Ещё одна сигарета

Порш затягивается сигаретой особенно глубоко и тушит окурок о стоящую рядом урну. Он вздрагивает, чувствуя на теле прохладу ночи. Топчется на месте, поджимая пальцы босых ног. Дверь на террасу открывается. Порш не поворачивается, лишь сжимает перила, смотря вдаль. — Яйца отморозишь, — фыркает Кинн, обнимая мужчину со спины. Шелковый халат, как всегда, расстегнут и приходится прижиматься кожей к немного жесткой ткани форменной рубашки. Он устраивает подбородок на чужом плече, прослеживая за взглядом телохранителя. Вечерние огни переливаются, отражаясь в воде. Белоснежная яхта плавно рассекает волны. Девушка прижимается к мужчине, покачиваясь в мелодичном танце. — Грезишь о лучшей жизни? — руки сильнее сжимаются на чужом прессе. Кинн внимательно следит за реакцией Порша, жалея, что не может увидеть глаза. — Да, моя жизнь — не сахар, — кивает телохранитель, укладывая ладони на чужие руки. Поглаживает, успокаивая, откидывает голову на плечо мужчины. — Но я ни разу не пожалел о том, что помог тебе тогда в баре. Кинн хмыкает, разворачивая Порша к себе, оставляя руки на пояснице. — Опять курил, — качает головой мужчина, смотря с небольшим осуждением. — Эта сигарета была последняя. — Ты уже неделю меня этим кормишь, — руки спускаются ниже, сжимая чужую задницу. Порш обнимает мужчину за шею, чуть наклоняется и смотрит с лукавой улыбкой. — Выкуришь еще одну сигарету, — шепчет Кинн, касаясь губами уха, — на сухую тебя возьму. Глаза телохранителя расширяются в ужасе, прежде чем он чувствует левитацию. Кинн закидывает мужчину на плечо и возвращается в спальню. — Кинн, — стонет Порш, вцепляясь пальцами в бедра мужчины. — Что? — ухмыляется, сваливая ношу на кровать, удерживая зрительный контакт. — Ты этого не сделаешь, — качает головой телохранитель, с немного нервной улыбкой смотря на мужчину. — Я думал, ты уже уяснил, что я способен на всё. Мужчина жадно присасывается губами к чужой шее, кусая и втягивая кожу, оставляя на ней красноречивые отметины. Следы от зубов обычно сходят за пару дней, а вот засосы с любимого тела не исчезают вовсе. Кинн никогда не перестанет демонстрировать свои права на телохранителя. Поршу уже даже перестало быть неловко от насмешливых, а иногда завистливых взглядов коллег. Откровенно говоря, ему нравилось внимание, но больше, конечно, от немного опасного, а порой и хищного взгляда. Кинн расстегивает верхние пуговицы на рубашке, открывая себе доступ к манящим ключицам. Когда-нибудь он точно объявит это тело вне закона. Это всего лишь вопрос времени. Порш стонет, чувствуя на коже чуть шершавый язык. Запутывается пальцами в темные, немного отросшие вихры, с наслаждением потягивая их, слыша тихое рычание себе в шею. Кинн отстраняется, горящими глазами глядя на возбужденного перед собой мужчину. Телохранитель смелеет и проводит рукой по чужому торсу, спускаясь вниз к кромке штанов. Он будто случайно, дразняще ныряет пальцами под резинку, тут же вытаскивая ладонь наружу. Подносит ко рту и облизывает от запястья до кончика среднего пальца. Мужчина немного сумасшедше улыбается, чувствуя влажную руку вокруг своего члена. Порш лениво водит ладонью вверх-вниз, любуясь выражением эмоций на чужом лице. Рот Кинна открывается, и он на одних инстинктах самосохранения заставляет себя делать нужные организму вдохи. Мужчина цепляется за плечи телохранителя, чуть прикрывая глаза. Веки становятся свинцовыми, а голова гудит, как после похмелья. То, как Порш правильно закручивает ладонь, проезжаясь большим пальцем по головке, каждый раз заставляет чужие бедра вздрагивать. Кинн скатывается на бок, меняя их местами. Стягивает с плеч ненужную рубашку, откидывая в сторону, и проводит пальцами по ребрам, сжимая до синяков. Расстегивает чужую ширинку, приспуская брюки с бедер. Порш наклоняется, проводя языком по губам мужчины. Засасывает нижнюю, прикусывая до крови. Кинн стонет, но не протестует. Ему нравится, им нравится. Опускает ладони на задницу телохранителя, пробираясь пальцами под белье. — Устроишь мне представление? — шальной блеск в глазах сродни наркотическому приходу. Порш ухмыляется и убирает ладонью прилипшие к лицу волосы. Чуть приподнимается с чужих бедер и тянется рукой под подушку, выуживая полупустой бутылёк со смазкой. Отдает его Кинну, чтобы тот согрел, а сам принимается за приватное шоу. Стягивает с ног форменные брюки, упирается коленями в постель, глядя на мужчину исподлобья. Проводит рукой от шеи до живота, с нажимом, оставляя красные следы от ногтей. Царапает торс, кружит вокруг сосков, зажимая их. Стонет, запрокидывая голову назад. Белье намокает, а член грозится вырваться на свободу, упираясь прямо в резинку. Порш разворачивается, покачивая бедрами перед чужим лицом. Кинн отвешивает партию несильных шлепков, мурча от удовольствия. — Была бы у меня наличка в кровати, — прокашливается мужчина, лениво надрачивая себе. Он, не теряя времени, избавился от шелкового комплекта, лежа на простынях в неглиже. — И сколько бы заплатил? — ухмыляется телохранитель, избавляясь от белья. Кинн приподнимается, приближаясь