Когда Небо слышит...

Шэнь Юань, вроде как, справлялся. Честное слово, никто не может обвинить его в безалаберности и беспечности, в конце концов он делал много, на самом деле очень много того, что никогда не делал оригинал. Этот мастер делал всё, что от него зависело, чтобы сохранить свою жизнь и ещё пару тысяч жизней в придачу. Но сейчас Шэнь Юань устал. Он сидит грязный, растрёпанный, со сломанной ногой (и боится на неё смотреть, потому что перелом, кажется, открытый, и Боги, за что ему это?) у какого-то валуна, больше похожего на скалу, о который его несколько минут назад приложило спиной так, что искры из глаз посыпались. Вокруг темно, льёт дождь, а Шиди Лю, кажется, вот-вот добьёт ту тварь, от которой они должны были избавиться совместными усилиями. Если бы у Шэня остались силы...       Если бы у Шэня остались силы, он бы испугался, когда его отшвырнуло мощным взмахом когтистой лапы (когти едва не распороли ему живот).       Если бы у Шэня остались силы, он бы взвыл от пронзительной боли, словно его кинули в мясорубку, где раздробили позвоночник.       Если бы у Шэня остались силы, он бы и сейчас выл от нестерпимой ноющей боли.       Если бы у Шэня остались силы, он бы смутился, что оказался бесполезен.

Но сил не осталось.

Если бы Шэнь Цинцю сейчас предложили выбор - жить или умереть, он, несомненно, выбрал бы второй вариант и большое спасибо. С Собрания Союза Бессмертных (а значит и с падения в Бесконечную Бездну Ло Бинхэ) прошло полтора года. И пусть боевые братья и сёстры с других пиков множество раз говорили ему, что время лечит...

Это не так.

Его время лишь приближает его к смерти. Каждый прожитый день, каждая минута, каждая злополучная секунда вот уже полтора года медленно убивают его в компании с его собственными кошмарами. Ло Бинхэ - лишь персонаж даже не второсортного, третьесортного автора, чья визитная карточка - клишированный сюжет, повторяющийся из главы в главу. Братцу-Самолёту вдосталь отсыпали изворотливости при рождении, но с фантазиями (исключая эротические) у него не очень. Воображение Юаня куда богаче, от того и выбор смертей у него куда более широкий. Намного шире, чем ему бы хотелось. Лорды других пиков, поубавившие свою ненависть и встречающие его теперь даже с некоторым радушием, не понимают его. И никогда не поймут, ведь Система бдит, даже когда главного героя нет поблизости, и на каждую попытку откровенности выдаёт угрозу смертельно опасного штрафа. Только Цинхуа примерно представляет его состояние. Но недавно этот Шэнь поймал на себе оценивающий взгляд Лорда Аньдин, и, кажется, понял. Если один из них умрёт, второй сможет вызнать у Системы, что с ним стало. Потому что неизвестность пугает.       Шэнь Юань хотел бы сказать, что нет, известность тоже пугает до дрожи в коленях, но ему некому. Недавно, буквально за день до этой злополучной миссии, ученики заметили у Мастера Сюя седой волос. Стоило Шэнь Цинцю оказаться в бамбуковой хижине - волос был безжалостно вырван. И, словно в противовес, бережно свёрнут и уложен перед зеркалом под гребень - чтобы не улетел случайно.       Горному Лорду ни к чему такая слабость.       (Шэнь Юань надеется, что в нём осталось что-то не от горного лорда.) Величественности ему точно не досталось: на ранее едва не светящихся одеждах цвета цин теперь лежал толстый слой пыли и грязи в перемешку с кровью. Ткань намокла из-за дождя и теперь давила на плечи неподъёмным грузом ответственности, ощущаясь так же некомфортно как и съехавшая набок серебряная гуань в волосах. Привыкнуть к ней Шэнь Юань за всё время так и не смог: если обращаться с веерами он кое-как приспособился, и даже выучил парочку полезных приёмов, то коронка была его вечной головной болью в прямом и переносном смысле. Она слишком туго стягивала волосы и была слишком тяжёлой, сильно давила на макушку и отвлекала. Шэнь Цинцю прикрыл глаза буквально на пару секунд, как ему показалось, а открыл от боли, обжегшей щёку. Лю Цинге сидел перед ним: сведённые брови, мокрые волосы, прилипшие ко лбу, капельки дождя, стекающие по