рассвет

Она умирала. Её небесный отец, первый из фараонов, божественный Ра, давно пересел в ладью Сектет , направляясь в воды, что текут к загробному миру, и ей пора следовать за ним. Но ей не хотелось! В груди горел не яд, попавший туда с соком граната, что поднесла «преданная» служанка, там бушевала ненависть. Она, Нефертати, дочь фараона Тутмоса II, должна была править! Стать Великой женой своего сводного брата, Тутмоса III. Разделить с ним ложе и трон! Но он её предал. Сначала заявил, что женится на другой, а она, Нефертати, всё ещё может войти в храм и стать главной супругой Амона, сохраняя большую часть власти. Но этого было мало! И она так и заявила ему прямо в глаза, выбирая выражения, не совсем подходящие для дочери фараона. Лицо Тутмоса не дрогнуло — он даже не рассердился. И вот тогда Нефертати впервые ощутила признаки страха, ведь за неё всё уже решили, ничего не изменишь. Она видела свою смерть в его глазах. Вместо приобретения тканей и благовоний, которые так любила, надо было приобретать больше сторонников и воинов, чтоб стояли нерушимо за её плечами, не давая приблизиться неугодным. Оказалось, что жизнь её слишком хрупкая, а тело такое слабое. Сейчас она и руку поднимала с трудом, и слова не желали подчиняться, складываться во внятные фразы.       — Жрец, — просипела еле слышно. Зрение, слух, обоняние — все её предало. Виделись мелькающие вокруг тени, слышались странные звуки: то заунывный напев жрецов, то колыбельная матери, то смех Тутмоса. Когда они были детьми, то играли вместе, носились по коридорам и внутренним дворам огромного дворца — она убегала и пряталась, он её искал. Тени метались по стене, наклонялись к лицу — торс взрослого мужчины, лицо вытягивается, превращаясь в шакалью морду. Нет, Анубис, нет!       — Жрец!       — Я здесь, моя госпожа. Всё готово. Вы уверены? Ритуал разорвёт связь между вашим телом и духом. Лишит возможности попасть в Камышовые поля , где вы могли бы провести вечность в неге и удовольствиях. Это проклятие, моя госпожа, не дар. Десятилетиями ждать в ничто, пока светила не станут на небосводе в нужном порядке. Пока не родится человек, душа которого способна будет уступить место вашей. Не лучше ли… отпустить?       — Ты ведь не солгал мне, жрец? — она собрала последние силы и ухватила старика за руку. Под её пальцами кожа медленно синела, но жрец не посмел отдёрнуться. — Мой брат последует в эту проклятую вечность вместе со мной? И мы встретимся вновь?       — Да, госпожа. Наложница принесла нам ткань, пропитанную его кровью. Подобрала, когда нашего фараона задели клинком на тренировочном плацу. Нефертати прикрыла глаза. Её брат-фараон был сильным и умелым воином, легко превосходящим в бою троих своих стражей. Но и в ней текла божественная кровь, и она владела копьём и луком, бесстрашно участвовала с отцом в царской забаве — охоте на гиппопотама. Хорошо, что отец не увидит её смерти.       — И если у вас сохранился предмет, который долго касался тела вашего брата, то мы можем приступать. Он последует за вами. Не сразу, но неминуемо, и возродится тоже, чтобы вы смогли отомстить, — заключил жрец.       — Да. Сохранился, — кулак разжимался с трудом. Пряжка от детских сандалий, которую Тутмос потерял, а она нашла и забыла отдать. Всё тянула, а после оставила себе. Тогда он был ей братом и приносил финики. Высыпал помятые плоды в её лодочкой сдвинутые руки. Смешно, как щенок, облизывал свою ладонь, пока она жевала. Жизнь оказалось такой короткой — Нефертати вступила в своё пятнадцатое лето, — но жрец клялся, что оно не будет последним. Её поместили на холодный камень, словно добытый из загробного мира, просто ледяной. А тело её горело, полыхало огнём, теперь уже не только изнутри — полностью. А перед глазами полыхал змей, кусающий собственный хвост — Мехен, он следует за ладьёй Небесного отца в загробном мире, пока тому не придёт время вернуться на небосвод.

