I hate your friend

Когда Ибо проигрывает Сынену в камень-ножницы-бумага и красится в синий, он думает, что друзей надо было выбирать с бóльшим вниманием, потому что от матушки прилетает не дай бог каждому. Когда Чо предлагает уличный баттл под дождём в центре города, Ибо медлит, но "хорошая ведь идея, Ибо! тебе слабо что ли?" давит, и он сдаётся, а потом лежит с температурой под 40 и думает, вот бы чёрт этого Сынёна с его дурацкими идеями побрал. Когда Сынен предлагает проколоть Ибо сосок, тот посылает его далеко и надолго, потому что бред, ему и без этого отлично живётся, а на следующий день идёт и прокалывает сразу два, потому что "тебе слабо что ли?". Ван Ибо не слабак, ясно вам? Когда они напиваются так, что у обоих вертолёты перед глазами и хочется только блевать, не меньше, у Ван Ибо на запястье, самом видном месте между прочим, появляется тату "у меня лучший друг". Конечно, после этого Ибо уже так не думает, сводить влом, и Чо над ухом тянет привычное "тебе слабо ходить с ней", так что да, он оставляет тату и обещает себе больше не вестись на дурацкие провокации. И друзей, может быть, получше найти. Идея сменить того, кто будет носить гордое звание "друг Ван Ибо", только укрепляется в его пьяной голове, когда в клубе, опять пьяные в дрова, они спорят на то, кто больше выпьет. Ван Ибо умный мальчик, он знает свой предел, но чёртово "тебе слабо?" отгоняет те редкие умные мысли, которые появляются в его голове. В конечном итоге Ибо находит себя в чужой квартире, голым, пока под боком кто-то сопит. Кто-то, кто в последствии оказывается самым удивительным мужчиной во всем мире, и Ван Ибо впервые думает о том, что друг у него, в общем-то, не такой уж и плохой. Думает, что было бы здорово угостить Сынена ужином, пока целует Сяо Чжаня, предлагает ему встречаться, жить вместе и вообще "гэ, так невозможно, дай я тебя съем". В общем жизнь у Ван Ибо прекрасная: ленивые утренние поцелуи с самым прекрасным мужчиной в мире, совместный завтрак, пары, хоть и долгие, но в приятной обстановке, тренировки и вечер в компании все того же прекрасного мужчины. Можно и на покой, пошутил бы отец, если бы не одно но. Большое такое, под 180 см, с хитрой улыбкой и просто ужасными идеями. Друзей убивать нельзя, напоминает себе Ибо, пока хлюпает по лужам домой. Напоминает, но ничего с собой поделать не может и возвращается к мыслям о том, как было бы здорово закопать Сынена где-нибудь в кустах. А все потому, что "тебе слабо, да? скажи, что слабо, и я отстану" привело к тому, что сейчас он рискует с Сяо Чжанем расстаться, а он этого не хочет. Кто в здравом уме и трезвой памяти согласился бы потерять лучшего мужчину во всей вселенной по собственному желанию? Да никто! Вот и Ван Ибо не хочет. Но повёлся ведь на дурацкую уловку Чо, вот и вынужден теперь в срочном порядке придумывать, как объяснить Сяо Чжаню откуда-то неожиданно взятый засос. Прям под подбородком, так, чтобы казалось, что хочет скрыть. И нет бы, рассказать все, как есть, без утайки, но Ибо же парень заботливый, он не хочет, чтобы его дорогой гэ надумал чего лишнего, волновался. Сяо Чжань и не думает. Он встречает Ибо ласковым поцелуем, отправляет в душ отогреваться и заваривает им чай, располагаясь в гостиной под мягким, тёплым светом светильников. Они оба не любят основное освещение, потому что холодное, неприятное, куда лучше обклеить квартиру светящейся лентой, гирляндами и закупиться ночниками. Сяо Чжань однажды сравнил их квартиру с комнатой подростка с коллекцией лего и этими самыми гирляндами, но им обоим нравится, а то, на что это может быть похоже, их не волнует. Ибо выходит только спустя минут тридцать, разомлевший от тёплой воды, обтирает волосы полотенцем и устраивается между разведенных ног старшего, когда тот предлагает высушить ему голову феном. Сяо Чжань мягко массирует кожу головы, пропускает прядки волос между пальцами, и это все так по-домашнему уютно и нежно, что в груди у Ван Ибо разливается что-то напоминающее масло. Тёплое, согревающее и окутывающее так, что не выпутаться. Он чувствует, что сейчас расплавится, настолько разомлел от ласк, и почти проваливается в дрему, закидывая голову максимально назад и обнажая шею. Это до него доходит не сразу, по тому только, как Сяо Чжань замирает, Ибо понимает, насколько сглупил. Открывает глаза, впиваясь взглядом в глаза напротив, и видит в них столько боли, сколько не видел ещё никогда, а поводов