О, мой Хьюстон

      ***

      Как-то так совпало, что все Лауды чего-то добились в жизни. Лизе было приятно, что она не стала исключением. Она сделала несколько значимых открытий, получила три Нобелевских премии, и её имя было на слуху среди самых уважаемых учёных. Коллеги меньшего ранга и вовсе считали её своим идеалом, к которому нужно стремиться.       Школа закрыла глаза на вечные пропуски и даже часто «дорисовывала» хорошие отметки. Звучит иронично: доктор наук раз за разом получает двойки по рисованию или физкультуре. Давайте будем честны: у Лизы нет времени на выписывание хризантем. Вот если бы её попросили вывести новый вид, а не контуры на бумаге... Директор школы настоятельно порекомендовал своим подчинённым сделать вид, что хризантемы, прыжки в длину и глиняные кувшины в исполнении Лизы существуют. И более того — ничего прекраснее на всём свете не сыскать. Можно и потерпеть ради того престижа, что приносит гордая фраза:       «В нашей школе учится сама Лиза Лауд».       Лиза бы и вовсе не появлялась в этом «детском саду», но престиж принёс за собой пристальное внимание и постоянные проверки. Бюрократия!       Приходилось ходить на нескончаемые, бесполезные уроки. Девушка раз за разом кусала нижнюю губу, в последний момент одёргивая себя. Если то, что современное образование — скорее пафосная формулировка, чем что-то по-настоящему полезное, получилось принять (пусть и не сразу), то с ошибками Лиза так и не смогла смириться. Как можно что-то требовать от детей, если ты сам допускаешь массу неточностей в материале?       Первые несколько дней Лиза самоотверженно поправляла, уточняла, спорила — ведь одна ошибка может стоить огромного пробела в знаниях! Всё изменилось, когда на неё шикнула самая популярная девочка класса:       — Может, хватит уже? Мы, в отличие от тебя, живые люди. Все могут ошибаться, и учителя не исключение! Перестань хвастать своей учёной степенью.       Лауд поймала на себе ехидный взгляд, который, казалось, кричал: «Возомнила о себе невесть что. Что эта заучка вообще в жизни видела, кроме книжек?»       Девочка уже хотела разразиться тирадой о важности правильного образования, когда вдруг замолчала и оглядела класс.       Джаспер Харт спал прямо на парте.       Сирена Гуд увлечённо переписывалась с кем-то в телефоне.       Теодор Льюис сидел в огромных наушниках, полностью погружённый в музыку.       Мальчик за соседней партой (она чудом запомнила имена предыдущих) что-то усердно рисовал в тетради.       Парочка на заднем ряду активно что-то обсуждала, совершенно не обращая внимания на учителя. Как и те, что сидели на третьей парте первого ряда, и те, что на четвёртой — третьего...       А на первой парте сидела «звезда» класса и ехидно улыбалась. Такая же улыбка застыла на лицах остальных учеников и даже самого педагога.       «Им не нужны знания».       Лиза поражённо извинилась и села на место. Она была в третьем классе и впервые предельно ясно осознала, что ненавидит людей. Не за то, что они ходят в школу ради галочки, и даже не за то, что вырастают невеждами. В тот момент она поняла: «живые люди» никогда её не поймут, а значит, и пытаться больше не стоит.       Вот она — обратная сторона медали.       Робот никогда не поймёт живых существ. Лиза честно пыталась смотреть современные сериалы, вязать, вышивать и даже рисовать те самые хризантемы. Это ничего не дало — только заставило её расплакаться из-за потраченного впустую времени. Она так и не постигла, зачем люди это делают, а сотни диссертаций по психологии и философии объяснили это лишь сухой теорией.       Своё редкое свободное время Лиза Лауд проводила в одной позе, подолгу глядя в одну точку. Лишь к вечеру она осознавала, что всё тело затекло. И да, доктор наук признавала, что это ненормально.

