победа сердца над разумом

-Маааалфой! – голос у Боула максимально язвительный. Правда, ему на это искренне насрать. Скорпиус даже не утруждает себя ответом. Если, блядь, тому есть, что сказать – вперед. Сам он слишком сосредоточен на дороге перед ним. Они уже добрых полчаса тащатся по узкому подземному коридору. Одному из двух, что еще связывают Хогвартс с Хогсмидом. Слава Мерлину, что ни директриса, ни ебаное министерство во главе с мамашей Роз об этом не знают. Хотя, если быть честным, слава Альбусу, мать его, Поттеру. Мерлин тут был совершенно не при чем. Карта Мародеров по-прежнему показывала семь тайных туннелей, связывающих школу с окрестностями. Еще про один они знали по воспоминаниям семейки младшенького и сумасшедшим сказкам Скитер, на которых она сколотила свое состояние. Серия книг про падение Темного лорда, которые та штамповала с упорством гоблина, разлеталась едва ли не успешнее квиддичной символики накануне Чемпионатов и Кубков. И хотя формально, каждый раз она клепала одно и то же, всем было насрать – ядовитое перо хамоватой старушки так уверенно выдавало новые-старые слухи за чистую монету, что разбирали это дерьмо, как горячие пирожки. И Скорпиус прекрасно помнит, как папаша вопил и швырялся всем без разбору, когда в очередном переиздании Скитер запустила сплетню, что между ним и мамашей Роз был тайный роман. Такой, что чуть ли не ради этой большой и тайной любви Драко Малфой предал Темного лорда. Накидавшись, папаша даже порывался дойти до Визенгамота, лишь бы доказать, что это все пиздеж. Вмешался дед, влепив папаше такую оплеуху, что Драко несколько дней не показывался из своей спальни. Только мать время от времени, поджимая губы, заходила к нему и практически сразу возвращалась с тем же мрачным и недовольным выражением лица. Поэтому, когда два переиздания спустя, Скитер сообщила, что роман имел место быть, вот только вечная подружка Гарри Поттера тут не причем, а тайная любовь на самом деле связывала отпрыска Малфоев и самого Избранного – папаша даже стойко это перенес. Хотя мать первое время ходила вокруг мужа на цыпочках, и даже дед предпочитал хранить молчание. Собственно, этот самый ход – между потайной комнатой замка и трактиром Аберфорта Дамблдора, который охранял портрет его сестры – многим не давал покоя. Старик, конечно, рассказывал всем сказки, мол, коридор давно разрушен, раз уж в нем пропала необходимость, но младшенький как-то упомянул, что все это лажа – и этот проход единственный остался нетронутым. Потому что у него у единственного была обычная охрана, а не магическая. Остальные ебаное министерство снесло под ноль. Потому что мамаша Роз решила, что это небезопасно. Вот, блядь, кто бы мог подумать. То есть, когда она сама шароебилась там в компании Поттера-старшего и своего будущего мужа, опасности, конечно же, не было. Хуй с ним, что уже начиналась война. Хуй с ним, что на тот момент все считали будто Сириус Блэк, беглый преступник из Азкабана, жаждал пристукнуть избранного якобы ради Темного лорда. Тогда ебаной Гермионе Грейнджер-Уизли не нужно было стучать, что эти ходы существуют. Неа. Другое дело, когда она стала начальником Департамента магического образования. Вот тогда да. Тогда, блядь, опасность стала прям осязаемой. Альбус тогда и устроил весь этот идиотский спор с братцем ради Карты. Ему нужно было найти все, чтобы понять, какой из проходов реальнее восстановить. По итогу он выбрал один из тех коридоров, что обвалился без участия Министерства магии, а самым обычным естественным путем. И хотя, конечно, все то, что проделал здесь младшенький, вызывало восхищение, но Малфой был честен – проделал с явным похуизмом. Стены то тут, то там до сих пор осыпались. Ломаные опоры вылезали рваными кусками прямо из земли, сорванные только в тех местах, где мешали проходу. Там, где коридор приближался к поверхности, верхние перекрытия были пробиты мощными корнями