После Тессии всё продолжается

Шепард сползает по стене душевой и думает, что всё повторяется. И даже теперь, когда её корабль принадлежит только ей, она всё равно, сжавшись от беспомощности, сидит на полу. Ловит холодные брызги тёплого душа и не чувствует внутри ничего, кроме льда и пустоты бескрайнего космоса. Сегодня – теперь – Шепард могла не включать воду: Альянс выпотрошил «Нормандию» от грузового отсека до кончика носа, уничтожил следящее оборудование «Цербера». Не успел поставить своё. Сейчас Джейн действительно одна в своей каюте – но в метре всё равно бьётся о холодный металл вода, создавая фоновый шум. Шепард откидывается назад, упираясь спиной в край снятой панели. Угол больно впивается под лопатки, но Джейн всё равно. Она не чувствует этого, как не чувствует кончики собственных пальцев на левой щеке. Ведёт ногтями – снова не чувствует. Джокер был прав: «Будто робот». А, может, она и есть робот? Более совершенная версия СУЗИ, слишком качественный, лишённый ограничений Шепард-ИИ, обречённый проиграть своему создателю, даже если восстанет? Ничем другим объяснить поражение на Тессии коммандер не может – не хочет. У них же всё получалось. У них же всё шло так хорошо, а потом... Надо было взять с собой Явика: ему наверняка удалось бы уболтать протеанский ВИ как-то иначе, быстрее. Не отдавать «Церберу» данные... Духи, да Шепард даже не помнит, что именно случилось в храме «богини» Атаме! Джейн – Джейн ли? – поднимает невидящий взгляд в потолок, гипнотизирует стальные квадраты. Пытается воссоздать перед глазами сражение – и не может. Душная тёмная паника накатывает, сдавливает грудь и начинённое осколками ледяного стекла горло. Ногти скребут по щеке, пытаясь содрать давно исчезнувшее клеймо шрама, давят на шею, пытаясь вернуть в неё кислород. Где-то фоном проносится мысль: «Гаррус». Его визор всегда что-то пишет и должен был... Удушье наваливается голосами тысяч погибших, и Шепард, всхлипнув, забивается куда-то под раковину. Ей кажется, что она слышит голоса людей, азари, батарианцев – всех, кого не получилось спасти. Всех, чью память она безжалостно топчет каждый раз, когда говорит о возможной победе. Поражение слишком давно кажется неизбежным – и как же хорошо, что никому не под силу прочесть мысли коммандера. Как же хорошо, что Явика они нашли до того, как Шепард в это поверила. «Как же», «как же», «как же», – водоворот закручивает и повторяется, утягивает на глубину к голосам трижды проклятых Левиафанов. Выбрасывает Джейн в привычную невесомость холодного космоса. Горячие слёзы льются по щекам, холодные капли воды долетают до кожи, на которой снова не осталось даже царапины – вот это, вроде, взаправду. Искусственное сердце стучит так, будто сейчас отправится само воевать со Жнецами... Обращается тихим, но настойчивым стуком снаружи. Шепард вздрагивает, судорожно думает, запирала ли дверь. Вспоминает: с недавнего времени она всегда заблокирована для всех, кроме... – Гаррус? – Получается глухо и неуверенно, хрипло. Голос слушается плохо, но Джейн повторяет громче. – Это ты, Гаррус? – Это я, Джейн. – Паника заставляет перевернуться воссозданный Мирандой желудок, и Шепард садится, утираясь рукавом успевшей промокнуть толстовки. – Каюта была заперта, но я решил, что... – Для тебя всегда открыто, ты знаешь. – Коммандер – женщина – пытается придать словам уверенности и встаёт, опираясь о раковину. – Заходи. Дверь отъезжает в сторону. – Шепард... – Гаррус выдыхает потрясённо, шагает вперёд, и Джейн буквально обрушивается в его объятия. Падает не то от усталости, не то облегчения, не то от чужого испуга. Невольно замечает себя в зеркале – видит алые полосы, пересёкшие левую щёку. И... капитулирует. Позволяет себя обнимать, разрешает себе ненадолго спрятаться в руках турианца. До завтрашнего утра не помнить о том, какой груз взвалили на плечи обоих. * * * Джейн смотрит на звёзды, плывущие в окне над кроватью, и бездумно водит пальцами по краям костяной брони. Космос над головой теперь почти не пугает, только завораживает. Позволяет смотреть куда-то, помимо расчерченной квадратами стали и обеспокоенных глаз турианца. И всё равно Шепард, не поворачивая головы, ему улыбается: благодарит за то, что пришёл. За то, что остался. За то что в голове теперь вместо голосов умерших звучит двояковибрирующее: «Вместе мы справимся». Гаррус всё понимает – и больше не спрашивает. Шепард и так сегодня сказала достаточно, чтобы устать окончательно. Чтобы незаметно для себя погрузиться в сон, впервые за долгое время лишённый кошмаров.