***

      Лизе было четырнадцать, когда директор заупрямился. Он заявил, что поставит аттестацию только в том случае, если девочка будет подтягивать по его предмету одноклассников — хотя бы одного. По «счастливой» случайности это оказалась главная двоечница класса, родители которой щедро заплатили директору за такого элитного репетитора.       «Вот родители бы и учились!» — зло подумала Лиза, когда спустя десять минут занятия её ученица надела наушники и стала активно мотать головой в такт чему-то громкому, противному и современному.       Девочка вышла из комнаты и подошла к лестнице. По коже пробежали мурашки. У её подопечной был старший брат, Хьюстон. Ему было около двадцати. Он всегда открывал Лизе дверь, когда она приходила, и закрывал за ней, когда она уходила. Во время первой их встречи Лиза чудом подавила желание закричать и убежать. Даже сейчас этот импульс никуда не делся.       Хьюстон никогда не говорил ничего, кроме сухих «Здравствуй» и «До встречи». Хьюстон не приближался ближе, чем нужно, чтобы повернуть ключ в замке. Хьюстон просто смотрел. И от этого взгляда девушка чувствовала себя загнанной в ловушку дичью. Иногда она заставала его в компании друзей — настоящих гопников, как и обещали слухи, — и в такие моменты становилось отчётливо ясно, что этот взгляд предназначался только ей. Обычные глаза в секунду менялись, стоило ему встать, чтобы проводить её. Друзья недоуменно переглядывались, не понимая «прикола», но лишних вопросов не задавали. Пока Хьюстон платит за выпивку, он волен делать что хочет.       Лиза удивлённо выдохнула, не заметив привычного «швейцара» на месте.       «А я ещё ворчала, что сегодня паршивый день».       Расслабившись, девушка вышла на крыльцо и замерла. Во дворе, в отчаянии склонившись над старым мотоциклом, стоял Хьюстон. Он был без футболки — видимо, уже в сотый раз пытался починить эту рухлядь.       «Передохнули — и хватит».       Словно по щелчку вернулось прежнее напряжение. Первой мыслью было тихонько проскользнуть к калитке. Жаль только, что эта мысль пришла уже после того, как Лиза в очередной раз забыла прикусить губу.       — Так ты его никогда не починишь, — бросила она. Парень развернулся с недоверчивой ухмылкой. И да, куда же без этого взгляда?       — Доктора наук умеют чинить байки?       — Разве что те, которые из многодетных семей. Ещё я разбираюсь в моде, современной музыке, комиксах десятилетней давности, могу провести ритуал на кладбище и починить сантехнику... Да вообще много чего могу.       — Ритуал на кладбище? — парень вскинул бровь.       — Как учёный, я в это не верю.       — Наверное, классно, когда с семьёй такие близкие отношения. Пусть даже вас и многовато, — в его глазах на мгновение промелькнул грустный огонёк.       — Я не...       «...говорила, что у меня с семьёй такие отношения. Просто каждый из них считает своим долгом трещать без умолку о своих увлечениях», — хотела поправить его Лиза, но осеклась. Зачем ему об этом знать?       — Когда таких, как ты, одиннадцать, где-то на подсознательном уровне считаешь себя обделённым.       Это была правда. Лиза никогда не делилась переживаниями с родными. Она всегда воспринимала их как совокупность родственного ДНК, как данность, не более. Лауды ничего не знали о жизни самой умной из них, кроме информации из многочисленных интервью. А там были лишь до тошноты заезженные, дружелюбно-мотивационные фразочки, не имеющие ничего общего с действительностью.       — Дело не в количестве, — парень пожал плечами.       — Тебе не холодно? — странный вопрос, если учесть, что в воздухе висела засушливая жара, которую лишь изредка разбавлял прохладный ветерок конца мая.       — А тебе не жарко? — парировал он. На смену обожаемому в детстве зелёному свитеру пришёл почти такой же зелёный, но шерстяной и тяжёлый.       — Неудачный эксперимент, — девочка просто пожала плечами. Она уже смирилась, что длинные рукава теперь навсегда скрывают изувеченные химикатами руки. — Я помогу?       — Что?       — Байк до сих пор сам собой не починился.       — Попробуй, мне-то что. Хуже всё равно не сделаешь, — Хьюстон присел на крыльцо и закурил. — Так оно того стоило?       Лиза вздрогнула и выпрямилась.       — Проще на новый заработать, чем этот каждый день латать.       — Это я и без тебя знаю... Всемирное признание стоит того, чтобы ходить летом в тёплом свитере? Тебя всё устраивает?       «Не чувствую ли я, что всё бессмысленно? Чувствую. Ещё мне грустно от того, что даже нормального детства не было, не говоря уже о том, что и в будущем ничего хорошего не ждёт. Но я не жалею, что отдала свою жизнь науке. Только как понять — действительно ли оно того стоило?»       — Это прозвучало грубо. Кто спрашивает такое в лоб?       — Никогда не умел разговаривать с людьми, — Хьюстон сделал затяжку.       — А как же твои «диванные» дружки?       — Ну, ты же умная девочка. Сама догадайся, почему они до сих пор меня терпят.       — Думаю, это риторический вопрос... Почему ты всегда смотришь на меня, как охотник на добычу?       — Надеюсь, это тоже риторический вопрос, — парень улыбнулся и уставился в весеннее небо. Отвечать он не собирался.