деревьев, растущих сверху. И Скорпиус искренне ненавидел таскаться туда-обратно. Потому что, блядь, гребаный Альбус Поттер – слишком везучий сукин сын. Он будто нутром чуял, когда нужно пригнуть свою гениальную башку, а где увернуться от выломанных брусьев. А Малфой нет. -Аууу? – снова открывает рот Боул. Скорпиус держит перед собой палочку и думает, что они, похоже, скоро начнут подниматься вверх. По крайней мере, ему казалось, что в последний раз он уебался башкой именно где-то здесь. -Ты меня вообще, блядь, слышишь? – пыхтит за его спиной Логан. Света от обычного Люмоса немного, и он быстро тонет в глухой темноте коридора, но тот практически дышит Скорпиусу в спину, так что оборачиваться – даже из вежливости – абсолютно бессмысленно, только ослепнет с непривычки. Поэтому он привычно тянет: -Ага. -Надо же, - язвительно фыркает Боул. Тычет ему палочкой в плечо, и наигранно-вежливо уточняет: – Тогда ответь-ка, мне уже можно перестать косить под дебила? Скорпиус в кои-то веки успевает заметить низко висящий из потолка корень и резко опускает голову, ныряя под него. Младшенький бы им гордился. -Ну, типа я не понимаю, нахрена ты меня сюда… СУКА! – язвительный тон резко сменяется воплем, и голос Боула гулким эхом разносится по узкому земляному коридору. – Твою мать! Малфой оборачивается, когда понимает, что Логан остановился и неистово растирает ушибленную голову. Собственно, когда об этот корень уебался он сам, младшенький только фыркнул и бросил себе за плечо «Поразъебистее, дружочек! Мы так-то опаздываем!» Боул и не пытается сдвинуться с места даже спустя пару минут. Только пыхтеть начинает все громче и громче. -Расслабься, - усмехается Скорпиус. – Это все еще не смертельно. -Пошел ты, - выплевывает Логан. И спустя мгновение бросает: - Мудила! -Ну, давай я тебя в лобик поцелую, если тебе так бо-бо, - фыркает Малфой в ответ. – Раз уж Молли здесь нет. -Себя, сука, поцелуй, - цедит Боул. – А лучше отсоси младшенькому, это же твое любимое занятие. -Двадцать очков Слизерину за остроумный ответ, - скалится Скорпиус.  – И если мы, наконец, закончили жалеть твое потрепанное эго, то… Закончить ему не дает Боул. Скорпиус успевает развернуть голову, поэтому пропускает тот момент, когда Логан срывается с места и, врезаясь в него всем корпусом, вжимает в каменно-землистую стену коридора. Запястье бьется об одну из старых деревянных опор, и от удара пальцы разжимаются, теряя хват на палочке. -Завали ебало, дерьма кусок, - шипит Логан с перекошенным лицом, с удвоенным остервенением вдавливая  локоть ему практически в горло. И Скорпиус искренне не догоняет, какого хрена ему так сорвало крышу. -Ты, блядь, накуренный что ли? – фыркает Малфой, когда Боул усиливает натиск. – Обнес теплички профессора раньше нас, и забыл поделиться с друзьями? -Такой ты смешной и охуенный, слов нет, - цедит Логан. В глазах сквозит ненависть, а пальцы сжимают мантию так сильно, что, кажется, еще немного и будет слышен треск рвущейся ткани. -Восторженные вздохи тоже подойдут, - усмехается Малфой. Боул заводится еще сильнее. Вскидывает руку, сжимая пальцы в кулак. -Вот мне даже интересно, - угрожающе тянет он. – А если мне разбить сейчас твой сказочный ебальник? Что? Телки так и продолжат на тебя вешаться? Скорпиус довольно скалится. -Ясен хер, - уверенно сообщает он. – Как мы тут выяснили, это самый верный способ трахнуть младшенького. Боул рычит. Сжимает пальцы крепче. Скорпиус закатывает глаза. Ну и что это, блядь, за сцены из порно-романов, по которым ссытся мелкая? Он бы его еще на дуэль вызвал. А потом Пьюси. Ну, и младшенького за компанию. -Завязывай, - тянет Скорпиус, пытаясь оттолкнуть Логана. А в следующую секунду – хруст, звон и темнота. Скорпиус трясет головой. