when the sun goes down

Я не могу понять, почему он смог разбить меня, но снова собрал так, что я стал совершенно другим человеком. Разве к таким, что не могут понять простое «остановись, это больно» возвращаются? Меня можно теперь называть слабым человеком. Ведь я такое в собственной жизни не планировал. Даже мысли и не было, что, закончив своё задание, я попадусь, а дальше всё пойдёт по не той дороге. Я понимал, на что шёл тогда, но был уверен — я смогу добыть нужную информацию. И я это сделал, но единственной ошибкой было, что я не учёл вероятность опасных последствий. Таких как «Вегас». Сказать, что я боялся? Совсем нет. Удары, пощечины и даже цепи, которыми он меня держал в комнате — не вызвали во мне страх. Моя работа охранять босса, разве я должен быть слабым? Такие вещи меня никак не пугали. Я был твёрд, с каждым ненавистным взглядом Вегаса, понимал, что лучше смотреть прямо в глаза. В таких моментах, в нём вспыхивала злость — даже в метре от себя, чувствовал, как от Вегаса исходит неприятное раздражение и замечал его трясущиеся руки. И я понял. Вегас не любит сильных духом людей. Чёртов псих даже сравнил меня с собакой. Даже не раз. Возможно, подумал, что я чересчур податливый. Честно, я никогда не был таким, а господин Кинн, кто по словам Вегаса тянет меня за поводок, мой босс. У него есть право на это. Он моя работа. А для таких людей, как Вегас, я показываю характер и имею право защищаться. Единственным спасением было собственное дыхание. Лежа на кровати, в бездыханной тишине и в темноте, в котором я не видел себя — успокаивало лишь звук дыхания. Я был жив: двигал руками, ноги были целы, но дня два я не мог нормально вставать на ноги, шатался, как пьяный, устало искал, за что можно руками ухватиться. Совсем голый. Беспомощный. Измученный. Возможно я сильнее, чем себе представлял. Ведь, если захотел смерти — то сделал бы. Либо себя, либо Вегаса ждала бы смерть. Но оба живы, оба изменились. Разве это не означает, что я помог Вегасу опомниться? Изменить взгляд на людей? У Вегаса была собственная позиция насчёт окружающих его людей. И обо мне, в том числе. Но я смог изменить ситуацию в лучшую сторону. Сказал, что он самый слабый человек, кого я видел в своей жизни, но в то же время с болью в сердце, что я хотел его обнять крепко. Прижать к себе. Объяснить, что собою же Вегас делает мне больно. Каждую секунду я был готов убежать. Старался. С приходом ночи, страх поглощал не только меня, но и Вегаса. Я не мог понять, почему мы оба испытываем это, но в то же время наши страхи совсем не одинаковые? Словно он темнота, а я луна, что в страхе продолжает светить, боясь от солнца. А ведь наши ночи были кошмарные. Оба испуганные — один боялся от одиночества, второй спокойно закрыть глаза. Так и ночи стали длинными. Больше разговоров и недосказанности. Я, как человек, выросший в любящей семье, быстро понял причину страха. Страха, что держал настоящего Вегаса взаперти. Ему сделали больно, а я не люблю, когда человека бьют за ничего. Особенно в лицо. Это больно. От простых пощечин, я начинаю чувствовать себя униженным. А Вегас не дышал даже в собственном доме. Я тронул избитое лицо. Увидел, как дрожат его губы и осторожно коснулся красной щеки. Сначала Вегас боялся, поэтому не подпускал, но разве человек много думает? Совсем нет. Хватит несколько дней. Нужно лишь показать, что ты не опасный и хочешь помочь избавиться от страха. Взять за руку и показать что-то новое. А иногда это новое — человек. Вегас продолжал возвращаться ко мне. Начал чувствовать во мне тепло и безопасность. Если бы видели, каким он становился прекрасным человеком. Любые мои желания спешил исполнять. Я просил — он давал. Так и разговоры стали больше. Звонки, что не несли никакого смысла, помогли Вегасу начать заново дышать. По ночам он прижимался ко мне сзади. Было тепло. Мне это начало нравится. Я продолжал просить. Вегас стал мне подчиняться. Были и моменты, когда Вегас выходил из-под контроля и не понимал, какую гадость он несёт. В такие моменты я знал, что важно не показывать слёзы и делать вид, что ты не обижен. И лучше молчать. Любое слово могло его спровоцировать на агрессию. Он меня ставил перед выбором. Делился секретами и личной информацией. Пустяки со стороны, но это было то, чем Вегас не делился с кем-то всю свою жизнь. Группа крови, умение ориентироваться в сложной ситуации и насколько он перфекционист. Через столько боли и страданий, обиды и страха — мы пришли к той самой точке. Непонятной и холодной. Я стал путаться. Разве я просил быть его добрым? Приносить что я прошу? У меня нет магических способностей очаровывать людей — никогда не подцеплял девушек в клубах, не флиртовал держа в руках сигареты, не старался быть лучшим в сексе, чтобы меня умоляли оставаться с ними быть