***

      Прошло то время, когда в доме шли бои за пульт, очереди в ванную или шумные споры. Старшие обзавелись семьями и работой, а младшие тихо сидели по комнатам, лишь изредка пересекаясь в коридорах. Когда Лизе исполнилось шестнадцать, семья Лаудов собиралась в полном составе только за праздничным столом.       Это был один из тех редких дней.       Отправившись на кухню за салатом, Линкольн случайно подслушал разговор, который переполошил весь дом.       — Кто такой Хьюстон? — мужчина и думать забыл о салате, врываясь обратно в гостиную.       — Кто? — сёстры недоуменно переглянулись.       — Я только что слышал, как Лиза мило воркует с каким-то Хьюстоном. Кто это?       — Даже не знаю, — Рита задумалась. — Через пару кварталов от нас живёт семья Баклин, кажется, у их сына похожее имя. Но он давно связался с криминалом, вряд ли у них с Лизой есть что-то общее. Может, коллега?       — Может, спросим у неё самой? — предложила Лени. Все согласно закивали.       Однако через пару минут в комнате повисла гробовая тишина. Никто не знал, как начать разговор. Ситуацию спасла Лили. Наблюдая за взрослыми, она решила не тянуть время. Ей и так всё было предельно ясно. Старшего сына Баклинов действительно звали Хьюстон. Но пауза затянулась слишком надолго.       — Кто такой Хьюстон? — прямо спросила младшая.       — Мой парень, — спокойно ответила Лиза, не отрываясь от тарелки.       — Парень?! — шокировано переспросила родня. Самую умную из Лаудов в последнюю очередь интересовало общение с людьми. Откуда у неё взялся парень?       — А почему вы так удивились? Вы считаете, что на таких, как я, никто не смотрит?       — Что ты такое говоришь! Просто... кажется, ещё вчера тебе было четыре, а сегодня ты уже достаточно выросла, чтобы завести отношения, — Лола смахнула несуществующую слезу. И зачем она в модели пошла — такая актриса пропадает!       — Ты не намного старше меня.       — А давно вы встречаетесь? — спросила Лори, чувствуя, что нужно срочно сменить тему, пока не начался скандал.       — Два года.       — И почему мы узнали об этом только сейчас? — Линкольн нахмурился.       — Потому что вы не спрашивали, — Лиза пожала плечами.       — Так неудобно, что мы до сих пор не знакомы. Дорогая, пригласи Хьюстона на семейный ужин в субботу. Думаю, твои сёстры и брат ради такого события останутся ещё на пару дней, — Рита выразительно посмотрела на детей. Это была не просьба. Впрочем, ради такого события все и так были готовы отменить свои дела.       Сёстры и брат загадочно переглянулись. Естественно, никто из них не собирался ждать до субботы.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

***

      Слежка привела «неравнодушных» к старому, заброшенному гаражу на окраине. Лиза открыла ржавую дверь, и ей навстречу, прямо в объятия, бросилась крупная обезьяна.       — Привет, Хьюстон. Я тоже скучала, — девушка ласково почесала животное за ушком и вошла внутрь, плотно закрыв дверь.       Лауды, прятавшиеся в кустах, недоуменно переглянулись. Они привыкли, что у сестры вечно какие-то странные идеи и опасные эксперименты, но к такому повороту жизнь их точно не готовила.

