Янтарь созвездий

      Когда ты видишь сияние солнечной улыбки, когда ты впервые ощущает осторожные теплые объятия, когда в золотых глазах мерцает лишь счастье, ты не беспокоишься о будущем, не думаешь о своих обязанностях. В этот краткий миг ты открываешь в себе способность чувствовать, способностью верить, способность плакать.       Сяо осторожно обнимает в ответ, не отталкивает, не исчезает в дымке, поддается теплым рукам и расслабляется. Итэр чуть сильнее сжимает, укутывая его целиком своей аурой, своим присутствием. Сяо не понимает этого тепла, разливающегося внутри, не понимает, что с ним делать, но начинает двигать пальцами, рукой, касаясь спины, лопаток, косы. Сяо изучает это чувство мягкими поглаживаниями, расчесывая локоны золотого солнца. Он забывается, захлебывается в тонне эмоций, которые раскрывает волнами Итэр, теряет цель и уходит за ним в минуты собственной слабости.       Итэр становится для него солнцем, он становится очагом, теплым и родным домом, что он смог обрести за время своего существования. Итэр ощущается на губах и языке воздушным и сладковатым тофу. Он смущенно стирает оставшиеся кусочки десерта и отводит взгляд, отчего-то напрягаясь.       Сяо старается поддержать, обнимает юношу, и тот отмирает, вздрагивает в мгновения потерянности в собственных мыслях, улыбается надломлено, закрывает глаза и утыкается в собственные руки.       Сяо старается, но с ужасом осознает, что он не успевает в тот самый миг, когда путешественник начинает падать вниз, делая шаг в бездну за такой же звездой, когда тот замечает и лишь дарит прощальную теплую улыбку и шепот: «До встречи». ***       Долгие сотни лет почти не меняют его. Почти не трогают облик вечного подростка, оставляя и хмурость, и отстраненность, отдаленность от людей. Меж тем бывший архонт вписывается в быстро меняющиеся устои людей, и он ведет его вперед, показывая, что их время давно прошло и нужно идти дальше. Сяо следует за ним, следует за Венти, раздраженно уходит от шумных тусовок и мест, предпочитая находиться в одиночестве, изредка нарушаемом теми остатками Барбатоса, что он когда-то знал.       Венти, сколько бы он не пытался, все же не поспевает за новшествами, является для сменяющихся людей каким-то странным человеком, который может поддержать любой разговор и научить играть на музыкальных инструментах с нескольких уроков.       Сяо же в какой-то момент времени ловит себя на мысли, что он понимает диалоги юного поколения людей, и даже начал вливаться в группы, периодически исчезая.       В таком же обществе засветилась блондинистая макушка с низким хвостом. Ему показалось. Шепчет сознание и сердце, тянет тугой узел. Скольких уже видел? Напоминает ему мир. Они - не он. Правда бьет сильно, выбивая желание дышать и жить.       - Сяо. – он отвлекся, вновь потерялся в собственных переживаниях. – Да что с тобой? – он не изменился: все тот же возмущенный взгляд хитрющих глаз, все тот же блеск в них и желание летать свободно.       - Я… - Сяо вновь замолкает, смотрит вперед, где вновь мелькает блондинистый хвост.       - Ветра мне шепчут, - тихо тянет Барбатос, - что он похож.       Венти откидывается на стену очередного университета, тянется выше, пытаясь отследить маршрут «их старого друга», но не успевает, сбивается концентрация неосторожным толчком в плечо. Сяо подхватывает неосторожного парня и осуждающе провожает спину бегущего человека.       Он ловит золото глаз однажды на перемене. Замирает так внезапно, что в него врезается девушка. Парень переводит взгляд чуть ниже и улыбается настолько теплой улыбкой, что в груди все замирает: она предназначалась не ему. Такая же блондинистая макушка обходит застывшего Сяо. Близнецы – тихо шепчет сознание – вновь здесь?       - Мы знакомы? – голос, такой же мягкий, солнечный. Путешественник, как бы хотелось, чтобы это был он, становится более серьезным, вглядывается в черты его лица, но не находит ничего в них знакомого.       - Нет. – Сяо почти задыхается, выговаривая еле слышимо, отворачивается от призрака прошлого и порывается уйти, но руку перехватывают.       - Я видел тебя несколько раз здесь. – парень чуть отводит взгляд. – Меня зовут Эфир.       - Сяо. – глухо, безэмоционально, будто бы отдаляясь и закрываясь.       - Мы еще пересечемся? – золото глаз плавится, становится знакомо медовым.       - Может быть. – Сяо уходит, оставляя близнецов, оставляя это место.       Девушка пристально смотрит на своего брата, наблюдающего, как исчезает странный юноша. Люмин со смешком щелкает возле глаз Эфира и тянет его вперед: стоять на проходе – не лучшая идея.       - Ты его где-то уже встречал? – ей и вправду интересно.       - Не думаю, что до переезда мы пересекались. – парень откидывает наваждение и уже со спокойной душой идет вперед. ***       Венти смотрит на собирающегося на ночную вылазку Сяо, смотрит, как сильнее привычного хмурятся брови, как застывает взгляд янтарных глаз, как заостряются черты лица.       - Справишься? – Барбатос в его душе, в его редких появлениях переживает за прежнего Сяо, за ту часть жизни, что не исчезла с развитием мира, хоть и во много раз ослабла.       - Всегда справлялся. – но в голосе нет уверенности, сегодня слишком напряженно.       - Да благословят тебя ветра. – он давно не архонт, но частичка первозданного все равно попадает на Сяо и окутывает его пологом.       Охотник на демонов благодарно кивает уснувшему Барбатосу и выпрыгивает из окна их квартиры. ***       - Эфир, нам бы в общежитие вернуться. – Люмин хмурится, ощущая напряжение в воздухе.       - Вернемся. – парень разворачивается в сторону сестры и расслабленно улыбается. То, что здесь витало, притягивало, хотелось увидеть сорванный страх с собственной души. – Сейчас и пойдем.       Юноша осматривает в последний раз территорию парка и, не найдя того, что могло создать такое напряжение, разочарованно выдыхает, направляясь к выходу.       Минутами позже в воздухе разворачивается бой, уничтожение без права на сопротивление. Охотник чувствует остаточное присутствие людей и надеется, что их не успели поглотить. В голове отчаянная мысль бьется словно птица об клетку, лишь бы они ушли раньше.       - Ты какой-то уставший.       Эфир видит сонного студента и подходит к нему со спины, осматривает на наличие видимых ран, но не находит ничего серьезнее пореза на ладони. Глаза открываются сразу же, заманивая своей насыщенностью в янтарь созвездий.       - Ночь тяжелая. – и все же в этом парнишке есть что-то знакомое, что-то отдаленно напоминающее его.       - Работа? – Эфир и сам понимает, что скорее всего она, но пообщаться отчего-то хотелось.       - Да. – коротко, без подробностей, но так и следует: для людей этот мир давно изменился.       Они сидят под развесистым дубом, среди зелени и постоянно ходящих в разные стороны студентов. Они сидят в тишине. Не напряженной, теплой, которая может быть лишь у хороших знакомых, с кем ты разделил многие тайны. Эфир тянется к сумке, достает термос и улыбаясь протягивает сонному парню. Тот лишь на миг хмурится, кивает и делает глоток. Чай. Простой, без добавок. Тот, что отдает немного тяжелыми воспоминаниями, где он в тот день остался совсем один, без помощи за плечом.       - Все будет хорошо. – шепчет золотой юноша и смотрит в небо, что едва ли проглядывается за кроной дуба.       - Будет. – вторит ему Сяо и кивает своим мыслям, отстраняясь от минувших лет, засыпая под шепот ветра, укутываясь в ощущение родства, окунаясь в присутствующий запах призрака из прошлого. ***       - Сяо! – Венти никогда не церемонился, давно отбросил хоть какие-то рамки, разграничивающие их суть. – Ох, привет, Итэр. – зелено-голубые глаза чуть прищурены, читают замешательство на лице юноши.       - Ахах, нет, - парень чуть улыбается, - мое имя читается иначе. Эфир. – поправляет его он.       Венти смеется, кивает и повисает на Сяо, смотрит на него изучающее, затрагивая каждую клетку его вида. Это он. – слышится голос ветра в сознании охотника. Это не может быть он – отрицает выводы Барбатоса.       - Но я рад с тобой познакомится, Венти. – Эфир улыбается, осознавая, что эта местная звезда всех концертов является другом его нового знакомого.       - А как же я рад, Эфир. – зеленовато-голубые косички дергает играючи ветер, шутит и с низким золотым хвостом. – Заходи как-нибудь к нам.       Венти убегает, оставляя ребят на едине, вспоминая печальную историю их расставания, вспоминая, как путешественник сделал свой выбор в сторону падающей в пропасть сестры, до последнего стараясь поймать ее, вспоминая, как исчезли близнецы в самый последний миг, соприкасаясь. Разбились пылью созвездий, вернулись в поток времени и бесконечного пути звезд. ***       Эфир тянется за тянущей болью в собственной душе, пытается понять ее. Но ничего, кроме янтарных глаз, застывших в испуге, полных боли, он не находит. Так похожи на глаза Сяо, так похожи на те, что он видел на картинах прошлого.       Люмин пожимает плечами на переживания брата, но ведет его в те самые музеи и долго всматривается в картины, написанные в древности истории. Девушка соглашается, что что-то похожее в них есть, что-то ощущается, но списывает на цикличность. Эфир цепляется до последнего за этот взгляд, цепляется, как утопающий.       Парень долго всматривается в пустоту мира, где высотками раскинулись дома людей. Блондинистые локоны в этот раз заплетены в косу, губы изогнуты в печальной улыбке. Он задумал глупость. Эфир лезет на дерево, с опаской поглядывая на высоту. Даже если это ошибка, он не умрет. Срывается беззвучное «Сяо», ветром уносимое куда-то далеко, затрагивая тени в душе, даря тот самый свет, что потерялся вместе с падением.       Сяо ловит готового уже приземляться юношу в собственном прыжке телепортации. Внутри натянулась тетива и выпустила стрелу. Он не осознал. Не попытался понять, что на него подействовало. Выпрыгнул прямиком из разговора с Венти. И теперь до сознания доносится такой довольный смех Барбатоса.       Сяо ловит Эфира и смотрит с таким ошеломлением на юношу, что готов вытрясти из него все. Еще один прыжок в воздухе, и он приземляется недалеко у обрыва, вглядывается в медовые глаза и требует ответа.       - Это правда. – шепчет блондин. – Алатус. – имя режет слух, давно его никто не называл. – Я вернулся.       В глазах Эфира бесконечно счастье от исчезновения размытого облика, от прояснения взгляда, от теплых и крепких объятий, от стискивающего душу огня прошлого.