Не святая

Тяжелые белые хлопья за окном медленно, но верно покрывали землю, оседая на подоконнике неровной кучей. Пуховые сугробы, в которые так и хотелось нырнуть с головой или свалить туда друга, манили своим величием, чистотой и мягкостью. Гладкие молочные дорожки, куда непременно упадет один из учеников, чтобы заделать снежного ангела. И говорящие снеговики-шутники с морковью вместо носа безумно поднимали настроение. Зима – прекрасная пора. Этакая Ледяная Леди в белом одеянии. Прекрасная и суровая. Холодное, воистину белоснежное время года олицетворяло в себе невинность и строгость. Морозный ветер, наливавающей щеки цветом и заставляющий уши болезненно ныть, трепал волосы неугомонных девушек, что решили пощеголять по улице без шапки. Мне же нравился холод: куда лучше изнывающей жары. Кутаться в теплый, вязанный кем-то посторонним шарф, надевать шапку с приевшимися всем оленями и толстый-толстый свитер, а еще брюки, утепленные. В общем, соответствовать дресс-коду этого периода. Но к сожалению, наслаждаться чем-либо дольше положенных на дорогу или отдых десяти минут мне было не суждено. Печаль-тоска. Твою мать. - Прости, что? – удивленно переспросила я, уставившись на собеседницу. Та лишь неопределенно пожала плечами, не желая повторять сказанное. В третий раз повторять, между прочим. К сожалению, в список достоинств моей не совсем милой подруги не входило терпение, самообладание и прочее. Она – вспыльчива и нетерпелива. Девушка-огонь. Меня всегда интересовало: какова в постели Адель? Страстная она или покорная, ненасытная или же тихая. Чисто из любопытства. Не дано. Я облизала пересохшие, потрескавшиеся губы, с тоской разглядывая стопку исписанных листов, которые мне придется прочесть за эту ночь, чересчур длинную и напряженную. И разобраться в каждом. Информация, информация, информация и с десяток отчетов! Мои источники работают как надо, мои люди действуют как один слаженный механизм, часовой. «Крысы» дохнут под Аваду, а конкуренты кусают локти, видя чужой успех. Новичкам везет, как говорится. Тяжела ноша мафиози, но если бы я знала, что не справлюсь, то не взялась за это. Если бы я не хотела этого, не жаждала той власти, что имею сейчас, давным-давно сдалась. Бросила все к чертям, стала бы примерной ученицей, кому-то отличной девушкой, а затем идеальной матерью. Но грязь с души не смыть так же, как и не очистить кровь магглорожденных от скверны. Так распорядилась природа, так захотела Судьба. К черту… всех и всё. Но сейчас мне и в голову не могло прийти то, что предложила Адель. Это ведь что-то из ряда «романтично-бредовое», ваша покорная слуга к подобному относится весьма скептически. Даже, можно сказать, с пренебрежением. Чуждо подобное, претит. - Двойное свидание, Браун, — выдохнула рыжеволосая, бросив на меня раздраженный взгляд, — рождественское. Ты, я и еще двое парней. Что может быть непонятнее? - Нахера? – в удивлении приподняла брови, ожидая ответа. И желательного тривиального и до жути простого ответа, ибо голова не желает воспринимать сложную информацию. - Ты что ничего из социологии не знаешь? Когда девочке нравится мальчик, она приглашает его на свидание, где они знакомятся поближе, - как маленькому и несмышленому ребенку разъяснила Адель, заваливаясь на мою постель. В своих чертовски-пыльных ботинках на мою чертовски-чистую постель. Наглая гадина. Интересно, а если я использую Непростительное, чтобы заставить ее стирать мое белье, меня накажут, если узнают? Что за бред в этом алом котелке? - Обычно, когда мне нравится мальчик, мы не ходим с ним на свидания, — фыркнула я, лужицей расползаясь на стуле. Глаза слезились, а сосуды лопались, придавая моему образу живого мертвеца некоторую законченность и своеобразную изысканность. В стиле Фредди Крюгер. - Ага, вы сразу переходите к фазе «поближе и потеснее», — усмехнулась Вотсон. – Ты, наверное, на презервативах разоришься. Или на авось действуешь? - Возможно, — неосознанно согласилась с рыжей, убирая непослушную рубиновую прядь за ухо. А в голове уже крутилась мысль о том, что после Драко в моем теле не побывал ни один мужчина. Как