ЧЕРЕЗ ЧАС

***

      Лауды сидели в бывшей комнате Лори.       — Я, конечно, знала, что Лиза не от мира сего, но чтобы настолько... — задумчиво изрекла хозяйка комнаты.       — Может, это очередной эксперимент? — предположила Ленни.       — Ага, научит эту обезьяну говорить, поженятся, потомство заведут, — хмуро хмыкнула Линн.       — А может, мы всё неправильно поняли и она обращалась к человеку?       — Исключено, я уверен, что в гараже больше никого не было.       — А откуда у неё вообще гараж? — уточнил Клайд.       Лауды вздрогнули. Обсуждая последние новости, они увлеклись и совсем не заметили, как Макбрайд облокотился о дверной косяк и скрестил руки на груди.       — Что ты тут забыл? — нашлась Луна.       — Мы с Линкольном договаривались встретиться.       — Прости, Клайд, сам видишь, какая у нас ситуация.       — Может, спросим у Лизы, почему она считает обезьяну своим парнем? — предложила Лили.       — Исключено! — Клайд всплеснул руками. — Если вы не поддержите её чувства, это ранит её.       — Думаешь?       — Уверен, я прочитал это в буклете доктора Дренкинса. Вы даже не представляете, сколько у него подобных ситуаций. Недавно я читал историю о мужчине, который, когда нервничал, грыз свою зарплату. От него ушла жена, забрала ребёнка, он стал нервничать ещё сильнее — и лишь чудом накопил на приём.       — А как же доктор Лопес? — удивилась Ленни. Когда Клайд ходил к другому врачу, он не рассказывал таких историй.       Парень изменился в лице:       — Доктор Лопес — детский психотерапевт. И вообще, это жестоко — напоминать мне о моих детских привязанностях!       — Зайчик, прости, я не подумала! — Ленни резко подскочила к парню и стала что-то нашептывать ему на ухо. В ответ послышалось недовольное бурчание, хотя, судя по выражению лица, девушку простили. В завершение Ленни чмокнула Клайда в щёчку и вернулась на место.       Лауды переглянулись. Это продолжалось достаточно давно, чтобы перестать удивляться, но момент, когда всё началось, они как-то упустили.       — Клайдик говорит, что мы должны подыграть.       Вряд ли они с Клайдиком успели это обсудить за пару секунд шепота, да и почему он вдруг стал «Клайдиком»?       — Что значит — подыграть? — Линкольн выгнул бровь.       — Она должна доверять вам. Сделайте вид, что всё в порядке, а потом, когда она будет уверена, что вы приняли её выбор, начинайте лечение. Позовите, когда нужен будет номер специалиста, — Клайд уже хотел уходить, когда его остановил приторно-сладкий голосок:       — Зайчик, ты же придёшь в субботу на ужин?       — Конечно приду, котик, — пусть парень и старался держать холодную мину, на радостях он врезался в дверной косяк. Схватился за ушибленный нос и поспешно ушёл.       — Зайчик? — недоуменно переспросили сёстры.       — Котик? — недоуменно переспросил Линкольн.       — А вы разве не замечали? Если обращаться к нему ласково, он сразу перестаёт дуться, — невинно пояснила Ленни.       — Думаю, это работает только с тобой, — Линн покачала головой.       — Не понимаю, о чём вы, — девушка улыбнулась. Конечно, она всё понимала. Ленни отлично помнила то время, когда всё началось.

