Не святая

Всего семь жизней до весны Осталось перезимовать. Запомнить и расшифровать Все эротические сны. Наш венерический матрас На чердаке сожрала моль. Спасал он нас с тобой не раз Когда кидала вдруг любовь. Куда-то вверх взлетаешь ты, Встав на карниз. Срываешь звезды, как цветы... Бросаешь вниз. Кто потерял, а кто нашел Спасенья тоненькую нить. Спасает секс и рок-н-ролл, Любовь всегда мешает жить. Вы между строк читайте текст, Мечтая, радуясь и злясь. Спасает рок-н-ролл и секс, Любовь потом смывает грязь. Две новых феньки на руке, На шее - крестик, пирсинг в бровь. И мы с тобою налегке Идем опять искать любовь. Пельмени, чипсы, пиво, Кент, На сдачу спички, бабл-гам. В наш самый первый уикенд Мы все разделим пополам.(с) Год змеи.

- Мы не виделись две недели, мисс Браун, не так ли? – поинтересовалась Роза, закидывая ногу на ногу. От чего плотно-прилегающая к ногам юбка-карандаш немного задралась, оголяя коленки. Слишком наглый и легкий жест. Особенно для нее, скромной и тихой «сорокалетней разведенки». Ей больше подходит образ Минервы или Гермионы. Высокомерных, но, тем не менее, зашуганых женщин. Значит, злится. Бесится и показывает характер. Мило. Здорово. Раздражает. - У меня были дела. Важные и неотложные, - пожала плечами я, устало откидываясь на спинку излюбленного кресла. Все тело ломило. Мышцы безумно ныли, а глаза, будто налитые свинцом, непроизвольно закрывались. Хотелось принять горячую ванну со сраными желтыми утятами и пеной, пахнущей бананом, и поспать. Часов восемнадцать, уж точно, проваляться в теплой и мягкой постели. Чтобы никто не трогал, не шумел. Просто лечь на кровать и вырубиться. Отключиться от всего этого чертового и гнилого мира. Но гарантии того, что в царстве Морфея не будет кошмаров, нет. И не было. Никогда. Потому что тонкие паучьи нити реальности сплетаются в прозрачные и липкие сети ночных кошмаров. Словно капельки росы на паутине, поутру оседая где-то в подсознании, выливаясь в ночные образы. Страхи. - И что же за, позвольте узнать, дела? – хмуро проговорила Риквуд, тонкими пальчиками сжимая карандаш. - Это тебя не касается, уж извини, - несколько раздраженно отозвалась я, наконец, прикрывая глаза. Отчего-то захотелось облегченно выдохнуть. – И что за тон, милая? Обвиняешь меня в чем-то? Долбаные часы на долбаной белой стенке отбивали свой долбаный ритм. Тик-так, тик-так. Хоть бы они сломались. Или мне им помочь? Раздолбать к хренам гребанную кукушку. А затем выкинуть жалкие деревяшки и остатки сложного, придуманного кем-то заумным механизма в окно. - Да, обвиняю. Вы даже не соизволили сообщить мне о том, что вас не будет на двух сеансах. Подряд. Это нарушение, причем весьма наказуемое. Выдохнула. Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Потому что мой мир в одночасье перевернулся с ног наголову. Все, о чем так яро мечтала, грезила во снах, сбылось. Но. А чего вы хотели? Всегда есть это злосчастное «но». Особенно в моей жизни и мыслях, переполненных соплями и глупым самобичеванием. Всегда о себе, о своих проблемах. Жалуюсь и плачусь в жилетку. А вам остается просто смириться, потому что здесь все обо мне. Каждая строка – моя. Мысли, страдания, злость, гнев и т.д. Вселенная некой Бонни Браун! Не думала, что будет так охренительно плохо. Знаете… Ощущение… сродни Круциатусу? Больно. Вены, казалось, набухают и раздуваются, прорываясь сквозь белую, тонкую кожу. Черепную коробку изнутри царапали раскаленной кочергой. А сердце клокочет внутри, просится наружу, бьется о ребра, моля о свободе. Холодный пот блестит на разгоряченном страданиями лбу. Соленые капли бежали по спине. - Мне жаль, - бросила я. Чтобы отстали, оставили в покое. Не хочу пререкаться и спорить. Не сейчас. - Этого мало. Извинитесь. Искренне и от всего сердца. Или просто молчите. - Нет. Ты уж не обижайся, конечно, но не умею я просить прощения. Это слабость, с которой, кстати говоря, я могу смириться. И ты тоже. Брюнетка фыркнула, шумно выдыхая носом. - Не обижайся, зайка. Дело не в тебе, а во мне, - выдала давно заезженную и знакомую каждому фразу. Так ведь бросают свои вторые половинки? Девушек/парней. Кажется. В жизни не было долгих отношений, лишь парочка перепихонов и все. - Хорошо. Опустим эту тему, - а под этим