к чужому уху. Обдает горячим дыханием, прикусывает хрящик и хрипит: — На всю жизнь бы в моей постели остался, — мужчина кладет ладони на ягодицы, раздвигая их. Порш опускается на бедра, потираясь о крепкий стояк. Прогибается в пояснице, укладываясь грудью на одеяло. Кинн щелкает крышкой тюбика, выдавливает на пальцы лубрикант, распределяя. Погружает сразу два, придерживая свободной рукой Порша за талию. Двигает свободно, не чувствуя сильного сопротивления мышц. Спасибо регулярному сексу. Раздвигает пальцы на манер ножниц, ввинчивая между ними язык. Порш стонет, до крови закусывая губу. Выгибается, тихо рыча. Кинн ухмыляется на чужую реакцию, двигая уже тремя пальцами. Нащупывает простату, начиная ее массировать. У Порша трясутся бедра, да и ноги немного затекли из-за одного положения. Но жаловаться сейчас — смерти подобно. — Кинн, — стонет телохранитель, стараясь насадиться глубже. Мужчина притягивает чужое тело к себе, впиваясь губами в шею. Чуть прикусывает, медленно погружая член внутрь. Выдыхает сквозь зубы, удерживая подрагивающие бедра на месте, не позволяя двигаться. Порш скулит, тянется рукой за спину, обнимая чужую шею. — Пожалуйста, — шепчет он, жмуря глаза. Кинн перемещает ладони на талию, приподнимая. Порш опирается на руки, начиная двигаться. Он сразу задает умеренный темп, молясь, чтобы тело не отказало в ближайшие несколько минут. Шлепки тел друг об друга наполняют помещение, вперемешку со стонами и вздохами. По вискам скатываются капли пота, кончики волос намокли. Кинн укладывает мужчину на спину, входя в него под другим углом. Порш кричит, скрещивая ноги на чужой пояснице. Кусает губы, закатывая и жмуря глаза. — Красивый, — стонет Кинн, ускоряя свои движения, чувствуя понемногу приближающийся оргазм. Телохранитель ничего не отвечает, только притягивая за шею ближе, вгрызаясь в чужие губы. Они целуются до разноцветных пятен перед глазами. Кинн вбивается в податливое тело с сумасшедшей скоростью. Зубы периодически стукаются друг об друга, но им сейчас не до этого. Мужчина из раза в раз попадает по простате, из-за чего из глаз Порша начинают брызгать слезы. — Кинн, пожалуйста, — хрипит он, ощущая не столько физическую, сколько психологическую боль во всем теле. Мужчина целует его, проходясь языком по кромке зубов. Посасывает губы, начиная надрачивать в такт своим движениям. Быстро, рвано, почти на сухую, только благодаря природной смазке. Порш кричит, чувствуя горячее кольцо из пальцев на члене. Он выгибается, скрещивая руки на чужой спине. Оставляет ногтями длинные следы, доходя до поясницы. — Тебе нравится? — рычит Кинн, до побелевших костяшек сжимая чужие бедра. Через пару часов на них появятся фиолетово-бордовые отметины. — Да, — скулит телохранитель, чувствуя близкую разрядку. — Я сейчас, — он захлебывается словами, вплетая ладони во влажные волосы. Кинн максимально быстро двигает рукой по члену, впитывая в себя чужие стоны. Порш вскрикивает особенно громко, изливаясь себе на живот. Перед глазами пелена, все мутное. Исчезли все звуки, остался лишь белый шум. Пропали все ощущения, кроме какой-то непередаваемой вязкости и лености. Через какое-то время картинка проясняется, и Порш приходит в себя. Он чувствует тяжесть Кинна на себе, который удобно улегся у него на груди. Мужчина перебирает пальцами мокрые спутавшиеся волосы, нежно целует разгоряченную кожу и мягко улыбается. — Ты осилишь душ или тебя обтереть? — о, тембр этого голоса Порш готов слушать вечно. Связки еще немного раздражены после громких звуков и кажется, что Кинн почти хрипит. — В прошлый раз, когда ты меня обтирал, все закончилось сексом, — фыркает телохранитель, обнимая мужчину. — Это все твоих рук дело. — Факт остается фактом. Пара минут тишины дает обоим успокоиться. Дыхание постепенно приходит в норму, а сердечный ритм принимает прежнюю скорость. — Эй, Кинн, — зовет телохранитель, аккуратно поглаживая чужую щеку, дожидаясь, пока на него обратят внимание. — Ни разу не пожалел, — повторяет он, мягко сталкиваясь лбами. Мужчина молчит. И в этом молчании всё. Да, возможно, они оба никогда не скажут тех заветных слов. Но они взрослые люди, и они оба все понимают. Кинн поднимает мужчину с кровати и идет в душ. Они долго обнимаются, стоя под горячими струями. Гель для душа с ароматом мяты остро щекочет взбудораженные рецепторы. Пена приятно обволакивает кожу, скатываясь с шеи к икроножным мышцам. Порш уже практически спит на чужом плече, последними крохами сознания держась за реальность. Мужчина, заметив это, быстро заканчивает водные процедуры, спеша выйти из душевой кабины. Он обматывает телохранителя полотенцем, насухо вытирая. Помогает надеть халат и на руках несет до кровати. Осторожно укладывает на постель, пристраиваясь рядом. Кажется, Порш отключился еще в душе. Кинн проводит пальцем от скулы до скулы, очерчивая любимые черты лица. Оставляет мягкий поцелуй на губах и укладывает чужую голову на свое плечо. Порш не протестует, лишь сильнее прижимаясь к телу, сквозь сон ощущая исходящее тепло. Ночные огни тускло виднеются из-за незашторенных окон.