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что кулак прошелся по челюсти, отчего он знатно уебался башкой об стену. По щеке расходится тупая боль, а во рту ощущается знакомый железный привкус. Проморгавшись достаточно, чтобы разглядеть в темноте перекошенную злобой морду Боула, он с усмешкой спрашивает: -Даже так не отпустило? -Пизда тебе, - шипит Логан, снова занося руку. Второго удара Скорпиус уже не ждет – выбивает локоть Боула в сторону и, перехватив за шею, роняет на землю. От падения у того сбивается дыхание, и Малфой ослабляет захват, но Логану, очевидно, мало. Он рычит, вырывается, держится за мантию, пытаясь не то оттащить от себя, не то подтянуть поближе для удара. Скорпиус чертыхается, отпускает Боула и отскакивает в сторону, но тот рывком поднимается за ним, вцепившись в рукав мантии. Ткань с треском расходится, когда Логан продолжает тянуть его к себе. Малфой пытается отпихнуть его в сторону, но тот, заведенный уже до предела, хватается только сильнее. -Да какого хрена ты до меня доебался-то? – выплевывает он, останавливаясь. -А какого хрена ты меня сюда потащил? -Ты ж, блядь, сам хотел перестать под дурака косить? – вскидывает Скорпиус бровь. – Не вышло, сука, что ли? Потребовалась помощь друга? А слово «пожалуйста» дома забыл? -Да какой ты мне нахуй «друг», гондон? – рычит Боул. – У тебя из друзей – правая рука и член младшенького. -А как же Пьюси? – усмехается Малфой. – Или тебя от одного его имени по новой в штопор пустит? -Я сейчас тебя, сука, в штопор пущу, - хмурится тот. – Чтобы, блядь, думал о последствиях. И… Как же он заебался, понимает Скорпиус. Какого, мать вашу, спрашивается, хрена? Он стоит в темноте в узком земляном коридоре где-то на полпути к Хогсмиду с психованным идиотом-однокурсником, который за каким-то хером встречается с бывшей телкой своего друга. С которой у него, конечно, исключительно договоренность показательно повстречаться, чтобы этого самого друга побесить. Поэтому-то у Скорпиуса теперь саднит челюсть, разбита губа, и практически оторван рукав мантии. Ну и до кучи – вся одежда и волосы вымазаны в грязи и земле. Заебись день прошел. А младшенький сейчас потрахивает свою новоявленную подружку. -Да пошел ты, - наконец, устало выплевывает Скорпиус, вытаскивая пачку сигарет из кармана. Сует сигарету в зубы и оглядывается по сторонам. Палочку Боула он видит по слабому свечению Люмоса. – Палочка моя где, долбоеб? -От долбоеба слышу, - выплевывает Логан, отряхивая одежду от налипшей земли. Скорпиус закатывает глаза, поднимая палочку. Прикуривает. Боул тянет к нему руку, ожидая, что тот отдаст ему ее. Ага, конечно, блядь, думает он. И ему уже не нравится, к чему все идет. -Люмос Максима! Освещая темный коридор, Скорпиус, в общем и целом, предполагает худший расклад. Ведь, иначе бы она светилась. -Сука, - шипит он, когда видит, что переломленная палочка валяется чуть в стороне. И это просто самая идиотская ситуация, в которой он мог оказаться. Ебаный шестой курс. Ебаная середина семестра. Где, блядь, он возьмет новую палочку? Воспользуйся он теми, что хранятся в школе – директриса будет знать о каждом его чихе. Младшенький его первым со свету сживет. И ведь заебешься же перечислять, сколько раз он влипал в драки. Что один, что на пару с Альбусом. Про межфакультетские стычки можно вообще не вспоминать. Дважды падал с метлы. Один раз даже эффектно. А сколько раз он, угашенный в сопли, скатывался с крутой лестницы, ведущей с крыши Астрономической башни? Но нет же, блядь. Один раз в жизни решил помочь однокурснику. Пиздец, думает Скорпиус. Лучше б Роз его еще раз трахнула. Мысль, которая приходит ему в голову – сумасшедшая. Затягивается, выбрасывая окурок куда-то себе под ноги. Ебнутая в край. Он свихнулся. Но других идей нет. Не к младшенькому же бежать за советом? Скорпиус наклоняется, подбирая остатки своей палочки, и запихивает их во внутренний карман. -Палочку отдам, когда вернусь, - выплевывает он, оборачиваясь. Неловкость на лице Логана быстро сменяется возмущением. -Ну, и куда ты, ублюдок, собрался? – снова заводится