навсегда. Но ему нравилось смотреть, как я извиваюсь под ним, через стоны произношу его имя и цепляюсь за горячую шею. Я не мог не реагировать на столь насыщенные касания, что вызывали ощущения, которых у меня в жизни и не было. Секс с настоящим Вегасом открыл во мне новую сторону. Мне нравилось слушать его тяжелые стоны, разговорчивость во время секса и комплименты, которыми он одаривал, пока получал оргазм первым. Но где я шагнул неправильно? Я не такой красивый, как Порш. Не богатый, лишь телохранитель, что совестно выполняет работу. Да, я многим людям привлекателен. Но тебе, Вегас? Как? Где была моя ошибка? Звонки, разговоры и вещи, как укрыть одеялом, когда ты спишь… ты настолько не получал любви и комфорта, что я мог растопить тебя за столь короткое время? Как мне верить? Как быть уверенным, что это не мимолётная одержимость? Я буду помнить каждое твоё слово, сказанное в мою сторону. Каждый взгляд, что ты дарил мне в последние дни — они были лучшими. От них мне было больно. Но больнее было, что стал воспринимать всё, как есть. Ты забыл, что я здесь. В твоём доме, в цепях, как собака, которая ждёт хозяина, чтобы её покормили. Ты не замечал, что я человек и у меня есть сердце. И возможно новое мнение о тебе и изменениях. Одним сообщением крайняя точка стала ближе. Нет, это было не ревностью, даже если я чувствовал, что меня использовали. Меня этим нельзя было сломать, но я много думал. Пока ты обнимал и сопел сзади меня, я не смог уснуть. Каждая новая мысль лишала меня адекватности. Всё началось ночью и продолжалось до нашего с тобою последнего момента. Ты был легкомысленным, принял мои смешанные чувства за ревность. Меня не должно было волновать остальные люди в твоей жизни и какую роль они играют. И этот твой «друг» стал лишь удачным толчком моего спасения. И поведения, которого я не ожидал от себя никогда. Я буквально был в огне. Началось это незаметно. Я вспоминал чужие мнения о тебе, как мой босс относится ко второй семье и почему я должен терпеть, как меня сравнивают с собакой и давать топтать ценные чувства такому человеку, как ты. С каждого нового круга мыслей, по моему телу проходила волна кипящей воды. Во мне смешались обида и ярость — я дрожал и не понимал откуда во мне понемногу начали появляться новые силы, хоть после бессонной ночи я даже воду пить не захотел. Я начал закрывать глаза. Во мне кипела глубокая ярость, что смешивалась с морозной обидой и терзали всё, что есть во мне. Но дальше уже я ничего не чувствовал. Как только взгляд упал на цепи, понял, что теперь не остановиться, пока не сломаю себе руки. Цепи были тяжелые: первым делом, это была стена, куда я мог приблизиться и попробовать снять их самым травмирующим способом. Никакой боли и реакции. Продолжаю бить по стене, надеясь, что смогу освободиться. Никаких изменений, а цепи всё также на моих руках. В области груди становится тяжело, как только слышу знакомый голос сзади. Злость поглощает, и я кричу слова со всех сил, что и повторял с первого дня. Вегас пытается остановить и пугается, увидев мои руки. Полная чушь. Каждое твоё слово — необдуманное. Разве, ты держал бы меня так, если хоть имел обычную человеческую совесть? Разве так держат человека? Если я остался с тобою в цепях надолго, я бы усомнился в своей адекватности. И в последний раз ты успел наделать ошибку, что сильнее надавило на моё сердце. Я чувствовал, как мои глаза наполнялись слезами, и я бессознательно упал на колени. Крепко сжал руки в кулак и начал бить по полу, чтобы наконец сломать эти тяжелые цепи. Я мог лишь показать, что смогу убить себя. Таким страшным образом, я мог остаться без рук навсегда. Тяжелый стук по полу перебивал его дрожащий голос. Он умолял меня остановиться, но я видел только свои руки. В крови. Я испачкал чистый пол, на который Вегас боялся даже свои волосы оставлять. Первый удар — никакой боли. Второй удар — никаких изменений. Третий удар — я перешагнул грань адекватного поведения. Напряженное дыхание перебили его слёзы. Вегас крепко схватил мои руки и нервно начал искать ключ в кармане. Жалкие несколько секунд, и я наконец избавился от главного источника моей глубокой обиды. Но как только поднял голову, увидел красные глаза Вегаса. Короткие всхлипы не давали ему нормально высказаться, но я всё слышал. И это было самым главным в тот самый момент. «Я обещаю, что не сделаю тебе больно. Мне жаль за каждое плохое чувство, что ты испытал из-за меня. Я не могу без тебя, Пит. Я нравлюсь себе, когда ты со мной» То, что происходило внутри Вегаса, было видно на лице — сожаление вырывалось каждую секунду и после его короткой «люблю тебя» я громко разрыдался. На душе стало тяжелее и ощутил, как воздуха практически не стало хватать. Вегас. Прости. Я сильный человек. Это был самый лучший выбор из всех.