победа сердца над разумом

Палочка совершает полный оборот вокруг своей оси, прежде чем Скорпиус сжимает пальцы на рукояти. И тут же прикладывается к бутылке. Младшенький свалил к Алисе. И как бы ни хотелось в этом признаваться, сейчас он бы не отказался от его компании. Формально, конечно, виноват был Малфой, с этим своим проебом из-за Боула накануне и, как следствие, в связи с внезапно возникшей необходимостью навестить старика Олливандера. Впрочем, после сегодняшнего зельеварения Альбус неожиданно заявил, что планы поменялись: -Расслабься, дружочек, - усмехнулся  тот, толкая его плечом. – Ищи плюсы. Считай, что я просто дарю тебе еще одну возможность пошароебиться по Косому переулку. Можешь, например, порадовать своим визитом барахольщика Скриббса. Кому еще он задвинет хитровыебанную коллекцию перьев из жопы мамонта по цене драконьей туши? – ржал Поттер, вспоминая, как старьевщик носился за Скорпиусом по всей Лавке письменных принадлежностей в надежде впарить какую-то лютейшую хрень за баснословные деньги. Скорпиус закатил глаза, привычно уронив: -Ага. - И еще Малкин в прошлый раз затирала, какое это «нескончаемое удовольствие – одевать такого прекрасно сложенного молодого аристократа», - младшенький с идеальной точностью изображал придыхание в голосе, с которым говорила карликовая старушенция. – Сделай дамочке приятно. Ну, либо снова загляни к своей цветочной нимфоманке. Той тоже будет приятно. Хотя она скорее по части «раздевать молодого аристократа», - Альбус снова заржал в голосину. -Завали, блядь, - фыркнул Скорпиус, толкая младшенького в плечо, от чего его гогот стал только громче. -В конце концов, - усмехнулся Альбус. – Готов поклясться, что у твоей мамаши под рукой не меньше громовещателей, чем у деда – золота в Гринготтсе. -Да эта ебаная фабрика, похоже, только за счет моей мамаши и существует, - ухмыльнулся он в ответ. -Не пизди-ка, дружочек, - скривился младшенький. – Мои так-то тоже вносят посильный вклад в развитие оруще-бумажной промышленности. -И все-таки, - хмыкнул Малфой. – Один хер, я не помню, чтобы ты так внезапно менял свои планы. Что-то не так? С Альбуса вмиг слетел весь флер веселья и расслабленности. -А тебе не похуй? – протянул он с холодной отстраненностью. -Похуй, - согласно кивнул тот. -Ну, и нахер ты тогда задаешь ненужные вопросы? – в глазах младшенького все льды Арктики. Не любит этот уебок рассказывать, что там творится в его башке. -Блядь, - вздохнул Скорпиус. Слишком очевидно, что его грызла вина. Если и был человек, которого ему подводить не хотелось, то, в общем и целом, тот сам об этом знал. Но… - Не считая той херни, которую ты гоняешь в своей голове последнюю пару недель, еще висит проблема с Вейзи. Плюс бессмертный Фрэнки Лонгботтом. И, как будто бы, рот Мэтлоку ты тоже хочешь заткнуть прежде, чем до него доберется Роз. -Никого не забыл? – усмехнулся Альбус. Голову он опустил так, что челка скрыла глаза. Да только Малфой слишком хорошо знал и его, и весь спектр эмоций, который когда-либо светился у того лице. -Доминик, - хмыкнул Скорпиус. Это было очевидно. С того дня, как та решила заняться моральным обликом своей подружки поблизости от младшенького. -Браво, дружочек, - голос Поттера растекался масляной патокой, несмотря на ледяной холод интонации. – Твоей проницательности позавидует даже Еиналеж. Вопрос-то, блядь, в чем? -Не помню ни одного ебаного раза, чтобы ты что-то откладывал просто потому что. Или случилась еще какая-то хуйня, о которой я пока не в курсе. Или тебе что-то не дает покоя. Альбус вскинул голову. Взгляд слишком раздраженный даже для него. Коридор уже давно опустел. Но Поттер все равно оглядывается по сторонам, прежде чем, наконец, ответить. -Моему папаше стоило бы поучиться у образцового наследника малфоевского семейства, как копаться в моей башке, - усмехнулся младшенький. – Уроки даешь? Скорпиус просто не мог