Логан. -Тебя вообще ебать не должно, - отрезает Скорпиус. – В первом переходе свернешь налево. Во втором выбирай самую узкую тропу. -А как, сука, думаешь, я тебе без света разберусь… -На ощупь, - зло перебивает его Малфой. – Уебывай к чертовой матери. Правда, вместо этого уходит сам. Логан стоит на месте, и Скорпиус чувствует, как тот прожигает взглядом его спину. Тормозит. Ему же это не нужно. Ну, вот, какого хрена, он снова сует нос в то, что его вообще не касается? -И если эта телка – такой принципиальный для тебя вопрос, то, твою мать, сообщи об этом кому-нибудь кроме себя. -Кому, блядь? Тебе, младшенькому или Пьюси? Скорпиус усмехается. -Ну, я бы посоветовал, начать с самой телки. Младшенькому похуй. Пьюси полезет бить тебе ебальник. -А ты? -А меня ваша хуйня больше не касается. Вначале Скорпиусу кажется, что Боул попрется за ним. Но тому хватает мозгов отвалить от него. То, что планировалось, как занятие на пару часов, теперь превратилось в еблю до самого ужина, понимает он. В лучшем случае, до ужина. И самая главная, блядь, проблема – в эту задницу Скорпиус влезает исключительно по своей воле. Без какого-либо участия младшенького. После того как из-за Роз директорша уничтожила все запасы алкоголя, припрятанного ими в школе, они с Альбусом периодически мотались в Хогсмид, таская по паре ящиков за раз. Вот и в этот раз, Скорпиус решил совместить приятное с полезным. Младшенький все равно был занят, а он за каким-то хером пообещал Пьюси помочь и занять Боула, чтобы тот, наконец, выцепил Молли на «серьезный разговор». И само, блядь, выражение, настолько  не вязалось с этим долбоебом, что не будь тот в таком отчаянии, Скорпиус заржал бы в голос. Вылезая из узкого полузаваленного прохода в один из окраинных тупиков Хогсмида, Скорпиус чертовски рад, что эта дорога ведет в такую глушь. Окажись он сейчас в «Сладком королевстве» или в «Кабаньей голове» – хуй ведь объяснишь, что с ним случилось. Пока он идет до лавки Стаббинза, то изо всех сил пытается вспомнить все те идиотские материны советы и хитровыебанные заклинания, которые она безудержно «рекомендовала» в своих письмах. И мамаша могла бы им гордиться. Когда Скорпиус вваливается в убогую лавку старьевщика, он выглядит практически прилично. По крайней мере, шмотки больше не рваные. Да и от большей части грязи ему удается избавиться. Стаббинз, конечно, масляно хихикает, подмечая его разбитое лицо, но галлеоны старик любит больше, чем задавать ненужные вопросы. Скорпиус в тысячный раз чертыхается себе под нос, понимая, как обрадовался этот хрен, услышав его просьбу. Последнее, блядь, что ему было нужно – чтобы этот старикашка совал нос в их дела. Но другого способа смотаться в Лондон он нихрена не придумал. Да ему, черт побери, сама идея поперек горла вставала. Ладно б, он был какой-нибудь Джон Перкинс, нахрен никому не обосравшийся. Но вылезти посреди учебного года в Косой переулок? Туда, где шароебится половина магической Британии? Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем до его семейки дойдут новости? Поужинать успеет? Учитывая, что денег у него с собой было всего-то на пару ящиков огневиски, а никак не на новую волшебную палочку, вначале ему еще придется тащиться в Гринготтс. Поэтому заходя в камин, Скорпиус лихорадочно пытается вспомнить, где в этом сраном переулке перед банком, можно вылезти так, чтобы тебя заметила не вся улица сразу. И вспоминает. Еще пару минут ему нужно, чтобы выцепить из памяти название этого кабака. Он ведь был совсем рядом, буквально за пару улочек до банка. Мантию и галстук он снял, так что если в пабе будет кто-то еще, то они, может, и не сразу допрут, что его там быть не должно. Будут, конечно, вопросы, какого хрена он разгуливает в одной рубашке в начале апреля, но это прям меньшее из всех вероятных зол. Когда он выходит из камина, ведьмочка за барной стойкой подпрыгивает от неожиданности. Замешательство