для этого было много. Конечно, как и у многих, у них не было идеально сразу. Сяо Чжань оправлялся после разрыва, Ван Ибо вообще до их знакомства в клубе был по девушкам, так что переосмыслить им было что. "Я боюсь отношений," - говорил тогда старший, и Ибо боялся тоже. Страшно было представить, как отреагируют знакомые, друзья, родители, к чему в итоге это все приведёт и так далее по списку. Но кто такой Ван Ибо если не будет рисковать, да? "Если бы все боялись, нас бы с тобой не было, гэ," - шепчет и ловит заразительный смех губами, улыбаясь как умалишенный в ответ. Родители, кстати, Сяо Чжаня так и не приняли. Ван Ибо не сомневается в том, что они его любят и искренне желают только лучшего, но простить им ту грустную улыбку старшего, который отчаянно пытался не выдать своего расстройства, он не может до сих пор. И пусть родители и стараются не давить на сына, не говорить напрямую о том, что недовольны, но их взгляды Ибо видит. И знает, что Сяо Чжань тоже видит, чувствует, а потом расстраивается так, что Ибо думает только о том, чтобы забрать и спрятать, не давать грустить, закрывая собой от всех неприятностей. Так что да, такого взгляда, каким наградил его старший, Ван Ибо не видел, пожалуй, никогда. - Гэ, я все объясню, - выходит хрипло, криво, словно правда виноват в том, в чем его начинают подозревать. Понимает, что сделал только хуже, когда видит в глазах напротив собирающиеся слезы. Сяо Чжань отодвигается в угол дивана и обнимает руками колени, смотрит чуть ли не побитой собакой, возводит между ними стену, когда чертыхается от потянувшегося к нему Ибо. Младший винить его не вправе, Сяо Чжань пережил столько предательств со стороны бывшего, что удивительно даже, как смог открыться вновь. Ван Ибо не хочет быть предателем, только не в глазах того, кого любит чуть ли не до беспамятства. - Это Сынен, я ему проспорил. Честно-честно, гэ, это просто глупая шутка. Я ведь только тебя люблю, гэгэ, честно, - парень заходится в объяснениях, уже не пытаясь прикоснуться к мужчине напротив, хоть и хочется очень. Всё ведь было так хорошо! Они даже не ссорились ни разу на почве ревности, хоть и клеются к ним всякие... разные. Сяо Чжань молчит. Смотрит на Ван Ибо поникшим взглядом, с поджатыми губами, но слушает внимательно. Хочет оказаться неправым, чтобы это и правда была шутка, дурацкий розыгрыш... чтобы сердце не билось так больно о грудную клетку. Он не хочет сомневаться в Ибо, честно, да и тот поводов никогда не давал, но как это объяснить разбитому бывшим парнем сердцу. - Гэ... - уже совсем жалобно шепчет Ван Ибо, когда понимает, что нет никакой реакции на все слова, что он говорит. Он боится, до чёртиков страшно потерять старшего, упустить счастье по собственной глупости. - Ну, хочешь, я позвоню Сынену? Гэ, только не молчи, пожалуйста. А когда Сяо Чжань и вовсе головой отрицательно мотает, Ван Ибо понимает, что сам сейчас не сдержится и расплачется как маленький. Готов, на самом деле. Что угодно, лишь бы доказать, что кроме старшего ему не нужен никто больше. Но ничего больше он не успевает: ни подумать, ни сказать, потому что Сяо Чжань сам раскрывает руки, тянет в объятия и всхлипывает так отчаянно, что у Ибо в горле свербит. Вместо всех слов, которые сейчас вряд ли нужны, он только целует старшего в макушку, висок, скулу, нос, щеки и только потом в губы. Целует со всей нежностью, любовью к Сяо Чжаню, которая только есть в нем. - Я люблю тебя, гэ, - хрипит и не слышит ответа. Сердце болезненно сжимается, но Сяо Чжань, уткнувшийся до этого ему в шею, неожиданно размыкает губы и мягко целует куда-то рядом с ключицей. Ибо, совершенно этого не ожидавший, отзывается сбитым дыханием и чуть сжимает руки на чужой талии. Поцелуй повторяется, а когда на шее младшего смыкаются уже не губы, а зубы, тот все понимает: Сяо Чжань метит его, показывает, что Ибо принадлежит только ему и никому больше. Такой расклад событий Ван Ибо более чем устраивает, хоть на что-то большее поцелуев он и не рассчитывал. Тянет старшего на себя, падая спиной на диван, и улыбается. Сяо Чжань смотрит голодно, устраиваясь на чужих бёдрах, и этого хватает, чтобы у Ибо встал. Старший ухмыляется, когда чувствует, что кое-что упирается ему прямо между ягодиц, но помогать не спешит, лишь трется слегка, а потом наклоняется так, что волосы щекочут подбородок Ибо, и кусает чужую шею с такой силой, что ещё немного и пошла бы кровь. Сяо Чжань