вискам (или это пот?) и одежды, которые проще выкинуть, чем вернуть в приличный вид. Кажется, теперь этот лорд чуть лучше понимает вечно ругающегося на байчжановцев Цинхуа. Лорд Шэнь не видит никакой алогичности в своей теории, но Бог Войны почему-то хмурится ещё сильнее обычного и опускает взгляд. Шэнь Юань тоже опускает взгляд. Лучше бы он этого не делал. Желудок бессмертного мастера выворачивает остатками вчерашнего ужина. Шиди Лю должен быть благодарен, что не на него, но сказать ему об этом Шэнь Цинцю не может - его всё ещё тошнит. - Неженка, - презрительно бросает Лю Цинге, и, чуть погодя, - Нужно вправить кость. Прикуси что-нибудь. Это почти можно назвать заботой: своему ученику горный лорд Бай Чжан вправил бы кость без предупреждения. Ножнами. И ещё и заставил бы того самого добираться до лекарей, чтобы лучше усвоил урок. К тому моменту, как Лю Цинге заканчивает перевязку, не раздается ни единого звука, и тот почти решает, что его пациент потерял сознание от боли. Пока не поднимает взгляд. Никто и никогда не видел Горного Лорда Цин Цзин даже просто в раздрае. Даже когда ему было плохо или больно, его улыбка просто выглядела чуть более натянутой, а глаза сверкали из-за веера чуть менее надменно.        Сейчас Шэнь Цинцю плакал. Безмолвно, прикусив край собственного рукава, глядя куда-то вверх. Слёзы легко было бы спутать с каплями дождя, будь Лорд Бай Чжан чуть более рассеянным.        Но он не был. И теперь сидел в луже из грязи и крови, чувствуя себя растерянно и подавленно. Шэнь Цинцю не реагировал на него - просто смотрел на небо и плакал, словно человек, который долго-долго о чем-то просил, но так и не дождался ответа. Цинге даже не был уверен, что второй лорд всё ещё помнит о его присутствии. Ни боль от перевязки, ни теплая ладонь на окровавленном бедре не привлекли его внимание. - Цинцю. Шэнь Цинцю! - позвал лорд Бай Чжан, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Не страшно, когда что-то идёт не так: рушатся планы или гибнут люди.       Страшно, когда плачет единственный человек, которому всегда было наплевать. Лю Цинге действительно испугался: сильнее, чем когда Цинцю упал прямо ему в объятья, только получив рану с Неисцелимым, сильнее, чем когда он упал в обморок на собрании горных лордов. Сильнее, чем когда этот несносный человек первым бросился в гущу боя, чтобы спасти учеников на Собрании Союза Бессмертных. Даже сильнее, чем несколько бесконечных минут назад, когда тварь, на которую они охотились, отбросила Лорда Цин Цзин, словно фарфоровую куклу с обрезанными нитями. Испугался намного сильнее тех непонятных чувств, которые лорд Бай Чжан испытывал по отношению к этому потрясающему человеку. Бог Войны ненавидел его всей своей душой. А потом Шэнь Цинцю спас его от искажения Ци, рискуя умереть и самому. Бог Войны подозревал его в обмане, притворстве и подлости. Но этот человек улыбался так открыто, как никогда раньше. Лю Цинге был воином, а не идиотом, он заметил разницу, знаете ли. Лю Цинге почти восхищался этим человеком, который жил с Неисцелимым ядом и всё равно был лишь чуть слабее чем он сам. (На самом деле, создавалось впечатление, что после отравления Шэнь Цинцю стал сильнее. Правда, когда он спросил об этом Му Цинфана, тот назвал его дураком и напомнил о ежемесячной очистке меридианов его шисюна.) Лю Цинге влюбился в этого несносного человека, который неизменно подшучивал над ним за чашечкой чая после передачи Ци. Но как он мог с этим смириться? Они ненавидели друг друга настолько, что, оставь их наедине, и они бы перегрызли друг другу глотки, если бы под рукой не оказалось мечей. И Лю Цинге кидало в этом водовороте из крайности в крайность: от умиления при виде очередного потерянного веера (лорд Бай Чжан искренне не понимал, как можно умудряться сохранять столь строгую дисциплину на целом Пике, и при этом быть настолько рассеянным) до злости на самого себя (побежал отдавать веер, как преданный щенок, поймавший брошенную палку) через чистую эйфорию (этот несносныйнесносныйнесносныйвосхитительный человек так