предложением явно читалось «снова сделаем, как хочешь ты». – Произошло что-то интересное за последнее время? - Мне больше не интересен Драко Малфой, если ты об этом. Вру. Я все еще люблю его. Каждую ночь думаю о том, как буду целовать эти тонкие, бледные губы. Проводить кончиками пальцев по накаченной груди, впиваться ногтями в плечи и оставлять розоватые полоски на спине. А еще мне бы, действительно, нравилось готовить ему кофе с тостами по утрам. Расхаживать голой по квартире или, напялив его рубашку, болтать ногами, сидя на кухонной тумбочке. Петь в душе глупые песни. Но в моем мире нет столь прекрасного чувства, таких идеологических планов на будущее. В моем мире более не существует ничего светлого. Я самолично вычеркнула все это, избавила себя от банального чувства детской радости, деланий глупостей и дружеских прогулок по парку с рожком мороженого в руках. Здесь отныне и навсегда правит тьма. И я стану истинной королевой, что восседает на троне и раздает приказы налево и направо. Так же, как и коронное: «Голову с плеч!». Вместо топора - волшебная палочка, а палача - бритоголовый здоровяк. То, чего так хотелось, сбылось. Будто по щелчку пальцев. Вуаля. И через пару лет Бонни Браун станет во главе самой авторитетной преступной корпорации всего магического мира. Вот так вот. У магглов подобных женщин называют бизнес-леди, железными дамочками. Нет отношений, нет любви, нет… детей. Двух маленьких крошек, Виктории и Джеймса. Обязательно пухлощеких и шумных, чтобы голова болела от их возни, а веселые перепалки хулиганов вызывали улыбку на лице. Этого не будет. Может, я и тварь, но рисковать жизнью своих крошек – нонсенс. А с моими мечтами по-другому никак. До тридцати такие не доживают, а если, все же, случается, то уж явно не целыми и невредимыми. «Мне больше не интересно жить. Но все еще нравится выживать». *** Большой зал не вызывал такого же восторга, как в первый раз, на третьем курсе. Привычное, обыденное помещение огромных размеров, где стояло четыре ученических стола и еще один учительский. Снующие туда-сюда духи и куча жрачки, приготовленная домовиками. Не скажу, что мне не нравилось такое празднество. Просто приелось. Осточертело. - Оторвись хоть на минуты от созерцания горы гребанной макулатуры и обрати внимание на меня! – вскипела Адель, легонько стукнув кулаком по столу. – Мне нужна подруга, а не подобие песика, что кивает головой при движении авто! - Еще секунду, милая. И я вся твоя, - пробубнила себе под нос, нахмурившись и перечитывая один и тот же абзац. Здесь что-то нечисто. - Ты это говорила десять минут назад, - фыркнула Вотсон, облизывая сальные от чрезмерно жирной яичницы-глазуньи губы. – Мне надоело ждать. Разве говорила? Не помню такого. Пробормотав нечто нечленораздельное, я все же отложила папку в стопку других. Поняла, что, в общем-то, все равно ничего не пойму. Во всяком случае, не сейчас. - И что же твоя скромная персона жаждет рассказать мне? – поинтересовалась я, с хмурой миной наблюдая за рыжей бестией. - Помнишь ту девчонку? Ну, которая еще задирала тебя весь прошлый месяц? Так вот, все говорят, будто она свихнулась, и родители забрали ее домой, а еще наняли врача! Представляешь? Начала говорить о каких-то пытках, черноглазых тварях и горящих головах! – восхищенно проговорила рыжая, но, не увидев нужной реакции, продолжила, - Что, совсем не удивлена? Или, ты приложила руку к этому? Ничего я не приложила, только немного поучаствовала. Самую малость. - Мне просто плевать на нее. Совершенно нет никакого дела до шлюшной шмары Мери, - улыбнулась, в мыслях прогоняя воспоминания трехнедельной давности. Глупая была затея, слишком очевидная. В нос ударил приятный аромат свежей выпечки и вкусного завтрака, но тарелка пустовала. Ибо есть не хотелось. Совсем. - Бонни, не улыбайся так… странно-безумно. Меня это пугает. Особенно в сочетании с твоей стремной внешностью. Знаешь, как та страхолюдина из «Звонка», честное слово! Увидела бы ночью – обосралась! Когтевранка провела по своим огненным волосам ладонью, нечаянно оголив при этом шею. Смачный, свежий засос красовался на кукольной шейке любимейшей подруги. Такой выразительный и пошлый. Завидно. - И кто так постарался? – кивком головы указала на заинтересовавшую