бы пошло это ни звучало, зато правда. Почти месяц с того раза. Последнего, прощального секса с Малфоем. От приятных воспоминаний до сих пор дрожь по телу, а внизу живота сладко ныло от напряжения. И это, наверное, самое долгое воздержание за промежуток времени, проведенный в стенах школы волшебства. Правда, отчего-то этот факт ни чуточку не смущал меня. А должен был. Очень должен был. - Слушай, а ты, вообще, когда-нибудь была с парнем наедине и так, чтоб без потрахулек? – вдруг поинтересовалась девушка, приподнявшись на локтях. Она с небывалым интересом разглядывала меня, прикидывая что-то в мыслях. И видимо, ответ на свой вопрос Адель знала. - Конечно, да?.. Ну, скорее всего… Нет, — честно ответила, поворачивая голову в сторону подруги. Та расширила глаза в удивлении. - Шлюшка, — беззлобно выдала подруга, хихикнув. – Это же надо! Ну, теперь ты просто обязана пойти со мной! И это не обсуждается! Это да, не могу не согласиться с весьма нелестным комментарием. Но мне нравится секс. Это как приятное дополнение к жизни. К этому списку можно отнести и полет. То чувство, когда взмываешь над землей, а внизу люди-муравьи. Ветер треплет волосы, глаза слезятся с непривычки, но внутри буря! Восхитительная гамма эмоций. И хочется кричать так громко, насколько это вообще возможно. Кричать о том, что тебе фиолетово на все, ибо ты хуй клала на чертов мир и его обитателей! Кайф, как от очередной дозы «фиола», вещество Мира Магии, сродни героину. - Ну, так что? – насмешливо повторила эта херова манипуляторша. - Мне неинтересно, — проворчала я, понимая, что сил огрызаться или реагировать по-другому просто-напросто не было. – Похуй на все эти твои глупости. Да и до романтики нет никакого дела. Посмотри на меня и все поймешь сразу, без слов. - Бонни, ты массовка, — отозвалась Адель, ехидно скалясь. Она снова упала на постель, изображая звездочку. Выдала правду, жестокую и такую горькую. – Просто для вида. А мне как-то… срать, что ли? Нет, серьезно, какого лешего мне насрать? Вроде бы как задеты чувства и все такое… но на душе не скребут кошки, да и ком в горле не стоит. Катитесь-ка к ебеням, господа. Ну и что, что мне посрать на мнение посторонних обо мне? Это, наверное, круто… да и привязанностей у такого человека, как Когтевранская змея нет. Совсем. - Нет, детка. Ты хотела сказать совершенно другое, — усмехнулась я, прикрывая глаза. Мир тут же поглотила тьма. – «Бонни, на твоем фоне я выгляжу куда лучше, чем есть на самом деле». Ведь так? - Ненавижу, когда ты права, — прошипела медноволосая. – Но Тео… Он мне дорог, очень. К тому же ты ему не нравишься совершенно. Теодор Нотт. Парень, которому задолжала Алая. Задолжала свою жизнь. Выдохнула. Ответа не последовало. Да и не нужно было. Адель и так знала, что мне не хватит сил отвергнуть просьбу того единственного человека, который беспокоился за меня. Хотя бы немного, из личных побуждений. Или… просто интересно, что будет дальше. *** От третьего лица. Астория Гринграсс оказалась такой же пустышкой, как и другие девушки с его факультета. Она не отличалась ничем от серой массы однокурсниц. Одинаковая. Скучная. Добрая, милая, сладко-приторная Астория раздражала. Раздражала настолько, что хотелось биться головой об стенку или свалить на чертову Аляску. Подальше. Он пытался смириться, свыкнуться с данностью. И даже почти получилось. Почти не считается, правда? Ведь не должно считаться. Не должно. Но мать и отец довольны претенденткой на роль девушки их драгоценного единственного сына, а, может, и будущей женой. Отличная родословная, прекрасная чистота крови. Да и сама «весьма красива». Идеальная. Сука! Совсем не то, что нужно. Сейчас, когда ты молодой не хочется покорности и смирения. Рамок и четырех стен. Кирпичная крепость, из которой есть выход, но он слишком далеко. Да и зачем на свободу, если в золотой клетке вполне себе ничего. Но, какого хера? Почему на жопе ровно не сидится, если все «типа супер»? Потому что. Бунт, секс, дорогой алкоголь и воспоминания, которыми стыдно делиться с окружающими. Вот что называется юность. Но не это. Никак не это. В этих отношениях не