по-детски застенчиво и ярко улыбался, когда Цинге отдавал ему потерянный аксессуар). И сейчас этот человек плакал, и Цинге разрывался от желания встать и отойти, и прижать его к себе. Потому что разрывался между любовью и ненавистью. - Шэнь Цинцю! - последний раз пытается дозваться боевого брата лорд Бай Чжан, перед тем как почти решает использовать дорогущий даже по его меркам талисман перемещения (в этой глуши даже приличной деревни нет, не говоря уж о лекаре). - НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! - внезапно кричит Шэнь Цинцю и захлёбывается рыданиями, отчаянно бормоча себе под нос, - Не смей, не зови, не он, я не он, не смей...! Лю Цинге едва успевает подавить в себе порыв отшатнуться, в ужасе распахивая глаза. Но больше не зовёт. Только на очередном повторе притягивает этого бесконечно измученного человека, теперь ничуть не напоминающего холодного и величественного лорда Цин Цзин, к себе. Шэнь Юань, мысленно занятый собственной истерикой, вцепляется в чужие плечи так, что мышцы сводит у обоих. Шэнь Юань абсолютно не замечает, что полулежит на своем шиди. Как не замечает руки на затылке и мягкого покачивания, пока воет и жалуется на всё сразу: жестокую судьбу, смерть уже случившуюся и только предстоящую, на собственные страхи, получающие воплощение в кошмарах и бессонницу из-за этого. - И она... Ик... Она пос-пстянно угрожает, что если расскажу, то умру... А какая мне разница, если так и так! - всхлипывает... Кто-то, кто не Шэнь Цинцю, но находится в его теле, - Спасите... Пожалуйста, спасите меня, кто-нибудь...       И у Лю Цинге сердце останавливается. Просто отказывается качать заледеневшую в венах кровь, пока его сердце практически в беспамятстве умоляет о помощи. Шэнь... Нет, Не-Шэнь-Цинцю звал кого угодно. Хоть кого-нибудь. Думая, что никто не услышит и не придёт. Так долго один, без поддержки, без настоящей поддержки, а не той пародии, которую пытались оказать ему боевые братья и сестры, даже не понимавшие, что его терзает. Они сидят так до самого рассвета, пока солнце не разгоняет тучи и не освещает лес, возвещая о начале нового дня. Не-Шэнь-Цинцю засыпает в объятиях Цинге, и только тогда лорд Бай Чжан, так и не решившийся использовать талисман, переносит их на мече до ближайшей деревни с постоялым двором. Шэнь Юань просыпается на закате, на мягких подушках, пахнущих чистотой (Цинге не поленился переложить на чужую кровать свой матрас - ему и на досках спать удобно). Лёгкий ветерок колышет тонкие занавески на окне и опасно покачивает их верхние одеяния, висящие у разведённого огня в камине. Все ночные события кажутся очередным кошмарным сном, особенно в купе с тем, что Система ещё не звенит красными окошками штрафа и "бана на жизнь". Шэнь Юань верит, что это был кошмар ровно до тех пор, пока в комнату не возвращается Бог Войны. Он сразу же садится на кровать рядом, обхватывая его безвольное запястье. - Как ты себя чувствуешь? - тихо спрашивает лорд Бай Чжан, проверяя поток Ци в его теле. - Я... Сносно, - растерянно шепчет Юань, прислушиваясь к себе. Он морально разбит и ощущает себя смертельно усталым даже сейчас, когда только проснулся. Глаза горят так, словно он проплакал всю ночь, как это с ним иногда случалось ещё в прошлой жизни, в мире технического прогресса, но нет ужасающе реальной боли из сна, так что... Да. Сносно. - Тогда, как тебя зовут? - снова спрашивает лорд Бай Чжан, и у Шэнь Юаня перехватывает дыхание. Ему срочно нужен веер, за которым удобно прятать эмоции. Ему прямо сейчас нужна угроза Системы, чтобы поверить, что это был сон. - Шиди Лю, верно, ударился головой? Иначе почему бы ему не помнить имя своего шисюна, - пытается увильнуть Юань, но получает такой понимающий взгляд, что рот закрывается сам собой, а на глаза набегают слезы. Где его веер, когда он так нужен?! - Этот Шиди прекрасно знает имя второго горного лорда Хребта Цан Цюн, - не соглашается удивительно спокойный, почти мягкий Лю Цинге, свободной рукой нежно убирая с лица Юаня выбившиеся пряди волос, - Я спрашиваю твоё имя. - Юань, - Шэнь