меня, хм, деталь ее нынешнего гардероба. Оскорбления и «тонкие» намеки пропустила мимо ушей – плевать. Да и согласна с ними. - Что? – Адель кончиками указательного и среднего пальцев правой руки коснулась покрасневшего участка. А затем мигом залилась краской. – Теодор Нотт. Мы с ним, вроде как, вместе. Кажется, вместе. - Он же тот же бабник, милая. Ни одной юбки мимо себя не пропускает! – возмутилась я, непроизвольно бросая взгляд на стол Слизерина. Где этот чертов кобель, посмевший всунуть член в промежность Вотсон, а? Нет, он, надо сказать, даже очень симпатичный, но все равно тот еще червяк. Извращенное и мерзкое пресмыкающиеся. Вот он, ублюдок, смеется на пару с Забини! Если что не так, я самолично!.. - Даже не думай об этом, Браун! Никогда, слышишь?! Тео мне нравится, правда. И я не хочу, чтобы ты его… трогала. Мы как-нибудь сами, - она опустила глаза, проедая взглядом стол. - Хорошо, - кивнула. Собственно, мне нет никакого дела до «мыльной оперы». Переживаю немного. Слегка. Адель – единственное мое утешение, остаток привычного мира. Мирной и тихой гавани. - Знаешь, Драко Малфой пялится на тебя, - прошептала девушка через некоторое время и неоднократно брошенные взгляды в сторону Змей, едва наклонившись вперед. Поражает ее способность перепрыгивать с темы на тему и неумение сосредоточиться на чем-либо конкретнее. Легкомысленность. Хотя, если не ошибаюсь, есть такая болезнь в психотерапии. Правда, в более острой форме. - Знаю. Она считает, что я не заметила этого прожигающего взгляда, который уже, будь воля хозяина, проделал бы в моей спине дыру? Увольте. Такое трудно не заметить, особенно вкупе с природной паранойей. - И… что? - И ничего. Пускай пялится – мне не жалко. Просто пожимаю плечами. Как всегда. - А как же «я люблю его, я хочу его! И плевать, что у него есть девушка! Я во сто крат лучше!»? – пропищала Адель, прикладывая ладошки к щекам. – Помнится, ты предлагала закопать ее в лесу, приложив лопатой по затылку. Я хихикнула. Достаточно забавная и весьма правдивая пародия. - Все еще при мне. Спрятано где-то внутри, чтобы никто не видел. Глупой и детской влюбленности пора забыться, а мне вырасти. Давно пора. И… наконец, дать другим людям жить нормально. Оставить столь нелепые попытки привлечь чьего-то Драко на свою сторону. Завладеть его вниманием. Глупо. Принцессы по канону получают Принца-Дракона, целое королевство и всеобщее обожание. Им положено жить в роскоши и иметь все, что полагается. А поцелуй любви превратит лютого зверя в домашнего питомца. Легко и просто. А Ведьмы не могут любить и быть любимыми априори. У них в наличие кошка, метла и костер в конце. У Кровавых же рыцарей есть долг, честь и Королева. До безобразия тяжелые доспехи и меч. А еще смерть на поле боя. А у меня пара лет жизни и толпа ненавидящих людей за спиной. Трагично, грустно и по заслугам. Я не смогу измениться. Для кого? Ради чего? Чересчур слабая. Неживая. Я – не Святая. И идите к черту, безгрешные! Буду топтать землю, пока не сдохну под Авадой в сточной канаве. Или не сопьюсь, что вероятнее. - Ты стала зануднее, - улыбнулась Вотсон, - но по-прежнему та еще сука. - Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты, - пропела я, усмехнувшись. Это не занудство – это шаг на пути к взрослению. К надгробной плите или урне. *** Совместный урок зельеварения со Слизерином проходил просто ужасно. Косые взгляды, нервный шепот и грязные ругательства ссыпались на мою несчастную алую голову. А еще, то самое мерзкое ощущение, будто тебе кто-то пялится в спину, пытаясь прожечь в ней необъебенно-огромную дыру. Хм, с чего такой ажиотаж со стороны безразличных мне змеек? Вроде бы, ничего плохого сделать их факультету не успела. Или все же? Да нет. - Мистер Забини, не соизволите сообщить мне о том, где находится ваш друг, Драко Малфой? – холодно проговорил профессор Снейп, ставя напротив фамилии всем известного аристократа «п», пропуск. - А я откуда… то есть он себя неважно чувствовал утром, - отозвался Блейз с задней парты. - Прекрасный конспиратор, ничего не скажешь, - не изменился в лице брюнет, продолжая занятие. – Передайте мистеру Малфою, чтобы он навестил меня после уроков. И, мисс Бейт, прекратите шептаться! Мне совершенно неинтересно то, о чем вы