удержаться. Это, блядь, было сильнее него. -Ты точно хочешь обсудить, как, кому и за сколько я даю? Мгновение – и Альбуса сорвало в хохот. -Какой же ты ублюдок, дружочек, - выдавил он сквозь приступ смеха. – Мы тут серьезные разговоры разговариваем, а ты опять про свои потрахушки. -Ага, - бросил Скорпиус, совершенно точно зная, какая реакция за этим последует. Когда они, наконец, перестали ржать, Альбус многозначительно хмыкнул, уставившись в окно за своим плечом. -Нормально все, - на удивление спокойно ответил он. – Нихера не произошло, если ты там из-за беспокойства перестал спать по ночам. До твоего вчерашнего проеба я был на сто процентов уверен, что разберусь с каждым раздражающим выблядком по очереди. А пока бесился, где тебя черти носят, подумал, что эта хуйня слишком хорошо сыграет на руку твоей ебнутой сучке. Ну, идеально же – я, блядь, собственными руками смещу фокус всеобщего порицания с этой фанатки инцеста на обычных долбоебов. А этого я делать не хочу. Так что пока я раскидываю все имеющиеся у нас варианты, можешь расслабиться. Один хер – от тебя ничего не зависит. Скорпиус уже почти произнес свое обожаемое «Ага», но Альбус внезапно толкнул его в плечо: -Только, блядь, разберись с этим двумя влюбленными пиздюками и моей кузиной до того, как я решу, что мы делаем. Второй такой проеб я тебе нихуя не забуду. Огневиски льется в горло обжигающими всполохами. Он вливает в себя за раз столько, сколько ему нужно, чтобы сбилось дыхание. Снова перехватывает палочку, новую, с еще блестящим, отполированным покрытием, и резким движением заставляет ее совершить полный оборот вокруг большого пальца. С бутылкой же тоже можно провернуть эту хрень, да? Только, наверное, лучше взять ту, пустую. Если он ебнет об каменный пол огневиски, младшенького разорвет – стебать ли Малфоя за то, что тот разбил бухло, или возмущаться, что их комната провоняла спиртом. Этот сраный ковер впитывал любое дерьмо, которое на него попадало, и никакая магия с этим справиться не могла. Очевидно, придется избавляться от ковра. Потому что он нихуя не помнил, когда отшвырнул пустую, а в голове плыло слишком сильно, чтобы он мог рассчитывать на идеальное выполнение трюка с тем, что было под рукой. Какого хрена его так кроет, а? И какого хрена он не имеет ни малейшего понятия, что с этим делать? Какие, блядь, у него вообще варианты? Ну, допустим, он мог бы найти Доминик. Трахнуть ее и пропиздеть полночи, делая вид, что все нормально. Он мог бы найти мелкую и вдоволь повеселиться, заставляя ее задыхаться от смущения и краски, заливающей лицо. Он мог бы найти Молли. Хотя бы ради того, чтобы выбесить уебка Боула еще раз. Или младшенького. Этот мудак растормошит его секунд за тридцать, заставляя забыть не только ту хрень, которая лезет в башку, но и собственное имя. Вот только вместо этого Скорпиус Гиперион Малфой вливает в себя вторую бутылку огневиски. И тянется левее – туда, где последний раз видел пачку сигарет. Прикуривает, и прежде чем успевает выдохнуть дым, дверь открывается с тяжелым скрипом. И так же туго закрывается обратно. Что ж. Это точно не младшенький. Поэтому Скорпиус даже не пытается обернуться. А когда слышит шаги – вопросы заканчиваются, не начавшись. Он уже понимает, кто это. -Поделишься с девушкой? – тихо шелестит обольстительно ласковый голос. Плавали. Знаем. -Нет, - цедит в ответ, пропуская клубы дыма сквозь зубы, и тут же прикладывается к бутылке. Хуевая идея пить в ее присутствии. Ему это прекрасно известно. А впрочем, когда его это, блядь, останавливало? Роз усмехается. Подходит ближе. Он настолько пьян? Или она действительно движется, как на старенькой колдографии – медленно, почти неуверенно, замирая каждые пару секунд, будто обдумывая собственные действия. Ох, блядь. Он чертовски пьян. Эта мысль настолько четко разрезает его затуманенный мозг, что он непроизвольно заходится глухим