было взаимности, отсутствовала отдача партнера как таковая. Изначально. Простое и нелепое влечение, азарт, желание получить недоступное. А про страсть никто даже не заикается. Ее не было и не будет. Никогда?.. Хер его знает. Похуй, наверное. Как можно гореть, если ты изначально соткан из чего-то холодного и чересчур правильного? Никак — растает. Гринграсс растает, превратится в лужицу чего-то приятно пахнущего. Как же по-другому то? Гадость. Не такая слизкая и мерзкая, как слизни изо рта Уизли. Другая. Что-то из серии «пони какают бабочками». Неосознанно пачкает, он пачкает, нечто святое, во имя собственного эгоизма. Или из-за обстоятельств. Но ему же нравится именно эта девушка? Нравилась? Вроде как. Пустой коридор Хогвартса не знает ответа на негласный вопрос. Молчит, оглушая эхом чужих разговоров. Знает, наверное, что-то, но не может поделиться мудростью десятков веков. Или не хочет. Драко бы тоже не стал подавать руку помощи каждому встречному. Это скорее прерогатива Гриффиндорцев, нежели подлых (!!) слизеринцев. Да Змеиный факультет в сто раз честнее. Ученики не прячутся за вечно-довольными рожами, тайком ненавидя друг друга. Не устраивают «темных» с круциатусом. Просто… - Сходим куда-нибудь? – улыбнулась блондинка, повиснув на его руке. Малфой вздрогнул от неожиданности. Не думал увидеть кого-нибудь – ее – во время занятий с МакГонагалл. Оттуда же не сбегают. Молодой аристократ – исключение. Он с самого начала не планировал идти на ее урок. Мерзкая старушенция до жути напоминала Грейнджер. И откуда Астория только взялась? Раздражает. Драко тяжело вздохнул и постарался, чтобы голос звучал как можно ровнее и спокойнее: - Конечно. Но куда? - Мм, — блондинка приложила указательный пальчик к пухлым розовым губам и задумалась. Нахмуривала аккуратные бровки, впав в некий транс. А Малфой тихо заскрипел зубами. Тик-так, тик-так. Время бежит, а шестеренки в ее голове двигаются чересчур медленно. Что-то шло не так. Нет. С ним что-то не так. С начала учебного года; с того, момента как в его жизни появилась Она. Сумасбродная и двинутая. Яркая. Та, которая горит. Пылает, словно огонь. Сжигает всё и всех на своем пути. Живая и грешная Браун поселилась в голове и не желала оттуда съезжать. Да и сам Драко не уверен, что девушка там лишняя. Скорее… да фиг его знает. Есть и есть. - В «Три метлы», — улыбнулась шестикурссница, прожигая платиноволосого своими голубыми-голубыми глазами. – Выпьем имбирного пива за компанию с Блейзом и Пэнси. - Ладно, — кивнул парень. Хоть, с кем-то будет поговорить. - Знаешь, мне кажется, что Забини нравится Паркинсон. Он так на нее смотрит, — протянула Астория, заправляя свободной рукой выбившуюся светлую прядь. Они медленно двинулись в сторону Большого зала. А Драко только страдальчески выдохнул. Как будто он сам этого не знал, но девушка решила посплетничать. Придется выслушивать последние новости. - И еще… Все остальное слилось в банальное «бла-бла-бла». Головная боль не за горами. *** Драко видит Бонни в «Трех метлах». Она сидела с сигаретой в зубах и скучающе барабанила пальцами по только что мытой столешнице, все еще влажной с присохшими маленькими кусочками еды. Ее подруга – как-то там ее зовут, не ебет – поправляет макияж. А Малфою срать на реальный мир, он под впечатлением. Он любуется. Тонкие черты лица, увы, не столь красивые, как у его, подумать только (!), девушки, но, тем не менее приятные. Платиновая серьга в брови блистала под светом ярких ламп. И эти волосы. Такие же яркие, как и сама их обладательница. Наверное, это стало своеобразным фетишем: Драко обожал вдыхать пряный от заклинаний запах кровавых локонов. Она смотрела куда-то в сторону. Кажется, рассматривала стену. Видимо, та была куда интереснее некоторых личностей. Вечно-черная одежда, будто девушка состояла в какой-то субкультурной хрени, подчеркивала… Нет, выставляла на свет излишнюю худобу и бледность юной леди. Леди? П-ха! Не в этой жизни, не с этой фурией. - Дай я его стукну! – вдохновлено проговорила Пэнси. – У меня рука тяжелая! - Убить, что ли, хочешь? – отозвался Блейз, со стуком ставя стакан на