disgusting

копать могилу чайной ложкой - удовольствие вечное, неизменное. люмин даже почти нравится, особенно когда походка величавая и грациозная терзает разум, а ужас любви своей неправильной, идиотской, перестаёт забиваться в лёгкие.  любить синьору - смерти подобно, но люмин свое сердце отдаст, крупно дрожащее и кровью плачущее, лишь бы образ холодный впечатался на подкорку.  спрятать, закинуть все хуевые воспоминания в коробку и забыть о ней на ещё одно столетие, ведь оскал чужой продолжает танцевать на ледяной отчужденности, а теплое касание все ещё горчит на губах.  нужно сдаться, признать поражение и снова разбить угловатые коленки. люмин не сможет, слезы проглотит и усмехнется куда-то в плечо.  синьора любить не умеет, но надежда люмин цветёт глубоко под рёбрами, оставляя разводы грязные на бледной коже, служит напоминанием, что бежать больше некуда.  -сложно забыть имя человека, который забрал у твоего друга самое ценное, пока ты беспомощно за этим наблюдал. люмин помнит не по этому, а по тому, что ломает ночами долгими, отчего меч из ослабевших пальцев падает на пол и ноги перестают держать.  властная, великолепная, такая чертовски прекрасная. жить мыслями и предвкушением новой встречи, сжигать себя в диком пламени алой ведьмы и предавать убеждения в который раз.  губы озорные, распаляющие, так чудесны под небом тёмным, а пальцы сжимаются в волосах. огонёк сигареты трепещет на ветру, и люмин почти не боится, клеймит себя посмещищем и не справляется с нервами, тоже сдающимися и жалкими, порванными сомнениями и тревогой.  сжатые зубы ноют, такая слабая, люмин всю силу ещё в первую встречу растеряла. отомстит, оставив на шее багровые цветы, а доказательство превосходства оставит зашитым в старые раны.  изящные пальцы сжимают подбородок, люмин себя не выдаст, а смех, громкий, издевательский, пробудит лишь новую волну тоски и желания умереть. -глупо. люмин знает. на дворцовой дуэли задохнется и отбросит оружие, отдаст победу, если ещё не подарила её вместе с сердцем, пусть и обычным, не божественным.  поцелуй смазанный приласкает щеку бархатную и люмин, наконец, сдастся.