хохотом. -Иди нахуй, - фыркает он, наконец, отсмеявшись. Затягивается. Тянет губы в кривой усмешке и, откидывая голову назад, на кровать, выпускает ровные аккуратные кольца дыма. В его мечтах эта сучка понимает с первого раза. Или отваливает от него окончательно. Хоть где-то, блядь. Реальная Роз такой хуйней не занимается. Вместо этого, она опускается перед ним на колени. Конечно, мать вашу. Давай. Вперед. Потренируем выдержку в сопли пьяного Малфоя. Но Роз и этого мало – она упирается ладонями в его колени и опускает голову сверху. Хлопает своими блядскими глазищами. -Уверен? – усмехается она. -Ага, - тянет Малфой, прежде чем его накроет окончательно. -Я хочу поговорить, - мягко улыбается она. -А я хочу, чтобы ты съеблась отсюда, - хмыкает он. -Нет, не хочешь, - категорично заявляет она. Левая рука скользит по его ноге, опускаясь ниже. И это сделано так тонко – где-то ровно между неосторожным движением и сознательным действием. Эту хрень нужно прекращать, думает он. Скорпиус тянет сигарету в рот. Сжимает зубами, освобождая руку. И откидывает ее ладонь. -Ага, - ухмыляется он. – Ты. Как. Всегда. Права, – чеканит ледяным тоном. Роз хохочет. И эти ее ебаные кудряшки рассыпаются по ее плечам – его коленям. Правая рука сжимается сильнее, а полуприкрытые глаза лениво следят за его реакцией. -Надо же, - в притворном изумлении тянет она. – Неужели я не смогу тебя уговорить? Скорпиус пьян. Слишком сильно пьян. И он так чертовски устал от этого дерьма. И нихуя он не верит в свою выдержку – когда бы, блядь, она его не подводила? Особенно в отношении этой сучки. Ему надо разъебаться с ней, прежде чем от алкоголя откажут последние извилины. Он делает еще один глоток. Пламя бушует где-то в грудине. Пальцы цепко хватают сигарету, а рука тянется вперед. За секунду до того, как ее накроет осознание – щелчок – пепел осыпается на светящуюся бледную кожу руки, которой она все еще держит его колено. Роз вспыхивает, шипит и одергивает руку. Злость разливается во взгляде с той же стремительной скоростью. -Какого хрена? Малфой даже не пытается сдержать смех. Даже у лучших актрис бывают неудачные сцены, да? -Съеби, - цедит он. Роз зависает. Опускает голову – волосы рассыпаются каскадом, закрывая от него ее лицо, но ему и не надо смотреть. И так знает, как стремительно проносятся в ее слишком сообразительной голове все имеющиеся варианты. Пальцы тянутся к рубашке. Скользят по пуговицам. То ли пересчитывая, то ли обещая. Провоцируя. Скорпиус вливает в глотку еще пару глотков огневиски. Если это то, о чем он думает, то он не только не станет ее останавливать. Он готов ей подыграть. Роз усмехается. Когда расстегивается первая, становится слишком сложно игнорировать стояк. Как будто, блядь, все давление на свете придумали только для того, чтобы пригнать кровь к его члену. И, мать вашу, эта сучка точно знает, как она на него влияет. Эта сучка вообще много чего знает. -Альбуса здесь нет, - шепчет она, расстегивая следующую. – И он ни-че-го не узнает, - тихо тянет, заманивая в свои сети. Блядь, да знал бы кто, как ему самому от себя тошно. И как бесконечно задолбало это чувство собственной неполноценности. Будто он сам по себе и не целое, а кусок чего-то другого. Кого-то другого. Пока Роз продолжает свою пытку с обнажением в его пьяной бесполезной башке разрываются целые феерверки с картинками. Всевозможные вредилки Уизли охренели бы от зрелищности. Его тащит сквозь весь этот бесконечный пиздец. Яркие вспышки разметавшегося тела по кровати – парте – полу. Обольстительного. Выжигающего последние крохи сознания. Желанного до нескрываемой дрожи. И Малфой даже не пытается угадать, что заставляет грудину заходиться тупой болью – желание прикоснуться, смять, поглотить привычным, доведенным до инстинкта действием или или та холодная ярость, что плескалась в глазах младшенького, когда он вбивал гвозди в крышку ее гроба. Когда