стол. – Лучше вылей на него что-нибудь ледяное! - Ага, — кивнула брюнетка, скрестив руки под грудью и закинув ногу на ногу. – Тогда убьют меня! Давай сам, если не трус. Или ссышь? - Я не трус, но ссу, — хмыкнул итальянец, выразительно поведя бровями. Гринграсс хихикнула, краем уха слушая бред этих двоих, и с тоской глянула на возлюбленного. Она видела, куда он смотрит. Не могла не видеть, не замечать. И ревность на пару с болью острым лезвием по сердцу. Снова. Как так? Вот же Астория, совсем близко, а глупый Драко все целит в эту поганку и даже не стесняется этого. Ему наплевать на мнение посторонних. Ему наплевать на… Стоп! На точку зрения своих друзей, близких он все еще обращает внимание. Жаль, что блондинка не входила ни в одно из этих понятий. Посторонняя. Хах. Сил на слезы больше нет. - Ты чего завис, зайка? – наигранно — приторно поинтересовалась Паркинсон, наклонившись вперед. Она томно хлопнула ресничками, облизнув пухлые губки. И тут же улыбнулась во все тридцать два. - Вот, думаю, какие же мои друзья придурки, — печально протянул блондин, подперев подбородок кулаком. – И думаю напиться по этому поводу. - Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты! – пропел Забини, отхлебывая пиво. – Но твоя идея мне нравится! Воистину здравая мысль от лидера! Драко же думает, что его товарищ красив, как бес, не зря девчонки на него вешаются. В этом мулате львиная доля очарования вкупе с другими достоинствами, на которые падки девушки. - Да-да! – согласно кивнула брюнетка. Астория лишь неуверенно улыбнулась, чувствуя себя неуютно в компании малознакомых людей. Но ученики Хогвартса, особенно представители женской половины, с такой завистью глядели на нее! Элита же, Первый класс, сплошь чистокровки и аристократы за столиком! На них равняются, им подражают, их боятся. - И ты, Брут? – сероглазый взглянул на подругу и покачал головой. Та звонко рассмеялась в ответ, стукнув несносного мальчишку в плечо. На правах старшей. Правда, всего на пару месяцев, но кого это волнует? Уж точно не Пэнс. - И я, Цезарь! - Мы, вообще-то, пришли посмотреть на то, как Нотт будет клеить ту симпотную когтевранку, — саркастично проговорил Блейз. - Чего? - Ну, помнишь ту, которую Тео спас? Так это ее подружка. Она ему типа понравилась, — мулат криво усмехнулся, зыркнув на Малфоя. Гринграсс побледнела, вспоминая злосчастную ночь. Тихо сжала кулачки. Дракон взметнул крыльями. Цепи, сковавшие тело, звонко брякнули и надломились. Зверь рычит и требует свободы. А еще, кажется, ведьма, алая эта, околдовала его. Рождество в Аду. Рождество в неволе. *** От лица Бонни. Мне было скучно. Поначалу было невыносимо скучно слушать мерный треп Адель, которая все воспевала и воспевала прелести Нотта. Его задницу, плечи, симпатичную мордашку и прочее. А мне срать как-то. Я не видела в этом парне ничего особенного. Ну симпатичный, ну смешной. И что? Мой Драко в сто раз лучше. Ох, забылась! Уже не мой. Чей-то. Бля. Настроение испортилось окончательно. Вотсон чертыхнулась, пролив на себя сок, и попросила своего суженого помочь ей. Мне не совсем понятно, с чем он там будет ей помогать, но как-то фиолетово. Вместо этого я с тоской уставилась на своего… собеседника. - А ты?.. – начал парень, которого типа для меня притащили. Причем притащили в прямом смысле. Мальчик смущался и отводил взгляд, теребя бумажную салфетку тонкими, воистину женскими пальцами. Ну, твою мать! Только бы не гей! Ненавижу общаться с ними. Они такие бабенки, что ли. Даже больше меня, а это бесит. - Что? – вскинула брови кверху. - Н-ничего, — замялся мальчишка, коротко выдохнув. – Просто… ты, наверное, старше меня. И тебе неловко. Ну… с таким шкетом, как я. Мне неловко? П-ха. - Парень, успокойся и дыши нормально. Я здесь «типа левый чувак», который должен свалить в нужный момент. Ты за компанию, естественно, потом разбежимся, как в море корабли. - Меня Эрик зовут, вообще-то, — робко проговорил этот ребенок, убрав светлую прядь за ухо. Милый такой, непорочный совсем. Я лишь выдохнула, пытаясь сдержать грязь, что вновь потянула свои гниющие ручки к кому-то светлому. Такому невинному