говорите с мисс Фрай. Я закинула ногу на ногу, искривив губы в презрительной усмешке. Напоказ, естественно. Эти твари считают себя круче, сильнее? Увольте! Сколько раз опускала подобных смельчаков с небес на землю, в Ад? Не счесть! А они все лезут и лезут на рожон, пытаются угодить в самое пекло! Оно вам надо, люди? Оставьте гордыню, черт возьми! Оскорбив человека, вы не станете популярнее! Просто приобретете еще одного врага. Опасного, бьющего исподтишка. А мне просто-напросто нечего терять: ни души, ни любви, ни счастья. Такие способны на подлость, такие уже не живут. Они – мертвые изнутри, а живые снаружи. - Они винят тебя в том, что ты пытаешься увести парня у Астории, - прошептала Адель мне на ушко. Ах, вот как… Фан-клуб милой милашки будет грызть и плеваться ядом? Хочу, нет, жажду, на это посмотреть! Удивите мамочку, детки! Только, пожалуйста, давайте без дохлых животных в сумке или жвачки на волосах. Не подливайте зелье в сок и не пытайтесь подставить подножку – гиблое дело. Я хочу чего-нибудь новенького, острого и более изобретательного, нежели изъезженные детские дразнилки и приколы. *** Совиная почта работала исправно и всегда во время приносила письма, газеты и посылки. Но меня сей факт в последние пару дней не шибко радовал, ибо эти милые птицы нагружали работой. Сильно нагружали. И единственное спасение я видела в том, чтобы часами проводить в, фактически, пустующей библиотеке. Там было спокойно, тихо и никто не мешал думать. К тому же, Снейп намекнул на то, что я буду сдавать экзамен по его предмету. А нужную литературу можно откопать только здесь. Удивительно! Отложив увесистую папку в сторону, я уткнулась лбом в прохладную деревянную поверхность стола, желая найти в нем успокоение. В последнее время мигрень и чересчур сильная головная боль вошла в привычку, но это маленькая плата за то, что я получила взамен – власть. Знакомства с влиятельными авторитетами магического мира проходили четко по плану. Нужная информация лилась потоками. А корпорация за корпорацией склоняли голову перед «Авророй». И, между тем, никто и никогда не видел настоящего лица Алой ведьмы, что руководила своими людьми в тени. Серый кардинал. - Браун? – поинтересовался некто, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Подняла голову и узрела перед собой самого Драко Малфоя, великого и несравненного. Собственной персоной. Сердце защемило, а желание поцеловать его загорелось ярким, безудержным пламенем. Скучала. Безумно скучала по нему. По его голосу, платиновым волосам, глазам, рукам. - Ага, - вместо четкого и громогласного ответа жалкая пародия на нечто членораздельное. С ним я теряюсь. Схожу с ума от жажды прикоснуться к своему личному богу. Наркотику, от которого сносит крышу. И хочется еще, наплевав на зависимость. Нельзя. Нельзя! Нельзя-нельзя-нельзя! Блять! Одни запреты. Где мой зеленый свет? Мое «да». Не в этой жизни, крошка. Не с этим человеком. - Давно не виделись, - прозвучало… неловко? Совсем несмело. И тут он уселся напротив, подперев подбородок кулаком, пальцами другой руки постукивает по поверхности стола. - Да, - вновь немногословный ответ. Мне нечего тебе сказать, Драко. - Что за хуйня творится, Браун? Почему ты вечно пропадаешь, избегаешь меня? Что не так? Глаза в глаза. Напряжение витает в воздухе. Мне становится трудно дышать из-за тебя, милый. - Все не так. Через задницу, всегда, - прошипела, уцепившись пальцами в край стола. – Ты сам хотел, чтобы я отвалила. Сам. Малфой усмехнулся. Не ядовито, вовсе нет. Скорее, саркастично и чуть насмешливо. - Тебя никогда не интересовало мое мнение по поводу «нас». - Да и сейчас на него срать хотела, но, боюсь, Астории не понравится, что ее парень ходит «налево». О да, шлюха-Гринграсс. Куда же без нее? Драко лишь пожал плечами, резко вскакивая с места, и схватил меня за шиворот, заставляя приподняться. - Смотри на меня. Резкий, обжигающий и безжалостный поцелуй, намекающий, нет, кричащий про продолжение банкета. Он скользнул языком в рот, чувствуя ответ с моей стороны. При этом притягивая к себе ближе, но чертов стол служил препятствием, преградой между двумя жаждущими друг друга людьми. Пусть это не заканчивается никогда. Ведь маленькая слабость – не грех? Грех. Но плевать. Плевать…