***

2078 год

      — Эрти! Эй, Эрти! — Линда ударила по щекам подругу раз и второй, с совершенно безучастным выражением лица.       — Ты её сейчас просто добьёшь, — озабоченно хмурился Нейтон. Конечно, лучше бы Эрти очнуться, и побыстрее — сумерки сгущались, что увеличивало риск для них всех. Но девушка сорвалась со скалы, подвернув ногу и около часа не приходила в себя.       — Значит добью, и мы побежим изо всех сил. А так не понятно, жива она или окочурилась. Эрти! Линда уже не просто нервничала, она вспотела от страха. Ей хотелось оказаться как можно дальше от скал, куда кучка выживших пробиралась в поисках корней, которые можно есть. На открытых пространствах выкапывать что-либо смерти подобно — сразу сожрут тебя. Или зверьё, или деревья, из тех, что научились выдёргивать корни и шастать в поисках поживы. Мать Бернадет в приюте — это пока стена удерживала натиск, и они жили в большом поселении, — рассказывала, что всего лет двадцать назад буки и липы росли смирно на одном месте, но радиоактивные дожди изменили это дело.       — Эрти! Твою мать! Моя мать была дочерью одного фараона и женой другого, а Тутмоса родила наложница, — подумалось зло. Тело перестало гореть, но боль не оставила его совсем — сложно даже глаза открыть.       — Где я?       — Загораешь на пляже у океана, — злилась Линда. — Ты идти можешь? Про океан и пляж они знали только по выцветшим открыткам, которые прикнопили на стене приюта задолго до их рождения. Картинки не то, что не сдирали со стены — берегли, старательно разглаживали и выдумывали истории про каждую, когда непогода мешала выйти даже под навес. Там, кроме океана, были ещё пальмы, красивая церковь, красная машина, которая особенно нравилась Нейтону; поезд, несущийся по мосту над пропастью и звёздное небо.       — Бог Ра покинул небесный свод? — удивилась Эрти, разглядывая сумеречное небо и потирая затылок.       — Последний раз спрашиваю, блаженная, — Линда дёрнула подругу за руку, побуждая встать. — Ты сможешь идти? Или уйдём без тебя.       — Видать здорово головой приложилась, — обрадованно заключил Нейтон и забросил связку корней за спину. В пещере их почистят и подержат над костром, чтобы ушла горечь. Тогда можно будет жевать, долго жевать и не отравиться. Бросать девушку ему не хотелось — не то, чтобы она ему нравилась, скорее наоборот — уж слишком странная. Но Эрти умела находить еду, и вообще… не унывала. С ней спокойнее.       — Могу, — кивнула Эрти и заковыляла следом за ними, время от времени потирая то ушибленный локоть, то затылок.

***

С того вечера, когда Эрти приложилась головой о камни, прошло несколько месяцев и они были полны перемен. Нейтон торопливо обгладывал мясо с тушки на вертеле, который держал в руках, даже не вытирая жир, бегущий по подбородку — потом, всё потом. Мясо быстро остывает, становясь жёстким и жилистым, надо успеть пока горячее и можно прожевать.       — Я думала, она чокнулась, когда заявила, что этих, из северной пещеры, надо загнать на нижние уровни и заставить работать на нас, — Линда глотала куски, почти не жуя, поэтому умудрялась говорить. — Но смотри-ка, у нас получилось! Она взмахнула почти пустым вертелом и сыто икнула. Нейтон согласно кивнул. Дожевал, вытерся и только тогда ответил.       — Эрти твердила, что рабство одобрил Осирис или как-то так. Что это нормальный порядок вещей и так должно быть. После того, как ударилась головой она постоянно выдаёт такие вещи. Он сам не мог понять, как может принимать подобное, ведь они сбежали почти из похожей ситуации — после того, как стена рухнула, деревья развалили посёлок, — их ведь пытались заставить добывать себе еду приютские, из тех что старше.       — Даже не начинай, чистоплюй, — Линда ткнула в него вертелом. — Я сто лет не жрала ничего лучше, хотя сто лет я и не проживу. И копья Эрти научила нас мастерить просто убойные.       — Убийственные. Да я не об этом, — Нейтон принялся собирать остатки костей, чтобы потом отнести в вольер к таким же грызунам, которых они только что ели. — Помнишь, она всё твердила, что хочет найти парня, по имени Тутмос? Вроде как он её брат, и он её предал?       — Дурацкое имя, помню. Всё блажила, что убьёт его, когда отыщет, — нахмурилась Линда. — Это ты к чему?       — Наши разведчики встретили других. Из группы на севере, они сильнее, но пока не собираются вроде на нас нападать — есть другие проблемы. Так вот, за главаря у них тип по прозвищу Фараон. У него просто татуха такая, типо пирамида на плече, — затянул Нейтон завязки на мешке.       — И что, ты хочешь разболтать Эрти об этом? Чтоб она ломанулась туда и нас всех передавили? Бля, только жить начали нормально! — Линда даже вскочила и ткнула его в плечо. — Что?       — Не собираюсь, — потеряв равновесие, Нейтон шагнул назад.       — Так значит захлопни пасть и помалкивай, умеешь? Если нет, то научись!