безаппеляционно цедил ответы на ее провокации в Больничном крыле. Когда загонял в ловушку в тот самый вечер. Когда терпел все его загоны и холодно сообщал, что все что нужно от Малфоя – сказать, как эта сука его заебала. И все, блядь, закончится. Наконец-то. Как он вообще оказался в этом пиздеце? Почему, блядь, он глушит вторую бутылку огневиски в идиотском одиночестве полутемной спальни, пока девушка его мечты тащит вниз, с идеальных, мать его, бедер, форменную юбку? Роз перешагивает через тяжелую темную ткань, когда юбка касается пола. Вскидывает голову, внимательно наблюдая за его реакцией. Протягивает руку. Приглашая и предлагая. А Скорпиус делает то, чего он, наверное, сам от себя толком и не ждет – пытается представить, что бы на весь этот пиздец сказал Альбус. Надо же, блядь. Какое отчаяние. И голос в башке такой очевидный. Но где-то в глубине души, ему все равно кажется, что идея максимально херовая, потому что – ну, это же Роз. Роз, которая жаждет трахнуть Альбуса. Не тебя, долбоеб, напоминает себе сквозь тупой алкогольный дурман. Он ведь знает, что должен сделать. И он хочет – так чертовски сильно этого хочет. И Роз. Гребаную Роз Уизли. Скорпиус снова цепляет сигарету зубами и хватает Роз за руку, рывком поднимаясь на ноги. Между ними – сантиметры. Он чувствует жар ее кожи. Или ему кажется, что чувствует. Ему вообще дохуя всего кажется. Например, что Роз к нему что-то там испытывает. Поэтому прежде чем она успевает вытащить сигарету из его рта и притянуть к себе, Малфой наклоняется, укладывая ее животом на свое плечо, обхватывает ноги, подкидывая чуть выше, чтобы не смогла выпрямиться, и делает шаг, запоздало понимая, что огневиски в его крови более чем достаточно. Спасибо Альбусу, мать его, Поттеру. Потому что в этом состоянии он теперь даже ебаную трансфигурацию способен сдать на «Выше ожидаемого». Роз ласково хохочет. Сучка думает, что победила. И если в его башке еще были какие-то сомнения, то этот смех сносит их все к чертовой матери. До того, как она успевает сообразить, что к чему – Малфой размашистым шагом идет к двери, взмахом палочки распахивая ее настежь. Роз догоняет, что происходит, буквально через секунду. И визжит, ровно в тот момент, когда он выходит в коридор. Рвется из его рук: -Только, блядь, попробуй, - тут же пытается понизить голос, понимая, что ее собственные вопли и привлекут внимание. Пока он идет по коридору, удерживая брыкающуюся Роз на своем плече, Скорпиус думает, что, если по-честному, то он в душе не ебет, откуда вдруг в его бесполезной башке берется это абсолютное равнодушие. Но сейчас ему действительно. Правда. Абсолютно. НАСРАТЬ. Когда он доходит до гостиной, пара дверей в спальни успевает распахнуться. В общем зале шарятся мелкие и, на его счастье, Мадлен с Уоррингтон. Да и, судя по удивленным возгласам, Буллок с Дэвисом ради такого шоу даже расцепились от своих обжиманий. Малфой даже не пытается быть аккуратным – скидывает ее посреди гостиной, слыша как глухо шлепается ее полуголая задница на холодный каменный пол. Из одежды на ней – туфли да трусы. -Ублюдок, - шипит Роз, пытаясь прикрыться. – Если ты оставишь меня так, я… -Когда я сказал, чтобы ты съебалась из моей спальни, - ледяным тоном цедит Скорпиус. И папаша совершенно точно гордился бы этой чванливой малфоевской инотнацией в голосе. – Я имел в виду именно это. Кто ж, блядь, знал, что ты не насколько сообразительная, чтобы сделать это в одежде. Разворачивается и тем же размашистым шагом возвращается в спальню. Роз вопит и теряет драгоценные секунды, за которые и могла бы его нагнать. В ушах стучит набатом, когда он со всей силы закрывает дверь. И, кажется, первый раз в жизни Скорпиус произносит каждое блядское запирающее заклинание, выдуманное Альбусом, какое только может вспомнить. После чего валится на кровать и вырубается прежде, чем успевает подумать хоть о чем-то.