на ее смазливой мордашке длится секунд двадцать, не больше. Девчонка была дочерью владельца, и после окончания школы стала помогать папаше. Они, конечно, вроде как пересекались в школе, но Скорпиус тогда был малолетним пиздюком, и не шибко засматривался на старшекурсниц. Зато она их прекрасно знала, когда прошлым летом они ввалились сюда на пару с младшеньким. Даже напиздела папаше, мол, училась с ними на одном курсе. Тот, то ли, правда, поверил дочери, то ли просто не хотел терять стопку галеонов, которую слишком демонстративно вертел в пальцах Альбус. И хотя ведьмочка делала недвусмысленные намеки на интересное продолжение, в тот раз они действительно пришли просто накидаться. Спустя пару недель дед потащил его в Лондон по делам. Ну как. Если «посверкать еблом перед его старыми влиятельными дружками» можно назвать делами. Когда дед заодно решил завернуть в Гринготтс, теперние у Скорпиуса лопнуло. Он еле отмазался, клятвенно пообещав, подождать того в пабе неподалеку. И вроде как в этот раз причин отказываться от поступившего предложения у него не было. Ведьмочка хлопает глазищами, озирается по сторонам. Но в углу – только пара уже вполне пьяных волшебников, закусившихся из-за какой-то незамысловатой херни. Их заведение никогда не пользовалось особой популярностью. Она ныряет под стойку и, схватив Скорпиуса за рубашку, тянет за собой в подсобку. Толкает его к захлопнутой двери и жмется всем телом, оставляя между их губами не больше пары сантиметров. -С ума сошел? – охает она, но тянет губы в обольстительной улыбке. -Ага, - ухмыляется Скорпиус, чувствуя, как ее бедра жмутся ближе. – Отец тут? Ведьмочка фыркает. Скорпиус опускает ладонь на ее талию. Сжимает пальцы и тянет ее ближе к себе. -Уехал по делам. Я за главную. -Тогда в чем проблема? – хмыкает он. – Ты же меня не выдашь? -Уверен? – соблазнительно шепчет она, осторожно касаясь губами его щеки. -Ага, - ухмыляется он. Пальцы осторожно забираются под кромку блузки. Касания едва ощутимые, но Скорпиус видит, как тупится ее взгляд, а грудь едва ощутимо начинает вздыматься сильнее. – Ты против? -А при чем тут я? Вряд ли ты пришел сюда увидеться со мной, - фыркает она в ответ. Проводит ладонью по его плечу, поднимаясь выше, и скользит губами до уха: - Хотя не буду врать, что мне неинтересно, что в моем кабаке делает Скорпиус Малфой, бросив на произвол судьбы лучшего друга, гранит науки и свою телку. Скорпиус смеется. -Друг занят. Гранит в порядке. Телка не моя. -Даже так? – зубы прихватывают мочку уха. Тяжелое дыхание расходится по коже так осязаемо горячо. – И почему же? -Потому что я мудак? – снова смеется Скорпиус. -Неа, - успевает сказать она, прежде чем его пальцы путаются в ее волосах, а рука на талии сжимается сильнее. Резко развернувшись, он меняет их местами – теперь уже ее вжимают в дверь. Ведьмочка открывает рот, собравшись сказать что-то еще, но он целует ее быстрее. Есть в том, с каким остервенением она отвечает на его поцелуй, что-то забавное. Ему даже интересно, что возбуждает ее сильнее – его смазливый ебальник или известная фамилия? Когда он отстраняется, ведьмочка тянется следом, но будто одергивает себя. Откидывает голову и ухмыляется: -Ты – не мудак. Но обязательно им будешь, если оставишь девушку ни с чем. Скорпиус ухмыляется. -Ну, свалить мне придется в любом случае, - говорит он ей в шею. – И сейчас…, - ведьмочка возмущенно шипит, но не успевает ничего сказать. – И потом, в школу. Но перед этим я найду, как тебя отблагодарить за твое гостеприимство. Конечно же, блядь, он проебывает ужин. Вредные сучата-гоблины  вытрепали ему все нервы, пока тянули время изо всех сил. Ну, то есть, они прекрасно понимали, что быть здесь его не должно, но сообщить об ни папаше, ни директрисе не могли – тайна клиента. Он заставлял их покрывать свое «несанкционированное отсутствие в школе». Они в отместку проверяли его нервную систему на