***

Тэйт смотрел в костёр, но видел сквозь огонь отнюдь не покрытые копотью своды пещеры. В языках пламени мелькали лица, образы, позабытые тени, которые он почти не узнавал, ведь богиня Сопдет воскресала уже бесчисленное множество раз. Но она явно благоволила ему, бывшему фараоном когда-то, дожидалась часа, когда сможет забрать к себе, на небо. Не спалось — до Тэйта дошли слухи, что его ищут. Значит Нефертати снова появилась поблизости и их встреча всего лишь вопрос времени. Однажды им помешала встретиться эпидемия чумы в Лондоне. Было дело — Нефертати стреляла в него из револьвера, но он скатился по причалу, нырнул и выжил, чтобы вытолкнуть её из окна при следующей встрече. Они каждый раз оказывались у грани, но Тутмос был достаточно живуч и удачлив, чтобы Нефертати не удалось его убить. Но ведь когда-то у неё получится? Почему бы богам или провидению, или мирозданию, что там управляет этими циклами, не дать ему передышку и возможность прожить по-человечески хотя бы одну жизнь? Как бы Тэйт не стремился избежать встречи, она всегда случалась и каждый раз неожиданно. В сумерках его бойцы притащили пойманных пещерников. Худых и вонючих оборванцев, малолеток, вооружённых отлично сработанными луками и копьями. Нефертати он узнал сразу. Даже не по чуть раскосым, рысьим глазам, не по манере вздёргивать вверх подбородок и закусывать губу. Просто — узнал.       — Зачем вы сюда пробрались? Кроме того, что отличил бы её среди многих, Тутмос знал, что у неё припрятано оружие. Обломок ножа в рукаве, лезвие в ладони, капсула с ядом под языком, — обязательно что-то есть. Она ведь приходит, чтобы убить и помнит только это. Сколько раз он пытался договориться — безрезультатно. Но в этот раз Нефертати его удивила.       — Я ищу брата. Не помню многого, но точно знаю, что в приюте у меня был брат, — казалось, что девушка сама озадачена тем, что говорит. Они стояли у входа в пещеру, над которым нависало угрюмое грязное небо. Оно было таким всегда — в начале дня и конце, в середине. Несколько поколений не видели солнца и люди забывали, как оно было — раньше. Бог Ра отвернулся от нас, — промелькнуло в голове.       — Даже если это и так — чего ты хочешь? — настороженно спросил Тэйт.       — Не знаю. — Эрти смотрела угрюмо, но не делала попыток напасть. — Объединиться? Объединиться — это вариант. Пока Нефертати не вспомнит, что хотела его убить, может удастся прожить какое-то время мирно. И вообще — пожить. Потому что после её смерти следовала и его, неминуемо.       — Попробуем, — пожал плечами Тэйт и протянул руку для рукопожатия. Татуировки змея на его и её предплечье соединились — Мехен кусал себя за хвост. Серая масса облаков расступилась, пропуская робкий луч даже не солнца — света. Рассвет, — вспомнил Нейтон улыбаясь, — в углу на совсем небольшой открытке был рассвет над утёсом.       Вслух ничего не сказал, не хотел портить момент. Да кроме него никто и не заметил.