Юань не может не ответить, когда на него смотрят... так, так нежно, мягко, влюблённо, - Шэнь Юань... И всхлипывает. Безжалостный Бог Войны бережно притягивает плачущего мужчину в свои объятия, и баюкает, позволяя выплакать остатки слёз на своё плечо. - Юань. Юань. Мой А-Юань, - шепчет беспощадный воин, жёсткий и жестокий глава Пика Бай Чжан, поглаживая Шэнь Юаня по голове, - Люблю тебя. Больше жизни люблю, сердце моё. Всё для тебя сделаю. Только не молчи больше, А-Юань. И А-Юань не может молчать, когда его так просят. И он рассказывает. Рассказывает до поздней ночи, снова засыпая в сильных руках. А когда ему под утро снится кошмар, где Бинхэ отрезает ему конечности одну за другой, он просыпается, прижатый к тёплому, как печка, и щурящемуся, как кот, Цинге, который, в полудреме, подтягивает его поближе, старательно не касаясь спины, на которой (Бог Войны точно знал) была огромная гематома под слоями бинтов и мази. В Секту они возвращаются через три дня, когда Шэнь Юань уже может стоять на мече (в объятиях лорда Бай Чжан), но ещё с трудом ходит. Му Цинфан встречает их подзатыльниками, по одному на каждого, от которого Шэнь Цинцю болезненно подвывает и его моментально определяют на лечение на ближайшую койку. Лорд Бай Чжан, впротивовес обычным попыткам сбежать, покорно ложится на соседнюю кровать. И если Шэнь Юань утром оказался в кольце теплых рук, а не во власти собственных кошмаров, то что ж. Так даже приятнее. P. S. или Эпилог - Я рассказал свою историю Лю Цинге, - говорит А-Юань Системе много-много дней спустя: отгремела демоническая война, вернулся Бинхэ, едва не убивший своего Учителя, что, с трудом, но предотвратил Лю Цинге... Лю Цинге, который бережно целует Юаня по возвращении с миссии - в макушку, если лорд Бай Чжан возвращается поздно ночью и не хочет будить своё сокровище. Лю Цинге, который зовёт его "А-Юань" и "сердце моё" так ласково, что у Шэня сердце сладко трепещет. Лю Цинге, который знает. Знает о нём и этом мире всё, что Юань смог вспомнить и рассказать. Лю Цинге, который избил его бывшего ученика-полудемона до полусмерти, пока того под писки Шан Цинхуа не забрал Мобэй. Лю Цинге, который... Предложил ему брак.       Как он мог отказаться? - Если бы хост рассказал о "себе" кому-то, не являющемуся пользователем Системы, был бы подвергнут штрафу и умер, - чуть холодно завела свою шарманку Система. Шэнь Юань нервно усмехнулся, глядя в воздух перед собой. - Но я рассказал, - настаивает он, едва сдерживая нервный смех, когда Система выдает значок загрузки, - Лю Цинге. - Это невозможно, хост, - настаивает Система, - Персонаж Лю Цинге мертв. - Хм, хорошо, - нервно выдыхает Шэнь Цинцю, - Дай мне информацию на Лю Цинге. - Запрос обрабатывается, - короткая гифка загрузки, - Пользователь запросил информацию. Информация получена. Персонаж: Лю Цинге. Пиковый лорд Бай Чжан. Вспыльчив, высокомерен и упрям. Высоко ценит верность и силу. Его почти всегда видят сражающимся с чем-то, и он горячо ненавидит демонов. Был убит Шэнь Цинцю во время отклонения Ци в пещере Линси. - Но Лю Цинге жив! - мысленно кричит Шэнь Юань, тогда как вокруг него собираются другие пиковые лорды, ожидающие начала собрания, потому что Шэнь Цинцю внезапно побледнел, - Он жив и знает, что я не Шэнь Цинцю, а Шэнь Юань! - Пожалуйста, подождите. Идёт проверка сюжета... Окошко Системы, выскочившие после этого предупреждения чуть дёрнулось и пошло рябью, словно на испорченном телевизоре, значок загрузки завис на несколько секунд, после чего Система до отвратительного бодро произнесла: - Сбоев не обнаружено! Сюжет соответствует требованиям Системы! Эта Система исправно функционирует и доступна хосту двадцать четыре часа в сутки! Спасибо за использование этой Системы! Шэнь Юань тяжело сглатывает, глядя перед собой и ничего не слыша, пока его не обнимают со спины крепкие руки, прижимающие к тёплому, даже сквозь одежды греющему торсу. - А-Юань, что случилось? - тихо, на самое ухо шепчет А-Юаню его личный Бог и Защитник, его Муж. Кажется, Боги всё-таки услышали молитвы Шэнь Юаня.