Яшка

Жизнь 1-ая. Яшка. — Ой, баабушка! Ну, смотри, какой хорошенький! — Да пошто он сдался-то тебе! Как будто своих кошек мало! Выбрось! — Нет! Пищащий комочек приполз рано утром к ним на двор от соседей и возился в высокой траве, сонно моргая едва открывшимися глазками. Наташа взяла его на руки, осторожно прижав к сердцу. Весь он помещался на одной ладони, тут же вцепившись крошечными, ещё не острыми коготками в кожу. — Ну, баабушка! Ну, пожалуйста! Давай оставим его! — Вот своебышная! У тебя вон - и Муська, и Пушок! Куда ужо этого девать? Ты-то завтра уедешь! — Я ведь приеду через год и буду с ним играть! Ну, пожалуйста! — Ладно, ладно! Как назовёшь зверёныша свово? — Яшка! — Что за имя такое? Лучше б Васькой назвала! Ворчание бабушки не пугало Наташу. Она целый день проходила, не выпуская пушистого друга из рук. Даже во время ужина держала у себя на коленях. А потом, положив малыша на подушку, гладила пальцем тугое пузико, полное вкусной домашней сметаны. Яшка был горячий, как печка, несмотря на то, что маленький. Редкий пока серый мех просвечивал розовой кожей, сонные глазки закрывались, а негромкое мурчание успокаивало, как колыбельная. Утром умытая и причесанная Наташа прощалась с Яшкой, спокойно сидящим на бабушкиных морщинистых руках и облизывающим мордочку от сметаны крошечным розовым язычком. — Яшка! Я приеду следующим летом! Котенок муркнул, словно понял её слова. Бабушка помахала вслед машине, увозящей внучку, потом развернулась и, размахнувшись со всей силы, швырнула котёнка прямо на середину пруда, на берегу которого стоял старый дом. — Вот ишо кормить тебя, дармоеда, — проворчала она, уходя без оглядки в огород. — Баба, где Яшка? — девочка ворвалась в дом, оглядываясь по сторонам в поисках того красавца-кота, что рисовала себе в воображении целый год. — Какой такой Яшка? — Котёнок! — Ааа... Так убёг он. Сумка с вещами полетела на пол. — Как убежал? Почему же ты не позвонила? — Так расстраивать тебя не хотела. Смотри, вон Муська пришла поздороваться с тобой! Но пятнистая Муська не могла заглушить невыносимого чувства потери. Жизнь 2-ая. — Наташа! Соседка Анюта приветливо махала ей рукой, сидя на скамейке у подъезда. — Куда идёшь? — В музыкалку. А что там у тебя? Наташа кивнула на шевелящуюся картонную коробку, которая стояла рядом с Аней. — Возьми котёнка! — Анюта приоткрыла крышку, приглашая заглянуть внутрь. — Наша кошка родила, и мама велела всех раздать. Вот уже час тут сижу, а никто не берёт! На дне коробки копошились четыре крошечных пушистых комочка: трёхцветный, два серо-белых и серый с белой отметиной у носа. Наташа вздохнула: — Не могу. У мамы аллергия на шерсть животных, она не разрешает заводить котёнка в квартире. Серый, самый упорный, всё тянулся вверх крошечной головкой, норовя залезть на спины братьев и сестры, чтобы выбраться из коробки. Этот котёнок показался до того похожим на Яшку — того Яшку, что принадлежал ей всего одну ночь, а потом больше никогда не вернулся... Наташа с трудом сдерживала слёзы, прощаясь с соседкой. Жизнь 3-я. — Ой, девочки, смотрите, чья это прелесть? Весь отдел собрался вокруг Марининого стола. Светло-серая кошечка в переноске тщательно вылизывала переднюю лапку. — Марина, твоё чудо? — Это я для Даши принесла. Котик здоровый, из приюта, у меня на передержке был после операции. — А я думала, кошечка! Наташа, гляди, как на тебя смотрит, прямо глаз не сводит. Наташа поднесла руку к отверстию в переноске, и котик сразу облизал палец шершавым розовым язычком, так напомнившим ей крошечный язычок Яшки. — Могу и тебе питомца подыскать, у нас в приюте много таких. — Ты молодец, Марина! Я бы не могла волонтёрить, мне всех жалко до слёз. Только взять не смогу. Замуж выхожу, а муж животных не любит. — Ну, хоть на свадьбу позови! — Даша, как там у тебя котик поживает? — Умер он, Наташа! Заболел — простудился, наверно — и умер. Дочка так плакала! Я