***

      Лиза сидела на капоте машины и болтала ногами.       — К тебе, вообще-то, твоя девушка пришла. Мне обязательно разговаривать со стеной? — Лиза не была привередливой, она не брезговала обнимать парня, даже когда тот был испачкан машинным маслом, но сейчас ей хотелось увидеть его лицо.       — Заказчик меня убьёт, если я не закончу сегодня.       — Нам надо серьёзно поговорить.       Раздался грохот. Похоже, парень от удивления ударился головой о платформу. В следующую секунду он выехал из-под корпуса и подскочил к девушке.       — Лиза, ты умная баба, а ведёшь себя как... баба. Ты забыла добавить: «Только не волнуйся» — и выдержать театральную паузу. Бросаешь меня? — на секунду в его взгляде, том самом, промелькнул испуг. На шее напряжённо запульсировала жилка.       — А ты — переросток, который ведёт себя как школьник. Моя семья пригласила тебя на ужин в субботу.       — Лучше бы бросила, — парень с досадой подался вперёд, прижимая девушку к машине.       — Действительно, — Лиза прижалась к его груди. Хьюстон поцеловал её в затылок и поспешно добавил:       — Нет, ты не подумай, ты мне дорога, просто... я боюсь. Это же смешно: ты получила четвёртую Нобелевскую премию, а единственное моё достижение — старый гараж, в котором я за гроши чиню тачки. Я тяну тебя на дно. Местный гопник — плохая пара для доктора наук. Твоя семья не может этого не понимать.       — Ой, так ты у меня закомплексованный мальчик? — Лиза слабо улыбнулась. — Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что мы встречаемся. Мало кто может понять учёного, ты же знаешь — я иногда забываюсь и начинаю говорить на «своём» языке. Мне сложно понять обычных людей, их образ жизни, мировоззрение... Моя семья не может этого не понимать. И вообще, нам же хорошо вместе? — дождавшись ещё одного поцелуя, она продолжила: — Тогда какая разница, что они скажут?       Хьюстон ухмыльнулся:       — Я завяжу свой лучший галстук, и они не смогут устоять.       — Хьюстон...       — Что?       — Прекрати на меня так смотреть... хотя бы перед родными. Испугаются ведь.

***

      — Приветственный плакат с бананами?       — Есть.       — Банановое пюре?       — Есть.       — Банановый пирог?       — Есть.       — Просто бананы?       — Есть.       Увидев, что это последний пункт в списке, Лори облегчённо выдохнула.       — Вроде бы ничего не забыли. Лиза придёт с минуты на минуту, а у нас всё готово. Даже на моей свадьбе всё прошло не так удачно! — девушка посмотрела на Линн.       — Я уже извинилась, хватит мне это вспоминать!       — Вообще-то, вы и тут напортачили, — Лауды вздрогнули. В дверном проёме стояла Лиза с каким-то парнем. Девушка скрестила руки на груди и смотрела на родных с нечитаемым выражением лица. Незнакомец улыбался. — Тридцать минут назад Ленни выложила селфи на фоне банановых приготовлений с подписью: «Встречаем обезьянку сестры». Что происходит?       Переглянувшись с сёстрами, Линкольн вышел вперёд.       — Прости, мы проследили за тобой и услышали, как ты назвала обезьяну Хьюстоном. Сделали выводы...       — Банан? — Лиза безэмоционально протянула своему парню угощение. Тот взял его и принялся снимать кожуру, терпеливо поясняя:       — Это моя обезьяна. Сестра выпросила у родителей, поиграла, и через пару дней ей надоело. Я придумывал имя, когда у меня сломался мотоцикл. Мы с Лизой поспорили о причине поломки и договорились, что имя даёт тот, кто окажется прав. Как видите, она выиграла.

***

      Лиза и Хьюстон устроили пикник в парке. Девушка лежала на коленях у парня и задумчиво рассматривала небо. Он нежно перебирал её локоны.       — Они у тебя всегда такие? Придумали какой-то бред, поверили в него... — Баклин ухмыльнулся.       — Это ты ещё не был на свадьбе Лори.       — Так, может, поженимся? Хочу посмотреть на Лаудов в деле.       — Вы посмотрите, кто голос подал. Разве обезьяны умеют разговаривать?       — А я — эволюционировавший вид, — Хьюстон рассмеялся.       — Научить обезьяну разговаривать — хорошая идея для нового эксперимента, — Лиза задумчиво прикрыла глаза.       — Лиза...       — А?       — Я им понравился?       — Ещё бы... по сравнению с обезьяной.       — Так, может, заодно и с моими познакомимся?       — Я с ними уже знакома, — Лауд напряглась.       — Как невеста — ещё нет.       — Невеста?       — А чего два раза ходить? Девушка, невеста... это долго и скучно.       — Я подумаю. Но ещё кое-что.       — Что?       — Можешь объяснить наконец, почему ты так смотришь на меня?       — А-а, это... Я уже и забыл. Это прозвучит слишком слащаво, да и ты в такое не веришь, но я влюбился с первого взгляда. Долго не понимал, как начать разговор, но всегда знал, что ты будешь моей.