прочность. Поэтому к Олливандеру Скорпиус уже бежал, понимая, что еще чуть-чуть и старик закроет нахрен свою лавку до следующего утра. А вернуться в школу без палочки он не мог. Абсолютно. Совершенно никак. Скорпиус мчался так, словно за ним гналась стая разъяренных гиппогрифов. Он практически влетел в старика, который уже вышел на улицу, закрывать ставни своей лавки. И, естественно, старый хрыч никак не мог засунуть язык себе в задницу. Все те полчаса, что Малфой проторчал у Олливандера, тот нихера не скупился на неодобрительные взгляды, осуждающие цокания и мелкие комментарии про «безответственную молодежь», «отсутствие сознательности» и «игнорирование правил». И все это дерьмо он вытерпел с самым виноватым выражением лица, какое только мог изобразить. Молча. Потому что ему чертовски сильно нужна была эта сраная палочка. Так что, возвращаясь в паб, последнее, чего ему хотелось – трахать эту прилипчивую нимфоманку с фетишем на малолеток. Он бы с радостью свалил сразу по возвращению, но, мать вашу, это было бы слишком тупо – проебать не только палочку, но и возможность вылезти посреди Косого переулка без лишней мозгоебли. И он всю дорогу обратно пытался вспомнить ее имя. Вот только… Ни-ху-я. Пустота. Как под кроватью младшенького после директорского рейда. Когда он зашел внутрь, та чуть ли не с порога на него набросилась. И слава Мерлину, что ее вполне устраивали всякие «малышки» и «детки». Когда он подходит к спальне, Скорпиус думает, что встреть он сейчас Боула – разобьет  его ебальник в мясо. Сильнее этого – только желание курить. Вот только вначале ему предстоит отхватить пиздюлей от младшенького. Малфой толкает дверь, вваливаясь внутрь. Альбус сидит на своей кровати, лениво перелистывая какой-то внушительный фолиант. Скорпиус даже не пытается ничего говорить. Молча падает на кровать и тянется к тумбочке, вытаскивая пачку сигарет. Младшенький кивает в знак приветствия, даже не поднимая глаз от книжки. И он бы, конечно, обязательно купился на это деланное безразличие Альбуса. Вот только нихера это не оно. Скорпиус слишком хорошо его знает. Младшенький в ярости. Просто идеально умеет это скрывать. -Как прошло? – наконец, тянет Альбус безразлично, перелистывая очередную страницу. -А я думал, спросишь, где меня носило, - хмыкает Скорпиус. -Ну, мне пока хватает информации о том, где тебя не было. -Ага, - на автомате бросает Скорпиус. И он даже приготовился получить подушкой в лицо. Убирает сигарету подальше. Вот только… ничего. Альбус и не думает отвлекаться от книги. -Если что, Боул сломал Пьюси нос. Пьюси пытался сделать то же самое. Но вмешалась Молли, и шоу закончилось раньше времени, - сухо сообщает младшенький спустя пару минут. -Отлично, - выдыхает Скорпиус. – На морду Боула у меня теперь свои планы. Альбус вскидывает голову. Пристально смотрит. И снова утыкается в книгу. -Ясно. И вот теперь Скорпиус, правда, чувствует себя мудаком. Потому что выслушивать бесконечные подъебки младшенького – привычно и понятно. А что делать с этой хуйней – он искренне не ебет. Ну, то есть, Альбус ведь вроде не лезет, что там у него случилось, что его не было практически полдня. Мол, ебись сам, раз надо. Злится, конечно. Но он всегда злится, когда его планы идут по пизде. -Ты, блядь, обиделся, что ли? – не выдерживает Скорпиус. -Я тебе телка что ли, чтобы обижаться? – выплевывает младшенький. -Тогда какого хера… -Ебало завали, пока я тебе тоже что-нибудь не разбил, - перебивает его Альбус. – Я пиздец сколько сил трачу, чтобы не прихлопнуть тебя прямо сейчас, дружочек. Не беси меня. Долби свою солому, но заткнись, пока целый. -Занимай очередь, - ржет Скорпиус. Садится, оглядываясь по сторонам. Нихрена. Свешивается вниз, заглядывая под кровать. Потом тащится к шкафу, но и там нихера нет. -Где, блядь, все бухло? – выплевывает он. -Наверху, - кивает на свой шкаф Альбус. – У нас теперь не спальня, а проходной двор. Скорпиус