стука в дверь. — Люди стали поворачивать в сторону двери головы.       Присутствующие начали чувствовать себя неуютно. — Дверь приоткрылась.       Раздался скрип. Все знали, что двери в зал собраний давно не смазывали петли. Кто-то выкрикнул: «Ерунда это всё!» — Один человек возмутился, дверь открылась шире.       Скри-и-ип… — И ещё шире.       Дверь была уже почти открыта. — Вот она, наконец, распахнулась.       Раздался глухой удар. — Б-б-больше г-город NN ***ской г-губ-б-бернии ник-кт-то никог-гд-да не в-вид-д-дел. К-конец.

***

      Больше город NN ***ской губернии никто никогда не видел.

КОНЕЦ