размыкает зубы, мягко проводя языком и мажа губами по месту укуса. Чтобы никакому больше Сынену даже в голову не пришло притрагиваться к его Ибо своими грязными губами. А в том, что засос настоящий, не сделанный пылесосом или чем-то ещё, он даже не сомневается. Кусает только ещё несколько раз, опускаясь поцелуями-укусами ниже, к ключице, груди, параллельно сжимает пальцами чужой сосок, и Ибо не сдерживает первого стона. Не то, чтобы он хотел, конечно, но Сяо Чжань хмыкает куда-то в кожу, приподнимая голову и наблюдая за реакцией Ибо, языком очерчивает ореол соска и вбирает в рот горошину с шариком на ней. Чёртов пирсинг и Сяо Чжань, Ван Ибо никогда не сможет привыкнуть к тому, как его тело реагирует на все эти ласки. - Хочешь меня, Бо-ди? - улыбается по-лисьи Сяо Чжань, жадно осматривая исцелованного, искусанного Ван Ибо под собой. Члены твёрдые в штанах у обоих, настолько им хочется друг друга, но старший не спешит, а Ибо не торопит, не он сегодня командует парадом. Ибо тихо стонет, кивая, когда Чжань, не дождавшись ответа, двигает тазом, нарочно проходясь ягодицами по члену. Сяо Чжань ухмыляется, ему и ответ-то не нужен был, сам всё прекрасно видит и чувствует. Стаскивает с себя домашнюю футболку и, когда Ибо тянет руки, чтобы прикоснуться, бьёт по ним. - Сегодня ты ко мне не прикоснёшься, диди, - улыбается совершенно по-блядски, Ибо давно не видел у него такой улыбки. И, хоть и безумно хочется дотронуться до своего парня, он терпит, принимая правила игры. В конце концов, Сяо Чжань же сам не выдержит. Поэтому парень кивает, ухмыляясь, но от его ухмылки не остаётся и следа, когда Чжань, раздевшись полностью сам и стянув штаны с Ибо, разом опускается на его член. У Ван Ибо из глаз искры сыплются, настолько старший узкий, он хочет плюнуть на всё, схватит этого несносного, перевернуть и отыметь так, чтобы целый день ходить не мог, но тот закусывает губу, приподнимается и резко садится снова. И сопровождает он это всё хоть и расфокусированным, затянутым поволокой похоти, но направленным прямо на Ибо взглядом. Амплитуда движений Сяо Чжаня постепенно уменьшается, ему тяжело удерживаться на своих ногах, которые, Ибо уверен, готовы разъехаться в разные стороны, но он ждёт, пока старший сам ему об этом скажет. Вместо этого подмахивает бёдрами снизу, но не сильно, чтобы Чжань быстрее устал. Конечно, держать себя в руках становится труднее с каждой секундой, особенно, когда старший ведёт ладонью, как бы невзначай, по своей груди, касается сосков и запрокидывает голову назад, открывая вид на словно выточенную скульптором шею. Хочется вцепиться в неё, но нельзя, рано. Сяо Чжань стонет совершенно бессовестно, хнычет при особо глубоких толчках, а потом всё-таки не выдерживает напряжения и тянет чужие руки к своей заднице с тихим "пожалуйста". Ван Ибо хотел бы поиздеваться, заставить умолять, но и сам уже почти на грани, поэтому резко поднимается и укладывает старшего на спину, начиная входить в него с большей силой и скоростью. Удовлетворяет своё недавнее желание и вгрызается-таки в чужую шею, оставляя такие же яркие отметины, как и у себя, ловит губами чужие стоны, не прекращая движения бёдрами. - Бо-ди, я сейчас... - хрипит Сяо Чжань, но Ибо понимает это и без его слов, он выучил его тело за столько времени вместе. Ван Ибо чувствует и свою приближающуюся разрядку, учащает толчки бедрами и, когда видит, что Сяо Чжань уже на грани, сжимает его горло. Он знает о кинке Сяо Чжаня: тот раньше об этом и не догадывался, но после первого раза смущённо признался, что впервые испытал такой яркий оргазм. Старший изливается себе на живот с хриплым стоном, а Ибо требуется ещё несколько толчков, прежде чем с громким рыком кончить внутрь старшего. Они пытаются отдышаться, а потом Сяо Чжань как-то совсем нелепо хихикает. Ибо смотрит на него, замечая, насколько тот разомлел, и улыбается тоже. Ему нравится, как они мирятся после вот таких небольших ссор. Он, наконец, выходит из Сяо Чжаня, они оба ещё довольно чувствительные, поэтому стонут одновременно, и тянет того на себя. - Нужно в душ, гэ, - целует мягко в скулу, пока старший хнычет. - А ещё... мы опять заляпали покрывало. Они смеются, потому что именно из-за таких случаев они и постелили его на диван. А после душа, ужиная перед телевизором, Сяо Чжань, наконец, объясняет свой недавний смех. - Ненавижу твоего Сынёна, так ему и передай. Но на ужин его можно будет как-нибудь позвать