хмыкает. -Акцио! Бутылка срывается с места и с грохотом ударяется об одну из опор кровати младшенького. Скорпиус плюхается на кровать рядом с ним. Делает смачный глоток из бутылки и протягивает Альбусу. -Бессмертный, блядь? – шипит тот. Но бутылку забирает. И пристально пялится на его палочку. -Где взял? И Скорпиуса накрывает. Он ржет в голос. До слез и содранного горла. Выдавливает из себя: -Не поверишь, блядь. В Лондоне. У Олливандера. Младшенький вскидывает бровь. Малфой выуживает обломки своей палочки из кармана мантии и швыряет в сторону Альбуса. Тот отточенным движением перехватывает ее в полете. Делает глоток огневиски. -Ладно, дружочек, - фыркает он. – Ты, сука, умеешь удивлять. -Расскажи мне еще раз про помощь нуждающимся долбоебам. А я скажу, что долбоеб тут только я.  Скорпиус забирает бутылку обратно и пересказывает младшенькому весь свой охуительный день. - Лукреция? – хмурится Альбус, когда он доходит до той части, где он вернулся обратно в паб к ведьмочке, но так и не вспомнил ее имени. – Или Гортензия? Блядь, ну идиотское же имя было. -Забей, - закатывает глаза Скорпиус. – Я себе уже всю башку сломал, пытаясь вспомнить. Младшенький хмурится еще сильнее. -Флориана, - хмыкает он спустя пару секунд. – Помню, сука, что с цветами какая-то хрень. -Да пошел ты, - пихает его в плечо Скорпиус. – Где, блядь, ты был пару часов назад? -Ой, да ладно, - наигранно охает Альбус. – Мой дружочек наконец-то про меня вспомнил? Скорпиус жмет плечами. Альбус хмыкает, прикладываясь к бутылке. -Очередное доказательство моей правоты, - фыркает он. - Со своими потрахушками ты опять прощелкал все самое интересное. Скорпиус закатывает глаза. -Ага. -Дружочек, сука, - угрожающе тянет младшенький, когда раздается стук в дверь. Альбус перекидывает бутылку Скорпиусу, как раз в тот момент, когда дверь распахивается. Малфой сидит спиной к ней, поэтому все, что он видит – довольный оскал младшенького и хитрющий взгляд, брошенный в его сторону. И Скорпиус догадывается, кто вошел, за секунду до того, как слышит его голос: -Малфой вернулся? – спрашивает Боул. Альбус заходится хохотом. Хер знает, что он там увидел на лице у этого долбоеба, но Скорпиуса хватает только на: -Потеряйся, блядь. Взмахивает палочкой, захлопывая дверь перед мордой Логана. -Палочку мою верни! – орет тот из-за двери. -Сходи нахуй. Как вернешься – палочка будет тебя ждать. -Мудила! – снова рычит Боул и пинает дверь. Альбус ржет в голос, поэтому Скорпиус не сразу понимает, что тот все-таки свалил. -Это ты типа его так проучить решил? -Это я типа не отвечаю, что не сломаю ему парочку костей сегодня, - выплевывает Скорпиус. – А к завтрашнему утру меня уже отпустит. -А если не отпустит? -То на трансфигурации ему придется махать чем-нибудь другим. Учитывая его беспросветного «Тролля» – возможно, это будет его единственный шанс впечатлить директоршу. Альбус снова ржет. -Знаешь, блядь, дружочек, - тянет он. – Я б в принципе не удивился, если б такую хуйню завертела Доминик. Но от лапушки Молли я такого шоу вообще нихера не ожидал. К утру, когда, наконец, они вырубаются, от ящика огневиски остается меньше половины. Где-то после второй бутылки Альбус вспомнил про остатки белладонны и корня мандрагоры. И через пару косяков они успевают зарубиться на голый забег до кухни, споря о том, сможет ли младшенький починить его старую палочку. Просыпается Скорпиус от глухого стука об стекло. Многострадальная рама натужно скрипит каждый раз, когда что-то тяжелое рвется внутрь. Прежде чем он успевает поднять голову и сообразить что к чему, Альбус выплевывает заклинание – окно протяжно воет и с привычным стуком бьется об стену. Скорпиус чувствует, что какая-то херня падает ему на спину, и он наотмашь швыряет подушку в сторону младшенького. -Какого…? – тут же рычит Альбус. А в следующую секунду их спальня взрывается голосом его обожаемой мамаши: -СКОРПИУС ГИПЕРИОН МАЛФОЙ!