и безгрешному. Испачкать. Извратить. Искупать в похоти, жадности. Сломить. Сломать. Стой! Хватит! Браун, перестать. - Хорошо, милый, — улыбнулась я, — Эрик. Пойдем уже. Счет сама оплачу, побуду немного феминисткой, что ли. - Я сам!.. – хотело было предложить парень, но нули на бумаге смутили парня. И он отвернулся, пытаясь совладать с ярким румянцем. Он смущался и едва ли не рыдал от своей беспомощности. - Перестань, а? Доказывать свою мужскую силу и прочую хрень будешь подружке, — фыркнула я, вложив пару купюр в счет. – А я хер клала на это! - Л-ладно, — неуверенно произнес шатен. – Но давай прогуляемся? Не хочу идти в школу. - Ага, — отстраненно кивнула я, поймав на себе чужой взгляд. Его взгляд. Холодная сталь с таким неодобрением смотрела на меня, что сердце екнуло. И твою мать! Земля ушла из-под ног. Это ли… ревность? То самое чувство, которое отражалось в серых омутах, было ревностью. Жгучей и неконтролируемой. По отношению ко мне? Как же мне льстит это. Щеки предательски заалели, а пальцы пробила нервная дрожь. Вот же… сука! - Пойдем уже, - Эрик навис надо мной, потянув за длинный рукав. Высокий, зараза. На головы этак две точно. Кивнула, мол «валим отсюда». Да, пора бы. *** - Какого хрена?! – зарычал он, толкая меня к стене. Спину обожгло резкой болью, которая тут же расползлась по всему телу. А кожей явственно ощутила огромные выточенные камни, ткань легкой пижамы позволяла сделать это. Чужие пальцы сомкнулись на моей шее. Голова оказалась зафиксирована, а взгляд волей-неволей встречался со взбешенными грозовыми омутами. Я зашипела, вцепившись ногтями в его руку, пыталась выбраться или хотя бы образумить этого психованного. А еще быть наравне, чтобы смотреть как на «такого же». А не снизу вверх. Снова. - Тебе придется уточнить, — прохрипела я, пытаясь ехидно улыбнуться. Не получалось, не хватало кислорода. – Какого хрена… спрашиваешь? Драко не ответил — промолчал. Он задумчиво уставился в одну точку, ожидая чего-то. Меня еще и игнорировать будут? Даже не так. Нет, совсем не так. Отношение как к игрушке, бесполезной швали! - Что это все значит? – надменно — холодно поинтересовался блондин. И горячее дыхание опалило кожу, задевая щеку и небольшой участок шеи. Сердце пропустило удар, а щеки полыхнули. - Не знаю. - Почему именно этот слащавый и мелкий ублюдок? - А? - Как будто ты не понимаешь о чем я! – зарычал Малфой, вжимая своим телом в стену. - Ты следишь за мной? – довольно проговорила я. – Правда? Мистер, это попахивает… к-ха… сталкерством! - Еще раз я увижу тебя рядом с ним, — прошипел он, — то пеняй на себя. - Мне можно то же самое про Асторию сказать, да? Гнев кипел внутри, мешался с кровью и бился о грудную клетку. Хотелось кричать и шипеть от злости, накинуться с кулаками на голые стены или разукрасить этому наглому типу физиономию. Кто ты такой, чтобы мне указывать?! Кто ты такой?! - Я не… — начал Драко, но тут же запнулся, нахмурившись. – Это не имеет никакого значения. - Разве? Какого черта ты лезешь в мою личную жизнь, а я не могу? – взвыла я. Впервые в жизни мне хотелось рыдать, настолько сильно, что на глазах уже наворачивались слезы отчаяния и обиды. Быть вещью, чьей-то собственностью не входило в мои дальнейшие жизненные планы. Потому что роль любовницы, которую скрывают даже от друзей, унизительна. Сука-сука-сука! Я настолько уродлива, что меня нельзя любить? Настолько прогнила? Лишь тело, познавшее множество любовных утех, достойно твоего внимания Дракон? Хватит. - Отпусти, — попросила, прикрывая глаза. – Немедленно отпусти меня. - Ты – моя, — шепнул он, касаясь губами шеи. – И не смей забывать об этом. Малфой отшатнулся, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, и ушел с гордо поднятой головой. Я не могла видеть того, как, завернув за угол, блондин смачно проедется по стене кулаком, разбивая костяшки в кровь. Не могла видеть опустевшие серые глаза, в которых царила тьма и тень одиночества. Он страдал, я не замечала. Нуждался в поддержке, а я обиженно фыркала в ответ, забивая голову только своими проблемами. Слепая, сумасшедшая и глупая. Прости меня, Драко.