думала, у меня сердце разорвётся! Жизнь 4-ая. «Мяу! Мяу! Вот я, здесь, под лестницей!» — Ты что-нибудь слышишь? Наташа остановилась, придерживая мужа за рукав. К вечеру метель распоясалась по полной. Ветер завывал, бросая снежинки горстями ледяных игл прямо в лицо. — Ветер это. Пошли уж домой. Я замёрз! — он зевнул, потянув Наташу к двери подъезда. Я запищал ещё отчаяннее, требуя, чтобы меня взяли на руки, унесли в тепло, накормили... Наташа согнулась, пытаясь заглянуть под лестницу, но большой живот мешал ей залезть в узкий закуток, где я замерзал на куче мусора. — Как будто котенок пищит! — Да ты помешалась уже на своих котятах! Смотри, родишь прямо здесь, как бездомная кошка. Наташа вдохнула. В квартире ей было всё время душно, поэтому вечерами после работы они с мужем прогуливались вдоль улицы. Уже начало марта, а метёт, как в феврале. — Наверно, и правда послышалось. Наташа, держась за перила, тяжело перебирая распухшими ногами, начала подниматься по лестнице. Муж, позёвывая, тащился за ней. «О нет, опять ничего не вышло! Она меня не заметила, и утром дворник, выгребая снег, выкинет окоченевший трупик в мусорный контейнер ». Жизнь 5-ая. Наташа, держа ребенка под мышкой, бахала по лестнице колёсами коляски. — Добрый день, — поздоровалась она с соседкой бабой Зоей, пристроившейся на скамейке. — Ой, что тут вчера было, Наташенька! Опять вечером уроды гоняли во дворе. Кошку сбили. Прямо у нашего подъезда. — Да, жалко кошек! Бросаются под колёса зачем-то. Гуляли бы где-то в другом месте! — Где ж им гулять — всё домами застроили да машинами заставили. Ещё и ходы в подвалы заделывают. Будто кошки мешают кому-то! — Конечно, лучше бы у каждой кошки дом был. Но у нас и люди на улице живут, вон недавно бомж в подъезде ночевал. — Всё так. Но кошек-то жальче. У них и выбора нет. Жизнь 7-ая. — Ня! — карапуз смело тычет в нос одноглазому коту совершенно бандитского вида пакетик с кормом. — Подожди, Славик! — Наташа достаёт из коляски одноразовый контейнер, выдавливает содержимое пакетика туда и умилённо смотрит, как её малыш гладит серого бандита, пока тот с голодным рычанием заглатывает паштет. Они с сыном кормят кошек каждый день в одном и том же месте во время прогулки. Их уже знают, и в назначенный час к подвальной двери стекаются пушистые зверёныши со всего района. Наташа отгоняет от корма бродячих собак, пока Славик наводит свой порядок, определяя, кому из пары десятков питомцев насыпать корм в первую очередь. Паштетом из пакетика не брезгуют и те, у кого есть постоянный дом. Например, кошка соседей с первого этажа регулярно кормится среди бездомных. Денег на корм уходит немало, но Наташа счастлива, что может помогать хоть так. — Баба Зоя, не знаете, куда кошки подевались? — спрашивает она всеведущую соседку, когда в течении нескольких дней никто не приходит на кормёжку. — Так потравили их всех, Наташенька! — Как потравили? — Да какие-то изверги яду в корм подсыпали. Кошки все и сдохли зараз! Наташа, раздавленная каким-то безучастным горем, думает о том, что это она виновата. Она приучила кошек приходить за едой в одно и то же место. Теперь из-за неё и серый бандит, чей единственный здоровый глаз подолгу изучал всё вокруг, и полосатая ласковая кошечка, и диковатые игривые котята, родившиеся этой весной — все лежат где-то на помойке в мусорных мешках. Жизнь 9-ая. — Баб Наташа, ты себе котёнка завела? — Да это ж Яшка! — Но ведь ты рассказывала, что у тебя в детстве был котёнок Яшка! Девочка поднимает котёнка с пола, бережно прижимая к футболке прямо напротив сердца. — Ай! Чего ты кусаешься! — Да он не привык к чужим. Дай сюда! На руках у бабы Наташи серый хулиган вытягивается, тыкается башкой ей куда-то в подмышку и замирает. Громкое мурчание разносится по всей квартире. Внучка удивлённо наблюдает за выражением счастья на лице пожилой женщины. А Яшка, незамеченный, показывает девчонке язык. Мурр!